твующиеусвоилиегомысль. — Поэтому, хотяинетолькопоэтому, оннесможетстатьхорошимпрезидентом.
КиркпатриксмотрелнарасплывшегосяводобрительнойулыбкеКлайдаТолсонаидумал, чтотожесамоеможносказатьиосамомГувере. Гуверлебезилпередлюбоймало-мальскизнаменитойличностью — передизвестнымиспортсменами, кинозвездами, боссамиголливудскихкиностудийиособеннопередфельетонистами. Но, будучичеловекомосторожным, Киркпатриккивнул, выражаясвоевосхищениемудростьюдиректораФБР.
— Вызамечательносправляетесьсзаданием, Киркпатрик, — похвалилГувер.
— Благодарювас, сэр. Мнеоченьжаль, чтоунасничегоневышлосХоффой. — Прошлымлетомвсрочномпорядкебыласозданаспецгруппа, котораяследилазаХоффой, таккакбылоизвестно, чтовскореХоффапередастконвертсостодолларовымикупюрамиодномугосударственномучиновнику, которыйсогласилсявыступитьвкачествесвидетеляпередачивзятки. ВэтугруппувходилиКиркпатрик. Разумеется, этобылоподстроеноспециально, какибольшинствоуспешныхоперацийтакогорода. НаэтотразинициаторомвыступилБоббиКеннеди. ОнискалспособпойматьХоффусполичным. Боббидажепоклялсяспрыгнутьскрышизданияконгресса, еслиХоффунепризнаютвиновным. Поэтомуонпришелвбешенство, когдасудприсяжныхоправдалХоффу. Киркпатрикаэтонискольконеудивило. АХоффавкачествеиздевательскойшуткиприслалБоббипарашют.
Киркпатрикприсутствовалнасуде, иунегосложилосьвпечатление, чтосудебноерасследованиепроводилосьбезособогоэнтузиазма, анекоторыеуликиисвидетельскиепоказаниявыгляделинеубедительнымиилибылипредставленысудунедостаточноквалифицированно. Киркпатрикрешил, чтопричинойтомусталанекомпетентностьработниковминистерстваюстиции, но, наблюдаясейчас, какпереглядываютсяГувериТолсон, онзадумался. Возможно, чтоввысшихэшелонахФБРкто-тооченьхотел, чтобыХоффуотпустилисмиром. Зачем? ЧтобыунизитьКеннеди? Оченьможетбыть, решилКиркпатрик. Илипотому, чтомеждуХоффойиФБРсуществуеткакая-тосвязь? Такоетоженеисключено, подумалон, возможно, Хоффа, исходяизкаких-тосвоихинтересов, являетсятайнымосведомителем. Какзнать? ВФБРГувери, может, ещеТолсонимеют “полнуюкартину”.
— Небеспокойтесь, — горячопроговорилГувер. — Высделаливсевозможное. Набольшеенеспособенникто.
Нувот, теперьКиркпатрикувсесталоясно. Онзнал, чтоГуверценилтолькотехагентов, которыеуспешновыполнялизадания. И, есливданномслучаедиректорФБРсчиталцелесообразнымпохвальноотозватьсяонеудачнойоперации, значит, вегопланыизначальновходило , чтобысудебноеразбирательствоподелуХоффыпровалилось.
— ЭтопослужитБоббихорошимуроком. Пустьнелезетраньшевремени, — высказалсяТолсон. Гуверзадумчивокивнул.
Киркпатрикнервнопрокашлялся.
— Чтокасаетсямагнитофонныхзаписей, сэр. Ониуменяссобой. Можетбыть, хотитепрослушатьих?
Гуверсмотрелпередсобойневидящимвзглядом.
— Видимо, придется. Каквысчитаете, господинТолсон?
Толсонкивнул.
— Мненеоченьприятнослушатьвсюэтунепристойнуюболтовню, господинКиркпатрик. Мнеприходитсяпересиливатьсебя. Винтересахнашейстраны.
— Понимаю, сэр. — Киркпатрикоткрылпортфель, вытащилкассетыипередалихТолсону. — Явзялнасебясмелость, сэр, — сказалон, — ипереписалнаотдельнуюпленку… — онзапнулся, — наиболее… э… значительныемоменты. — Онхотелбылосказать “наиболеенепристойныемоменты”, нововремяостановилсебяирешил, чтопоступилправильно.
