неехозяйствовКоннектикутеотойдутнавторойплан.
20
Вспальнебылотемно. Онапридвинуласьближекмужчине, лежавшемурядомсней, ипотерласьногойоегоногу.
— Неужелитыготовапродолжать? — произнесон. — Такскоро?
— Нет. Явсявыдохлась. Этоназывается “отдаласьбезостатка”. Япростохочу, чтобытыприжалменяксебе.
Онобнялееикрепкоприжалксебе. Онавсейкожейощутилавосхитительноещекотаниеволоснаегогрудииживоте, чтонеизменноприводилоееввосторг. Онанежнообхватилапальцамиегочленисразужепочувствовалатеплоеготрепещущейплоти; какимбыусталымоннибыл, ееприкосновениевсегдавозбуждалоего. Телоееболело, асамаоналежаламокрая, потная, всеещеощущаявортусоленыйпривкусегоспермы, — насквозьпропитанасексом, радостноподумалаона.
— Мнеоченьжаль, чтотебетакнеповезлосребенком, — сказалон.
Ониещениочемнеуспелипоговорить. Едваонапереступилапорогегономера, онзаключилеевсвоиобъятияисталжадноцеловать. Онанепротивиласьнетерпеливомужеланию, охватившемуего. Онпотянулеевспальню, аона, срываянаходуодежду, смеясьиодновременновсхлипывая, наполовинураздетая, бросиласьнакроватьлицомвниз. Он, стояунеезаспиной, яростнымитолчкамиглубоковонзилсявнее. Засчитанныеминутыонакончиладважды. Потомониразделись. Онаскользнулаподпрохладныепростыни, иониопятьзанялисьлюбовью, нотеперьужебезсуеты, добросовестноиумело.
— Твояспина, наверное, уженетакболит, — сказалаона. Ейнехотелосьговоритьоребенке.
— Что, заметно?
— Ещебы! Раньшетывсевремялежалнаспине, аясиделанатебеверхом.
— Такненравилось?
— Нравилось, — ответилаона. — Носегоднямнепонравилосьбольше.
— Мыпостоянноработаемнадсобой, чтобыдоставитьудовольствиепублике. Ялечусьутоговрача, окоторомвсеговорят. УВассермана. Онмнесделалсегоднявитаминнуюинъекцию. Эффектпотрясающий. Спинанеболитвообще. Дачтоговорить, мнекажется, ямогуизобразитьлюбуюпозуиз “КамаСутры”. — Онпогладилеепоспине. Егоруказадержаласьунеенаягодицах. Онсталнежнотеребитьпальцамиволоскиналобке.
Онавздрогнула. Воттакбылежатьилежать, отгородившисьотопасностейжизни. Она, пожалуй, смоглабыдажеуснутьвегообъятиях.
— Чтож, — произнеслаона. — Ярада, чтодокторВассермансотворилстобойтакоечудо.
— Дэйвидговорил, тытожелечиласьунего.
— Гм, — пробормоталаонауклончиво.
— Что-тоянеслышувосторженныхоткликов.
— Ну… есличестно, странныйонкакой-то. Знаешь, какегоназывают? “ДокторЛишь-бы-не-болело”. Яхочусказать, чтоуколы, которыеонделает… Мнекажется, этонетольковитамины, понимаешь, очемяговорю?..
— Мнеонипомогают. Атеберазвенепомогли?
— Кактебесказать, ида, инет. Некотороевремяпосленихячувствоваласебяхорошо, апотомвпадалавжутчайшиедепрессии… Помимовсегопрочего, яненавижууколы — яихбоюсь. Думаю, большевсегомнененравилосьто, чтодокторВассерманнехотелдаватьмнерецепты. Каждыйразядолжнабылаприходитькнемувкабинет. Ионпросилменяраздеваться — из-закаждогоукола. Поэтомуярешила, чтоонпростобесстыдный, порочныйстарикашка.
Онзасмеялся.
— Будьяврачом, ябытожетакпоступал.
— Тытакойжебесстыдный, порочныйстарикашка.
— Покаещенет, нонадеюськогда-нибудьстатьим. Всегдамечталобэтом.
— Пожалуй, этохорошаямечта, — согласиласьона, облизываяязыком, словнокошка, егогрудь, соленуюотвысохшегопота. — Явсегдахотелаиметькакую-нибудьчестолюбивуюмечту. Одновремяядумала, чтомнеподойдеттакойлозунг: “Благополучнаяжизнь — лучшаяместь”. — ОнавиделаэтуфразунаподушечкедляиголоквспальнеЭмиГрин, имысльэтасразужеейпонравилась.
