имяХоффыещенебылоширокоизвестно, ноонотакчастоупоминалосьвсвидетельскихпоказаниях, чтовсембылолюбопытновзглянутьнанего.
Хоффавошелвкомнатузаседаний, какзнаменитыйбоксервокружениисвоихтренеров — вданномслучаеимиоказалисьадвокаты. Небольшогоростамужчина, телосложениемнапоминающийгидрант, задиристыйинапряженный. ОнжестомпоприветствовалБобби, итотответилемусердитымвзглядом.
Незадолгодослушанияонивстречалисьзаужином, и, каксообщилмнеДжек, встречапрошланесовсемуспешно. БоббиотклонилпредложениеХоффыпомерятьсясилойрукивместоэтогосталзадаватьемунескромныевопросыофиктивныхпрофсоюзныхорганизацияхвНью-Йорке, спомощьюкоторыхХоффаимафияпыталисьвзятьподсвойконтрольОбъединенныйсоветпрофсоюзныхорганизацийводителейвНью-Йорке.
Уходя, ХоффапопросилБоббипередатьсвоейжене, чтооннетакужиплох, каконемдумают, ноБоббисказалЭтель, что, поегомнению, Хоффанасамомделеещехуже. АуХоффыпослеэтойвстречисложилосьвпечатление, чтоБоббиКеннеди “избалованныйидиот”.
Такуювстречуврядлиможноохарактеризоватькакхорошееначало, аспустянекотороевремяХоффабыларестовансотрудникамиФБРвгостинице “ДюпонПлаза” пообвинениювпопыткеподкупитьсвидетелязадветысячидолларовналичными, чтоещеболееусугубилосложившуюсяситуацию. Посредникиобеихсторонработалиденьиночь, пытаясьуладитьэтувозникшуювпоследниймоментпроблему. ЯузналобэтомотсвоегостарогодругаАйкаЛюблина, известногоадвокатаизЛос-Анджелеса (говорили, чтоунегоесть “связисмафией”), которогояслучайновстретилзазавтракомвгостинице “Хэй-Адамс”. Онкое-чторассказалмнеобэтомделе — невсе, конечно.
БоббиначалзадаватьХоффеничегонезначащиевопросы. Этобылодовольноскучно, ипредставителипрессыичленыподкомиссиинескрывалисвоегоразочарования. КогдадопрашивалиБека, онпотелотволненияивелсебя, какзлостныйнегодяй. Егосообщники — неотесанныемужики, словносошедшиесостраницкнигДамонаРаньона, былилюдис “богатым” прошлым — вымогательства, убийства, рэкет. Хоффаже, напротив, велсебя, какангелочек, аккуратноиточноотвечалнавсевопросыБобби, будтонасмехалсянадним. Вовсякомслучае, БоббиименнотакивоспринималманеруХоффы; явидел, каклицоунегопокраснело, глазапревратилисьвголубыельдинки, аэтонепредвещалоничегохорошего. Онделалвсевозможное, чтобыХоффасразупокаялсявтехгрехах, вкоторыхегообвиняли, ноХоффанехотел. ВовсейманереХоффыивыражениилицасквозилонескрываемоепрезрениеисильноежеланиепослатьБоббиковсемчертям.
— Нонекоторыеизвашихметодовработыявнонезаконны, нетакли? — спросилБобби, уставотбесплодного “боястенью”, который, казалось, длилсяуженесколькочасов.
— Ачтозначит “незаконны”? — спросилХоффасухмылкой, повсейвидимости, желаяизобразитьулыбку.
— Преступны, — резкобросилБобби. — Противоречатинтересамчленоввашегопрофсоюза. Ядостаточноясноизлагаюсвоюмысль?
— Мненичегонеизвестноотакихметодах, — ответилХоффа, наморщивлоб, якобыпытаясьвспомнитьхотькакие-топротивоправныедействия.
— Значит, вынедопускалиошибок?
— Что-тонеприпомню, Бобби.
ОттакойфамильярностиглазаБоббизлосверкнули.
— Немногиемогутпохвастатьэтим, господинХоффа, — заметилон, качаяголовой.
Хоффаулыбнулся.
— Аямогу.
Боббипредпринялещеоднупопытку.
— Нонавернякабылитакиепоступки, господинХоффа, окоторыхвысожалеете.
Хоффаподавилсмешок.
