неонвыпилбокалвискии, кактолькоониселивсамолет, заказалеще.
— Чтотакое? — пробормоталон.
— Мыидемнапосадку, — ответилаонаипристегнулананемпривязныеремни.
— Хорошо-о! — Онзакрылглаза. УЛофордабылиясныеглазаигладкаякожа, хотяужемноголетонвелоченьнездоровыйобразжизни. Оназнала, чтонаркоманыдолгосохраняютмоложавыйвид, нопотомначинаютдряхлетьбуквальнонаглазах. Чтобытамниговорилиовредекокаина, героинаимарихуаны, цветлицаотнихтолькоулучшается.
Самолетплавноприземлилсяиподрулилккраюлетногополя, гдеихждаллимузин. РядомсмашинойстоялидваголоворезаизсвитыСинатры — импорученобылозаниматьсябагажоми, каклюбилвыражатьсяФрэнк, обеспечивать “личнуюбезопасность”. Онапоблагодарилапилотаипооткидномутрапуспустиласьизсамолетаподлучитеплогосолнца. Лофордплелсязаней, словнозомби.
Кактолькоониселивлимузин, онтутженалилсебеизбарависки, запилимкакие-тотаблеткиизакурилсигаретусмарихуаной. Алкоголь, амфетамининаркотикимоментальнопривелиЛофордавчувство, ион, словноподключившиськисточникуэнергии, вдругприободрилсяисталболтатьбезумолку. Лофордвсегдастановилсячересчурразговорчивым, оживленнымиязвительным, когданаходился “подпарами”, очевидно, полагая, чтотакведутсебянастоящиеангличане, и, еслибыонабыламалоснимзнакома, онапринялабыегозагомосексуалиста. Однакоейбылоизвестно, чтоЛофордпредпочитаетразвлекатьсясженщинами, приэтомлюбит, чтобыонибылипомоложеичтобыихбыломного. Лофордобожалгрупповойсекс — только, разумеется, несбедняжкойПэт — ипостояннотвердилейобэтом. ЧтокасаетсясамойМэрилин, групповойсексеенепривлекал. Онанежелаланискемделитьвниманиеизбранногоеюмужчины; тольковэтомслучаеполучалаонаистинноенаслаждение.
— Нуину, — заговорилЛофорд, — мнеприходитсяпостояннонапоминатьсебе, что, возможно, водинпрекрасныйденьястанузятемпрезидентаСША. Онпокачалголовой, глубокозатянулсямарихуанойипротянулсигаретуей, ноонаотказалась. — Знаешь, аведьонстанетпрезидентом. ДжоКеннедивсегдаполучаетто, чтохочет, асейчасонбольшевсегожелает, чтобыДжекжилвБеломдоме. Божемой, нуисемейка!
— Тытожеявляешьсячленомэтойсемьи, Питер.
— Атоянезнаю, дорогая! Толькоявнейнеоченьжелательноелицо. Старик, когдавидитменя, начинаетскрежетатьзубами, атещаникакнеможетзапомнить, какменязовут, или, вовсякомслучае, притворяется, чтонеможет. Стараястерва. Представляешь, онаприкалываетсебенаплатьебумажкисмоейфамилией, чтобынезабыть, иразгуливаетподомусклейкойлентойналбу, чтобынепоявлялисьморщины. Дорогая, онажечудовище, ещехуже, чемстарикКеннеди, котороговсепочему-тоназываютпослом. КогдасестраДжекаКэтлинобъявилаосвоемжеланиивыйтизамужзаПитераФицуильяма (аонаоченьеголюбила, по-настоящему, страстно), Розазаявила, что, еслиеедочьстанетженойразведенногопротестанта, онаотречетсяотнееибольшенебудетвидетьсясней, никогдавжизни! — Онзамолчал, чтобыпередохнуть. — ВсеотносятсяксемьеКеннедитак, будтоониаристократы! Ничегоподобного. Онивсеголишьзадиристыеирландишки! Ну, вДжеке, конечно, чувствуетсяпорода — пожалуй, чтотак, — новедьэтоестьтольковнем. Покрайнеймере, онхотьскептик, какиегоотец. Боббижерелигиозныйфанатик, аихсестрыверятвовсеэтиидиотскиепроповеди, которыепопыимонахинивдолбилиимвголовыещевраннемдетстве. Извини, янеобиделтебя?.. Тыслучайнонекатоличка?
— Нет. Еслияипридерживаюськакой-торелигии, такэтотолькоучения “Христианскаянаука”.
— Оченьразумнаярелигия. Вовсякомслучае, ееприверженцыневыступаютпротивпротивозачаточныхсредствиразводов. Знаешь, какойсвадебныйподароксделаламнеРоза? Онаподариламнечетки, освященныепапойримским! Тытолькопредставь!
Машинаостановиласьпереднебольшимбелымкоттеджемнаберегуозера. Вокругдомарослиели. Напорогестоял, широкоулыбаясь, ДжекКеннеди. Онбылодетвбелыебрюки, вязаныйсвитерсузоромимягкиекожаныеботинки. “Совсемкакстудент”, — подумалаона.
Онавылезлаизмашиныи, взбежавпоступенькам, обнялаего. Лофордподнялсявследзаней.