ГувервзялуТолсонамаленькуюкатушкуслентойиположилеевящикстола.
— Выпоступиливерно, господинКиркпатрик, — сказалон. — Намэтазаписьможетпригодиться. Вице-президентнеоткажетсяпрослушатьее, верно, господинТолсон?
— Думаю, неоткажется, господиндиректор, — ответилТолсон.
— Продолжайтеработатьвэтомжеключе, Киркпатрик, — распорядилсяГувер, поднимаясьиз-застола, чтобыпожатьКиркпатрикуруку. УжевовторойраздиректорФБРудостаивалКиркпатрикасвоимрукопожатием.
Значит, онипередадуткассетуНиксону! — сообразилКиркпатрик, начинаяпонемногупонимать, чтопроисходит. Интересно, догадываютсялибратьяКеннеди, какиесилывыстраиваютсяпротивних: профсоюзводителейимафия, НиксониФБР. Ипроявятлиониинтересктакойинформации?
Однакоемуплатятнезато, чтобыонломалсебеголовунадпроблемамиКеннеди, напомнилсебеКиркпатрикипошелвсвойкабинет.
Любойизмоихзнакомыхоченьудивилсябы, увидев, какявдесятьчасоввечеравхожуввестибюльмотелявНью-Джерси, которыйнаходитсясразужезамостомимениДжорджаВашингтона.
Вподобныхситуацияхянередкозадавалсявопросом, какполучилось, чтоя, членобщества “ФиБетаКаппа”[9], выпускникКолумбийскогоуниверситета, связалсястакимилюдьми, какРедДорфман. Всеоченьпросто: образованнымлюдям, окруженнымоболочкойбезопасногосуществования, присущестремлениепостичьнеизведанное, испытатьостротуиновизнуощущенийотобщенияспредставителями “социальногодна” (французыназываюттакоестремлениеnostalgic de la boue ); этачертаособенноприсущаамериканцам, ведьвАмерикегангстерыокруженыореоломромантики. Марияговорила, чтояпереживаю “кризисопасноговозраста”, и, наверное, онабылаправа, хотя, возможно, онаимелаввидукризиссовсеминогорода.
НаследующеежеутропослевстречисДжекомяпозвонилвДалласДжекуРубиипопросилегопередатьДорфману, чтомненужнопереговоритьснимсглазунаглаз. Руби, которыйобычноплакалсяивозражалполюбомуповоду, должнобыть, уловилвмоемголосеволнение. Почтисразужеонперезвонилмне, сообщивместоивремявстречисДорфманом.
Яникакнемогпонять, почемуДорфмандоверяетРуби. Конечно, тотбылпреданДорфману, какможетбытьпредансвоемухозяинубольшойбезобразныйпес-дворняга, но, кромеслепойпреданности, яневиделвРубиникакихдругихположительныхкачеств. “РадиРедаДорфманаяготовпойтидаженаубийство”, — сообщилмнеРубипочтишепотомвовремяоднойвстречи, когдамысиделивдвоемвсалоневзятойнапрокатмашинынаавтостоянкезарестораном “БраунДерби” вГолливуде. Яподумал, чтоонпросторисуется, ведьонбылнеудачником, анеудачникивсегдахотятказатьсясуровымипарнями.
Втусклоосвещенномвестибюлемотеля “Хайдауэй” сиделинесколькоженщин (былоясно, чтоэтопроститутки). Несколькопарочекстолпилисьвозлестоладежурногопортьевожидании, когдаимпредоставятномеравмотеле. Онистаралисьвестисебякаксупруги, ноприэтомоченьнервничали, всевремяозираясьпосторонам. Япрошелклифтуивместесострастнообнимающейсяпарочкойподнялсянаверхнийэтаж.
Яотыскалномер, гдемнебыланазначенавстреча, ипостучал.
— Войдите, — донессяиз-задверизнакомыйскрипучийголос.
Очевидно, этобылединственныйномер “люкс” вовсеммотеле. Дорфманстоялпосредикомнатыисверлилменяугрожающимвзглядом — так, наверное, принималпосетителейдиктаторМуссолини. Яневыказалособогоиспуга — ивовсенепотому, чтоятакойхрабрый. Простоязнал: нельзяпоказыватьДорфману, чтобоюсьего. Онбылизпородытехживотных, которыестановятсяопаснымитолькотогда, когдапочуютстрахсвоейжертвы, — такведутсебяволкиисвирепыесторожевыепсы. Япрошелвномери, подойдякДорфману, крепкопожалемуруку. Этонесколькосбилоегостолку — очевидно, оножидал, чтояначнулебезитьпередним, илисчитал, чтопервымпротянутьрукудлярукопожатиядолженон.