— Ясожалею, чтонеродилсябогатым, каквы, Бобби, — ответилон, ивсяегосвита — здоровенныепарнивкостюмахизсинтетическихтканейисбриллиантовымиперстняминамизинцах, которыескореемоглибысойтизасардельки, — захохоталаизааплодировала. — Новотпоступки, окоторыхясожалею? Нет.
СостороныХоффыэтобыланепростительнаяошибка. Явидел, какАйкЛюблин, сидевшийсредизрителей, быстроначеркалзапискуипослалееХоффе. Джек, язаметил, насторожился, словнопочувствовал, чтотщательнораспланированныйсценарийвот-вотвыйдетиз-подконтроля, иодномуБогуизвестно, чемвсеэтоможеткончиться. ЯвспомнилпредостереженияРедаДорфманаипоежился.
Боббипорылсявдокументах, лежавшихпередним. ОнпредоставилХоффедостаточномноговремени, чтобытотчастичнопризналсвоювинупередподкомиссией. ТеперьБоббиспокойноготовилсязадатьследующийвопрос. Оннашелнужныйемудокумент, пробежалегоглазами, азатемподнялголовуипосмотрелнаХоффу.
— ВызнаетеДжоХольцмана? — спросилон.
ВокругХоффывсезасуетились. Адвокатысталичто-тонашептыватьемусразувобауха. Хоффасердитопокачалголовой. Массивнаячелюстьвыдвинуласьвперед, ноздризадрожали, глаза — какдватемныхколодцаярости. “Таквыглядитчеловек, которогопредали”, — подумаля.
— ЯбылзнакомсДжоХольцманом.
Японятиянеимел, ктотакойэтотХольцман, нобылоясно, чтоХоффанеожидалуслышатьэтоимя.
— Онбылвашимблизкимдругом? — — спросилБобби.
— ЯбылзнакомсДжоХольцманом.
— Онбылвашимблизкимдругом?
ЛицоХоффызастыло, словнобыловысеченоизмрамора.
— Вотчто! — закричалон. Попаввэтотзал, большинстволюдейотвечалинавопросыпочтишепотом, иихпросилиговоритьгромче. НоголосХоффыгромкимэхомразнессяповсемузалу. — ЯбылзнакомсДжоХольцманом! Ноонвовсенебылмоимдругом.
НеобращаявниманиянаповышенныйтонХоффы, Боббипосмотрелемупрямовлицоипроговорил:
— Янеполучилясногоответа, поэтомуспрашиваюещераз: вызнаетеДжоХольцмана?
— ЯбылзнакомсДжоХольцманом.
— Онбылвашимблизкимдругом, господинХоффа?
Воцарилосьдлительноемолчание. ВмясистыхрукахДжиммиХоффыбылкарандаш, онразломалегопополам. Отрезкогохруставсеприсутствующиевздрогнули.
Айкподалмнезнак, иянезаметновышелиззала.
— Изэтогоничегохорошегоневыйдет, — сказалон. — Твойподопечныйзадаеттрудныевопросы.
— Атвойподопечныйумничаетнеподелу. Отнегоожидаютпокаяния.
Айквздохнул.
— Похоже, унасвозниклапроблема, — заключилон.
Ябылсогласенсним, нонемогничегопридумать. ЯначеркалкороткуюзапискуДжеку, гдепросилегопереговоритьсБобби, кактолькообъявятперерыв, передалееохранникуивернулсявзал.
Замоенедолгоеотсутствиеситуацияещеболееосложнилась. Несмотрянанарядныйинтерьериналичиетелевизионныхкамер, атмосферавзаленапоминалабойбыков — здесьпахлосмертью. Идействительно, упрямое, упорноенежеланиеХоффыуступитьдавлениюБоббиделалоегопохожимнабыка.
— Унасестькорешокчеканаприобретениедвадцатитрехминифонов, — говорилБобби; егобостонскийакцентсловноразрезалтишинузала. — Минифоны, — объяснилон, — этонебольшиемагнитофонынемецкогопроизводства, которыепрофсоюзводителейзакупил… длявас, господинХоффа. Выможетеобъяснитькомиссии, вкакихцеляхонибылииспользованы?
Хоффаулыбнулся. Егоулыбканапоминалагримасучеловека, которыйтолькочтоотведалдерьма.
— Длячегояихиспользовал? — переспросилон. — Длячегожеяихиспользовал? — Онсделалпаузуи, повернувшись, подмигнулсвоимлюдям, которыеегосопровождали. — Такдлячегожеяихиспользовал?
— Да. Длячеговыихиспользовали? — ровнымголосомповторилсвойвопросБобби.