— Дляменяэтонеподходит, — отозвалсяДжек. — Явсегдажилобеспеченно.
— АдляДжеки?
Онзадумался.
— Да, — ответилон. — Пожалуй, дляДжекиподойдет.
— Какувасснейделасейчас?
— Чтотыимеешьввиду?
— Ну, яжечитаюгазеты. ДаиДэйвидрегулярнорассказываетмневсесплетни.
— Онслишкоммногоболтает.
— Онлучшекомнеотносится, чемты. Ивообще, рассказывай, нестесняйся. Раноилипоздноявсеутебявыведаю.
Онвздохнул.
— Чтож, междунамибыларазмолвка, этоправда. Послетогокаконапотеряларебенка. Теперьмыпомирились. ИДжекисновабеременна.
— Чудесно, — сказалаонаспечальювголосе, невсилахскрытьсвоеразочарование. — Из-зачегоувасвышларазмолвка?
— Видишьли, конкретнуюпричинуназватьтрудно… Такужслучилось.
— Нет, тыужобъясни . Разонабеременна, значит, ятакпонимаю, выразобралисьвсвоихотношениях.
— Вобщем-торазобрались.
— Жаль. Атотымогбыженитьсянамне.
Ониздалнервныйсмешок.
— Ясерьезно!
— Японимаю, — ответилон, невыражаяникакоговосторгапоповодуеепредположения.
— Мыбылибытаксчастливы, — произнеслаона. — Иунасродилсябысамыйзамечательныйребенокнасвете!
Онапочувствовала, каконвесьтревожнонапрягся.
— Япростомечтаювслух, — прошепталаона, обнимаяего, чтобыоннемогвстать. — Мнетакприятномечтатьобэтом.
Джекпоспешилизменитьтемуразговора.
— Какиеутебяпланынаближайшеебудущее?
— НекотороевремяпробудувЛос-Анджелесе, будусниматьсявфильмеуБилли. — Потомонавспомнила, чтоДжекмалознакомсмиромкинобизнеса, идобавила: — УУайлдера.
Онкак-тонеопределеннокивнул.
— Онбылрежиссеромфильма “Зудседьмогогода”, — объяснилаона.
— Великолепныйфильм. Онмнепонравился. Анаэтотразчтозакартина?
— Ячиталатольконаброскисценария. МоюгероинюзовутШугарКейн. Она — певица, играетнагавайскойгитаре. Попадаетвовсякиеприключениясдвумяпарнями, которыепереодеваютсяигримируютсяподженщин, чтобыскрытьсяотмафии. СомнойдолжнысниматьсяТониКёртисиДжекЛеммон…
— ДжекЛеммон — оченьхорошийактер.
— Гм… — произнеслаона. Вообще-тоонаужаснобояласьработатьсЛеммоном. Онбылнастоящийпрофессионал, “величайшийкомик”, какотзывалсяонемАртур. Ноещестрашнееейстановилосьотмысли, чтоонабудетсниматьсявместесКёртисом, которогосчиталинахальным, жесткимчеловеком, вовсемстремящимсябытьлучшевсех.
ОнаоченьхотелапоскореевернутьсявГолливуд, гдевсебезисключениясчиталиеезвездойномеродин, ноонауженачиналаиспытыватьзнакомыйстрах: онасновадолжнапоявлятьсяпередкамерой, сниматьсявдублях, которымнетконца, боротьсясдавлениемадминистрациикиностудии, выслушиватьтребованиярежиссера… ТольконаэтотразейпридетсяпройтичерезвсеэтобезпомощиМилтона, посколькуихсотрудничествупришелконец. Онарассталасьснимвпорывегнева, когдаузнала, чтоМилтоноформилсвоиличныерасходызасчетсметынафильм “Принцихористка”. Таккончиласьихдружба, котораяигралаоченьважнуюрольвеежизни. Впоследствиивыяснилось, чтоМилтоннивчемневиноват, нобылоужепоздно.
— Чтоэтозароль — ШугарКейн? — спросилДжек, чтобыподдержатьразговор.
— Белокураяглупышка.
— Тыжеговорила, чтобольшенехочешьигратьбелокурыхглупышек.
— Нехочу. Ноиграю. Тыжеборешьсязапостпрезидента. Какбытонибыло, яснимусьвэтомфильме, может, ещеводном, апотомначнуработатьнадкартиной “Неприкаянные” посценариюАртура. Онпишетегоспециальнодляменя. Вэтомфильмеябудуигратьсамусебя. Аэтогораздотруднее.
