овремязаседания, ябынесказал, чтоонпытаетсяпомочьподкомиссии.
— Ясно. — Мнедействительновсебылоясно. ПланА, согласнокоторомуДжекиХоффадолжныбылипомочьдругдругузасчетДэйваБека, провалилсяпопричине, которуюспециалистыпобракоразводнымделамназывают “несошлисьхарактерами”. ТеперьвступилвдействиепланБ, согласнокоторомуДжекпыталсястатьнациональнымгероемзасчетХоффы. Приэтомондержалсятак, словнонеимееткделуХоффыникакогоотношения. НедаромонбылсыномДжоКеннеди, отметиляпросебя. ЗатемявспомнилРедаДорфманаито, чтоонрасправляетсяснеугоднымиемулюдьми, подвешиваяихнакрюкдлямясныхтуш, итутвдругосознал, чтоДжекиграетнетолькосвоейжизнью, новмоей. — Чертпобери, Джек, — яповысилголос, — тыдобьешьсятого, чтонасубьют !
Онсизумлениемпосмотрелнаменя.
— Несуетись, — сказалон.
— Несуетись? Неужелитыневидишь, скемимеешьдело? Япредупреждалтебяссамогоначала, чтоэтилюдиопасны. Этотебенеполитики! Онипривыкли, чтобыобещаниявыполнялись.
ГлазаДжеказасветилисьхолоднымгневом.
— Янедавалтвоимдрузьямникакихобещаний, — возразилон.
Этобылапоследняякапля! Яникогданетеряюсамообладания, нобезжалостнаяжестокостьДжекапривеламенявярость.
— Моидрузья? — вскричаля. — Скакихэтопоронисталимоимидрузьями, Джек? Тыпопросилменясвязатьсяснимиоттвоегоимени. Онитеперьтвоидрузья, Джек, нравитсятебеэтоилинет. Язаключилснимисделкуоттвоегоимени, незабывайобэтом! Янехочу, чтобыменявзорваливсобственноймашинеилиутопиливсобственномбассейнетолькопотому, чтоБоббитебянеслушается!
Джексмотрелнаменя, налиценеосталосьиследагнева, хотяянакричалнанего.
— Дэйвид, — ровнымголосомпроизнесон. — Успокойся.
— Успокойся? Когдатыведешьсебятак, будтонеимеешькэтомуникакогоотношения? Ненадоговоритьмне, чтотынезнаешьподробностей, Джек. Этотыбудешьрассказыватьнапресс-конференциях, когдастанешьпрезидентом. Еслидоживешьдоэтоговремени.
Онподнялруки, какбыпоказывая, чтосдается.
— Ну, хорошо, — сказалон, удрученноулыбаясь, — хорошо. Может, тывчем-тоиправ.
— Тыведьнехочешь, чтобыэтипарнипосадилиснайперанакрышупротивоположногодома, нетакли? Поверьмне, Джек, онивполненаэтоспособны.
— Этогоянебоюсь, — ответилон, иязнал, чтоонговоритправду. НиктоникогданесомневалсявхрабростиДжека, дажееговраги. — Сдругойстороны, — продолжалон, — яневижусмыславтом, чтобынервироватьихбольше, чемэтонеобходимо.
Уменяотлеглоотсердца. То, чтоонпересталназыватьмафиозимоимидрузьями, меняобрадовалопочтитакже, какито, чтооннаконец-топрислушалсякголосуразума.
— Незнаю, смогулияпомочьХоффе, — сказалон. — Онсамподвелсебяподвиселицу, прямопередтелевизионнымикамерами, навидуувсейстраны. КтомужеонвысказалугрозывадресБоббилично. Этогрубаяошибка.
— Янеспорю.
— ЯнемогуубедитьБоббиоставитьХоффувпокое. Этоневозможнопослетого, чтоХоффанаговорилему.
— Хорошо, пустьБоббипродолжаетрасследование, новедьнеобязательноприжиматьХоффукстенке, нетакли? — предложиля.
Джекнахмурился, обдумываямоислова. Онбыстросхватывалсмыслсказанного, бездолгихразъяснений. ЕгоумупозавидовалбыисамМакиавелли. Онхмыкнул.
— МнебынехотелосьвидетьБоббивролисобаки, котораягоняетсязакроликом, ноникакнеможетегопоймать.
— Да, японимаю, Джек, ноэтовсежелучше, чембытьубитым. АразвеобязательнообъяснятьвсеБобби?