— Давотпытаюсьвспомнить.
— Попытайтесь.
— Авызнаете, когдаонибылизакуплены? Наверное, довольнодавно…
— Вызнаете, длячегобылииспользованыминифоны. Инезадавайтемневопросов!
— Так, так… — Хоффапритворялся, чтонасамомделенепомнит. — Дайтеподумать — длячегожеяихиспользовал?
ВголосеБоббизазвучалистальныенотки, еголицовыражалоотвращение.
— Такдлячегоже, господинХоффа? — гневноповторилон. ИмяХоффывегоустахпрозвучалокакпощечина.
Хоффаизобразилнасвоемлицераскаяние, вовсякомслучае, сделалтакуюпопытку. Онтакяростноупирался, потомучтоненавиделвсето, чтовоплощалвсебеБобби, — богатство, привилегии, образованность, идеализм. НенавистьХоффыбылагораздосильнее, чемегозаинтересованностьвэтомспектакле, авданномслучаеинтересегосостоялвтом, чтобысоздатьБоббирепутациюгероявглазахпрессы.
— ГосподинКеннеди, — произнесон, — ядействительноприобрелнесколькоминифонов. Этофакт. Ноянемогуприпомнить, длячегоониприменялись.
Айк, сидевшийтеперьсзадименя, наклонилсяипроизнес:
— Оу .
— Такдлячегокупилиэтиминифоны? — прошепталя.
— СихпомощьюДжиммииегопарниподслушивалиразговорылюдей, которыебылинасторонеБека. Что-товэтомроде.
— Ноэтожеуголовноепреступление?
Айкмрачнокивнул.
— Поэтому-тоонинехочетотвечатьнаэтотвопрос.
Ну, разумеется , Хоффанемогответитьнаэтотвопрос. Вэтомслучаеонпризналбы, чтосовершилуголовноепреступление. ВтожевремяоннехотелиотказыватьсяотвечатьнаосновепятойпоправкикКонституции; онзнал, что, согласноуказаниямДжорджаМини, представителямпрофсоюзовнеразрешалосьссылатьсянапятуюпоправку. СтехпоркаксенаторКефовердопрашивалвэтойподкомиссиигангстеров, пятаяпоправкасталасчитатьсяпоследнейлазейкойдляотпетыхбандитов, загнанныхвугол, ивглазахбольшинствалюдейссылканапятуюпоправкубыларавносильнапризнаниюсвоейвины.
— Воткак? Человеку, которыйобладаеттакойвыборочнойпамятью, должнобыть, ивпрямьнелегкоэтовспомнить, — заметилБобби.
Джек, явидел, ужеполучилмоюзаписку. Онперехватилмойвзглядипожалплечами, чтоозначало: “Япоговорю, поговорю, нотыведьзнаешьБобби…”
— Чтож, — продолжалХоффа, — явынужденпридерживатьсяданныхмноюответовотом, чтояпомню. Другихответовядатьнемогу, развечтовынапомнитемнеещечто-нибудьизтого, чтояпомню.
ЭтабессмыслицавызвалахохотсредисторонниковХоффы. СенаторМакклеллан, словноочнувшись, впервыезастучалмолоточком. Когдашумстих, Хоффа, глядянаБоббиисамодовольноухмыляясь, селнаместо. ОнсловнобросалвызовБобби, провоцируяегонасамоехудшее.
— ГосподинХоффа, выкогда-либосаминосилиприсебеминифон? Чтобызаписатьвысказываниякого-либоизвашихколлегпопрофсоюзу?
Хоффасклонилголовунабок. Быловидно, чтооннасторожился. Бобби, очевидно, имелгораздобольшеинформации, чемпредполагалХоффа. Оннеожидал, чтоБоббиподготовитсятактщательно.
— Выупотребилислово “носили”, — сказалХоффа. — Чтовыподэтимподразумеваете?
Боббизакатилглаза. ВотужеболеечасаонпытаетсязаставитьХоффуясноотвечатьнавопросыипринестиформальныеизвинения, какбылоусловлено.
Следующийеговопроскасалсядвухслужащихпрофсоюзаводителей, которые, отбываясроквтюрьмезато, чтобраливзяткиотвладельцевкомпаний, по-прежнемусчиталисьработникамипрофсоюза, иХоффаплатилимзарплату. НалицеХоффыотразилосьудивление, дажетревога, когдаБоббизаключил:
— Выпродолжалиплатитьимзарплату, хотяонинаходилисьвтюрьме! Чеговыбоялись?
У