— Ядумал, этонаоборотлегче.
— Нучтоты, милый. Оставатьсясамимсобой, находясьпередкамерой, — этосамоетрудное. Игратьдругихяготовасколькоугодно.
— ВэтомгодумнепридетсячастобыватьнаЗападномпобережье.
— Гм, хорошо, — прошепталаона, ощущаяеговозбуждение, котороетутжепередалосьей. Онамоментальнозабылаосвоейсемейнойжизни, оновомфильме; ееумпогрузилсявпустоту.
Ивсеже, купаясьвохватившемеенаслаждении, тихопостанывая, онанеосознаннопродолжаладуматьотом, каконасправитсясрольюРослинвфильме “Неприкаянные”. Артурпоступилковарно, написавдлянеерольизмученнойневрастенички, котораяизменяетмужу…
СекретаршадиректораФБР, благообразнаяматрона, напоминающаязаботливуюмать, сразужепровелаагентапоособоважнымделамКиркпатрикавкабинетГувера.
Гувер, смаскойбезразличияналице, словнокаменноеизваяние, сиделзаписьменнымстолом. Толсон, каквсегда, сиделрядомсдиректором.
— Выхорошопоработали, Киркпатрик, — похвалилТолсон.
Гуверкивнулвзнаксогласия, егодвойнойподбородокчутьзаметношевельнулся.
— Япривезещекое-что, — объявилКиркпатрик, похлопываярукойпопортфелю. — Паруднейназадмызаписалиразговормежду “Соломеннойготовой” и “Уланом”, которыйпроисходилвотеле “Карлайл” вНью-Йорке. — ПленоксзаписаннымиразговорамиподелуДжекаКеннедистановилосьвсебольше, иКиркпатриксчелнеобходимымдатькаждомуизглавныхдействующихлицкодовоеназвание; всематериалыхранилисьподгрифом “Совершенносекретно”. Киркпатрикпонятиянеимел, длячегоонисобираютвсюэтуинформацию, ноондостаточноразбиралсявполитическихиграхипонимал, что, еслихотьчто-нибудьизэтогопопадетвгазеты, разразитсяскандал.
— Язнаю, гденаходитсяотель “Карлайл”, — ворчливозаметилГувер, словнокто-тоизприсутствующихсомневалсявтом, чтоонхорошоориентируетсявНью-Йорке.
— Яслышал, этооченьприличныйотель, — сказалТолсон.
— Мненеплохоив “УолдорфТауэрз”, — ответилГувер. — Кеннедиимеютпостоянныйномерв “Карлайле”, — объяснилонТолсону. — ТамостанавливаютсяисампосолисенаторКеннедитоже. Длякакихцелей — предположитьнетрудно.
— Конечно, нетрудно, господиндиректор, — сказалТолсон. — Простобезобразие, чтолюдивродеКеннеди, укоторыхденегкурынеклюют, ведутсебятакаморально.
Гуверзаморгал, напоминаявэтотмоментгигантскуюлягушку-быка.
— Какправило, родинупредаютименнобогатыелюди, пользующиесябольшимипривилегиями, — заметилон. — Наглядныйпример — ЭлджерХисс. ПоэтомуяникогданепринимаюнаработувФБРвыпускниковпривилегированныхколледжей. Этивузы — рассадникиаморальности, Киркпатрик. Ипредательства.
Киркпатриккивнул. Апросебяподумал, чтоврядливыпускникЙельскогоилиГарвардскогоуниверситетовзахочетработатьвФБР, гдеплатятмизернуюзарплату, апродвиженияпослужбевообщенедождешься.
— Какстранно, — продолжалГувер. — ДжекКеннеди — молодойсимпатичныйчеловек, геройвойны, богат. Ивсеунегополучаетсякакнельзялучше. Авотчто-тонетак, чего-тонехватает… — Онзамолчал, упершисьвзглядомвсвоисомкнутыерукинагладкойполированнойповерхностистола; натолстомпальцесверкалтяжелыйзолотойперстеньспечаткой. — Ямногодумалобэтом, — продолжалГувер. — СлабостьКеннеди — егофатальнаятягакзнаменитостям. Неважно, ктоони — кинозвезды, гангстеры, писателилевоготолка, — оннеизбежнопопадаетподвластьихромантическогоореола. — Онпомолчал, чтобыприсутс