— Нет. Поканет. Когдаменяизберут, тогдадругоедело. — Оннесказал “еслименяизберут”, отметиля. Джекналилнампочашкекофеизсеребряноготермоса. Онвсеещебылбезпиджака. Отнегоисходилсвежийзапахдушистогомылаилосьона. — Конечно, еслиХоффаопятьсовершиткакую-нибудьглупость, как, например, этаисториясовзяткой…
— Онговорит, этобылоподстроено.
— Ачтоонещескажет?.. Слушай, сэтогомоментаХоффеследуетсидетьсмирно. Янесобираюсьспасатьегозадницу, еслионбудетпродолжатьсвоюпреступнуюдеятельностьнавидуувсегочестногонарода.
— Возможно, егокомпаньонысогласятсясэтим, еслиимправильновсерастолковать.
— Тыможешьсделатьэтодляменя?
Яответилнесразу.
— Вообще-томненехочетсяпродолжатьэтодело, Джек. Оностановитсяопасным.
— Язнаю, тебененравитсязаниматьсяподобнымивещами, Дэйвид, новедьятебедоверяю. Ктомужетыпользуешьсяопределенным… э… довериемуэтихребят. — ТожесамоесказалмнеиДорфман, толькоонвысказалсяболеекрасноречиво. Джекпосмотрелмневглаза. — Мнебынехотелосьумолятьтебяопомощи, Дэйвид, ноеслинадо, яготовинаэто.
Яглубоковздохнули, каквсегда, согласился. Джекобладалспособностьюубеждатьлюдейделатьто, чтоонинехотятили, поихмнению, немогутвыполнить, — возможно, этоиестьнаиболееважноекачестводляпрезидента. Крометого, яподумал, чтосмогуурегулироватьэтупроблемулучше, чемкто-либодругой, — вэтомятожезаблуждался.
— Ясделаюэто, — ответиля. — Новпоследнийраз.
— Хорошо. Чтодляэтогонужно?
— Так. ХоффазамешанводномделевТеннесси. Подробностимненеизвестны, норечьидетокакой-токомпаниипоперевозкегрузов, которуюон, кажется, приобрелнаимясвоейжены. Айксчитает, чтоподкомиссиилучшенезаниматьсярасследованиемэтогодела, пустьразбираетсясуд.
Джеккивнул.
— Ион, конечно, хочет, чтобысудсостоялсянеоченьскороибезособойогласки. Вэтомслучаеунегобудетдостаточновремени, чтобыдоговоритьсясприсяжнымиилиссудьей?
— Что-товэтомроде.
— Попробуюсделатьчто-нибудь, — сказалДжекбезособогоэнтузиазма.
— Иеще. УХоффыестьлюбовницаинезаконнорожденныйребенок…
— Вотэтода! — воскликнулДжек. Онвсегдапроявлялинтересксплетнямосексуальныхсвязях. — Амы-тосчиталиегопростоангелочкомвэтомсмысле!
— Видимо, этонетак. Айксоветуетнелезтьвэтидела. ДляХоффыэтоособенночувствительноеместо, и, еслиегозатронуть, онможетнатворитьБогвестьчего.
— Чертвозьми, еголичнаяжизнь — этоеголичноедело, такжекакиувсехпрочих. ЗачемБоббилезтьвнее?
— Ноегоколлегипорасследованиюнаверняказнаютобэтом. Отсплетенникуданеденешься. Айкнедурак, ипоэтомупредупреждает: “Наэтукнопкунажиматьнельзя!”
— ЯпоговорюсБобби. — Ончутьподалсявпередизаговорщицкипонизилголос. — Аонасимпатичная?
— Айкмненесообщил. НоодновремяонабылалюбовницейМоуДалица, ауМоухорошийвкус.
— Что, этиребятаобмениваютсялюбовницами?
— Видишьли, миртесен. Аэтилюдидолжныбытьуверены, чтоихдевочкинестанутболтатьотом, чтоимприходитсяслышать.
— Логично. — Джекавсегдаинтересовало, какимобразомдругиеболееилименееизвестныеличностиустраиваютинтимнуюсторонусвоейжизни. Самонпоканеиспытывалбольшихтрудностей. Никтоособонеинтересовалсяличнойжизньюсенаторов. Вотеслионстанетпрезидентом, тогдаемубудетгораздосложнее. Службабезопасностиипресс-службаБелогодоманинаминутунеупускаютпрезидентаизвиду. ПрезидентХардинг, например, былвынужденвкушатьудовольствиясосвоейлюбовницейвшкафудляверхнейодеждывокружениигалошизонтиков. Янесомневался, чтоДжекпридумаетчто-нибудьполучше.