— Таккакогочертатебеотменянадо? — спросилонвместоприветствия.
Яокинулвзглядомкомнату. Мынаходилисьвгостинойничемнепримечательногономера “люкс”. Здесьвсебылотакже, какивлюбомдругоммотеле; тольковэтомномеребыломногофруктов, спиртныхнапитковизакусок, какбудтоадминистрацияустроилаприемдлягостеймотеля. Дверьвспальнюбылаприоткрыта, иязаметил, чтотамкто-тоесть, — должнобыть, женщина, предположиля.
— Тутвсечисто. Наснеподслушивают, — сказалДорфман, неверноистолковываямоедвижение. — Этотномерпринадлежитнам.
— Понятно. ПочемутыназначилвстречувНью-Джерси?
Дорфман, конечно, головорез, ноонужедобилсядостаточновысокогоположения, ияснобыло, чтооннепривыкжитьвдешевыхмотелях.
Онсмутился.
— Видишьли, существует, таксказать… — онзапнулся, подыскиваяmot juste[10], — своегородатрадиция. Унаснепринятоприезжатьбезразрешениявгород, которыйявляетсячужойтерриторией.
Янедоуменноподнялброви.
— Ну, еслиВитоДженовезезачем-нибудьпожелаетприехатьвЧикаго, — началобъяснятьДорфман, вкачествепримераназвавфамилиюглаваряоднойизпятикрупнейшихпреступныхорганизацийНью-Йорка, — ондолжениспроситьпозволенияуМомоДжанканыинаоборот. ЧтобыиметьвозможностьпоявитьсявМайами, нужнозаручитьсяразрешениемМейераЛански, авГаваненельзяпоявлятьсябезразрешенияСантоТраффиканте, ясно? Таковыправилаэтикета. МыхотелисохранитьэтоделовтайнеинесталииспрашиватьразрешенияустроитьвстречувНью-Йорке. Вотпоэтомумыиздесь, надругомконцемоста.
То, чтоДорфманвсевремяговорил “мы”, несколькоозадачиломеня, ноянесталуточнять. Дорфманитакужеответилнаодинвопрос, и, еслиязадамемудругойвопрос — гораздоболеенеделикатный, чемпервый, — этоегоразозлит. Японял, чтоподвыражением “правилаэтикета” Дорфманподразумеваетсоблюдениенегласныхзаконовотносительносфервлияния; тот, ктонарушитэтизаконы, можетпоплатитьсяжизнью. Многиесчитают (я, вовсякомслучае, думалименнотак), чтопередтем, ктодостигвысокогоположениявпреступноммире, открываютсяширокиевозможности: онможетжитьвсвоеудовольствие, попираякакиебытонибылоправила. Оказывается, этоабсолютноневерноепредставление — преступникисвободныотзаконовнеболее, чемвсеостальныеграждане, тольковпреступноммиреисполнениезаконовобеспечиваетсяболеежесткимисредствами.
Дорфман — могущественныйчеловек, веговластиубиватьнеугодныхемулюдей, но, покрайнеймере, ямогувернутьсявМанхэттен, ниукогонеспрашиваянатопозволения, аоннеможет. Отэтоймыслияприободрился, ноненадолго. Мнепришловголову, чтопоприказуДорфманаменямогутубитьпрямоздесь, вНью-Джерси, изахоронитьнакакой-нибудьсвалкеилинапустыревПайн-Бэрренз, иниктообэтомнеузнает.
— Может, присядем? — предложиля. — Ябынеотказалсявыпитьвискисольдом. — Дорфманстиснулзубы. Яясновидел, чтоонхочетпоскорееизбавитьсяотменя, поэтомумнедоставлялоудовольствиеиспытыватьеготерпение, оттягиваяначалоразговораоцелимоеговизита.
— Берииналивай, — угрюмопроизнесон.
Яподошелкбару, вкоторомстояломноговсякихбутылок, инаполнилбокалвиски. Дорфманналилсебекофесвидомчеловека, которыйкогда-тобылалкоголиком, апотомбросилпить. Мыселинадиван. Времяотвременионпоглядывалнадверьспальни, приэ