— Хоффа! — произнесонсосмехом. — Язнал, чтоотнегонамбудетпольза, но, еслионпо-прежнемубудетбодатьсясБобби, онприведетнаспрямовБелыйдом!
Да, вопределенномсмыслеДжекбылправ. Вэтомсюжете, частичноразработанноммною, Хоффеотводиласьрользлодея, инаегофонеДжекиБоббидолжныбылистатьгероямивглазахобщественности. Нополучалосьтак, чтоХоффупредалиирастоптали, инедооцениватьегояростьимстительностьбылороковойошибкой.
Ядолженбылэтопредвидеть, долженбылзаставитьДжекаприслушатьсякмоемумнению, номеня, какимногихдругих, ввелавзаблуждениесамоуверенностьДжека, атакжето, чтомыудобнорасположилисьувершинывласти, окруженныемощнойзащитойвлицесената, ФБР, министерстваюстиции, службыбезопасности. Казалось, мынаходимсявнутритвердыни, гденестрашныугрозыкакого-тонечистогонарукупрофсоюзногогорлопанаиегодружков-головорезов.
— Хоффа, кажется, католик? — спросилДжек.
— Понятиянеимею, ачто?
— Боббинеодобрительноотноситсяккатоликам, которыеимеютвнебрачныесвязи. — Онширокоулыбнулся. — Правда, длянекоторыхонделаетисключения.
— Надообеспечить, чтобыинаэтотразонсделалисключение, Джек. Радитебя. Ирадименя.
— Постараюсь. Черт, явообщесчитаю, чтосведенияобинтимнойжизнилюдейнельзяиспользоватьвполитическойборьбе… Чтоеще?
— НепозволяйБоббизадеватьтакихлюдей, какРедДорфман, МоуДалициСэмДжанкана. Ониитакневладахсзаконом. Тебеабсолютноненужно, чтобытвоеимясвязывалискампанией, развернутойпротивних. Помни, ониведьсчитают, чтооказалитебеуслугу.
Онникакнеотреагировалнамоислова, поэтомуяпродолжал:
— ТебевыдалиБека.ПодкомиссиязанимаетсяХоффой. Этохорошийрезультат: газетыпоюттебедифирамбы, утебяестьвозможностьразработатькакой-нибудьважныйзакон. Тебенезачемтрогатьэтихлюдей.
— Кое-комуизнихвсежепридетсядатьпоказаниявподкомиссии, — осторожносказалон. — Яуженемогуэтопредотвратить. Слишкомпоздно.
— Нухорошо, этопонятно. Тольконенадодоводитьдокрайностей, Джек, — этовсе, чтояхочусказать. Никакихоскорбительныхвысказываний, никтоизнихнедолженсестьвтюрьму, ясно?
— Онинаэтосогласятся?
— Возможно. Вовсякомслучае, янадеюсьнаэто.
— Сделаювсе, чтосмогу, — ответилон, ияпонял, чтобольшегомненедобиться.
Джекпотянулся, морщасьотболи. Домаонвсегдасиделзастоломненаобычномстуле, авдеревянномкресле-качалке, новсеравноотдолгогосиденияунегоболеласпина.
— ТызнаешьврачапоимениБертонВассерман? ОнживетвНью-Йорке, — спросилон.
— Яслышалонем . Мэрилинкак-тоупоминалаегоимя…
— Правда? Явстречалсясним, когдабылтамнедавно. Мнеегопорекомендовали. Еслитебябудутмучитьболи, обращайсякВассерману. Онсделалмнеукол — витаминВичто-тотамеще. Этопросточудо! Целыесуткиуменявообщеничегонеболело. Такхорошоянечувствовалсебялетсто!
— Вассерман — знаменитыйврач. Язнакомсомногимиегопациентами. Онивсеутверждают, чтоонпростоволшебник. Уколыпомогают, этобесспорно, новрезультатепациентывынужденыходитькнемунаприемвсечащеичаще. БиллПейлиобратилсякВассерману, когдаполучилтравму, катаясьналыжах, ивскореемупришлосьходитькнемучутьлинеежедневно.
— Чтож, яготовбыватьунегоразилидвавнеделю, еслиэтоизбавитменяотболи. — Онухмыльнулся. — ДаивообщеуменяполноделвНью-Йорке.
Онподнялся — язаметил, ондвигалсясбольшейлегкостью, — имыпожалидругдругуруки.
Янесомневался, чтовскоромвремениМэрилинстанетчащебыватьвНью-Йорке, аАртурМиллер, ихсемейнаяжизньидомаш