— Привет, Джек, — сказалон. — Заданиевыполнено.
Джекшутливоотсалютовалему.
— Встретимсязаужином, Питер. — ДаженепожавЛофордуруки, Джектутжезабылонем.
Лофорднеровнойпоходкойнаправилсяксоседнемубунгалои, спотыкаясь, сталподниматьсяпоступенькам.
— Емунужнопомочь, — сказалаМэрилин.
Джекпередернулплечами.
— Справится. Неволнуйсязанего.
Поеетелупробежалхолодок. ОнанепиталаособыхсимпатийкЛофорду, носейчаспочувствовалакнемужалость. Онапризналавнемродственнуюдушу — онбылодинокийчеловек. Лофордпогибалиотчаянноискалпомощи, нотакиненаходилее.
Чтобысогреться, онаприжаласькДжеку.
Мэрилинпроснуласьоттого, чтокто-торазговаривалвсоседнейкомнате. БыстронакинувхалатДжека, онанацыпочкахподошлакдвери. Оначувствоваласлабостьвколенях — занескольконедельвоздержанияонаотвыклаотбурныхистрастныхлюбовныхутех. Еелетнеебелоеплатьесглубокимвырезом, скомканное, лежалонаполурядомсбелымилодочкаминавысокихкаблуках, абюстгальтер — онапростонеповериласвоимглазам — свисалсосветильниканамаленькомстоликевозлекровати.
— Божемой, Бобби! — услышалаонаголосДжека. — Язнаю, тыоченьхочешьраздавитьХоффу, ноненапирайтакнанего… Видишьли, янедумаю, чтоэтовнашихинтересах … Конечно, егодавнопорапосадить, ноделоневэтом… Яжеговорилтебе: повозможностиневпутывайэтихмужиков. ПоговорисДэйвидом. Онтебеобъяснит…
А, черт, ктожепередалэтовгазеты? Слушай, позвониБрэдлиипопросиего — умоляйего, еслинадо, — чтобыонничегонепечаталолюбовницеХоффы…
Язнаю, тыбесстрашныйпарень, Бобби. Ятоженичегоиникогонебоюсь! Нозачемнапрашиватьсянапулю, правда? Ладно. Ивотещечто. Выясни, ктоизлюдей, связанныхсрасследованием, передаетинформациювпрессу, ивсыпьемупопервоечисло, ясно? — УвидеввдверяхМэрилин, Джекмахнулейрукой. — Желаютебехорошопровестивремя, братишка, — напрощаниесказалонибросилтрубкунарычаг.
— Что-нибудьстряслось? — спросилаона.
— Каквсегда.
— ОпятьБобби?
— Людиегочудят. Резвыеслишком. ХотятнанестиХоффеударподяйца, наказатьеговназиданиедругим… СамБоббитоженичегонеимеетпротивтакойидеи, номнеэтоненравится.
— Мнетоже. Ятебеужеговорила.
— Да. — Онподнялсяисдернулльнянуюсалфеткусостоликанаколесиках, накоторомстоялитарелкисприготовленнымиблюдами. — Вотиобедпривезли, — сказалон, радуясьвозможностиизменитьтемуразговора. — Тытакбыстроуснула, какбудтосветвыключили. Нояподумал, чтотынаверняказахочешьесть, когдапроснешься.
Онпротянулеймногослойныйбутерброд, затемоткрылшампанское.
Теперьонапочувствовала, чтопроголодалась. Убравсбутербродакусочекгрудинки, онавпиласьвнегозубами.
— Тыразвенелюбишьгрудинку? — спросилони, заметивнасвоемдорогомхалатепятна, удивленноподнялброви.
— Почемуже, люблю. Нонеемее, потомучтовнеймногосоли. Аиз-засолияпоправляюсь. Яитакструдомвлезаювкостюмынасъемкахвэтойчертовойкартине.
Оностановилсвойвзгляднаеегруди, которуюобтягивалтонкийшелк.
— Датысовсемнеполная, — сказалон.
— Тыженезнаешь, чтозначиткаждыйденьвтискиватьсвоетеловобтягивающееплатье. Инакладыватьнасоскибинты, чтобыониневыделялисьиз-подплатья, если, недайбог, вдругнабухнутоттепла, излучаемогопрожекторами.
Джекбылв “бермудах” итеннискескрокодильчикомнагруди (этаэмблемапридаеттеннискамдурацкийвид). Наколеняхунеголежаласалфетка. Онелбутерброд, осторожнооткусываяотнегомаленькиекусочки.
Онавстала, развязалахалати, убравсалфетку, уселаськДжекунаколенистарелкойвруке. Поевещенемного, онаповернуласькнемулицоминеожиданнопоцеловалавгубы, глубоковонзаясвойязык, исразужеощутилавкусегобутерброда.
Джекнесколькоопешил, незная, какреагироватьнатакуюласку, — длянегоэтобылонепривычно. Мэрилинпо-кошачьислизнуласегогубостаткипищиипоцеловалаещераз.
Онавзяласегобутерброданесколькокусочковиндейкиисыраиодинзаоднимсунулаемуврот. Несколькокусочковупалиемунарубашку. Джекпоначалуслабосопротивлялся, нозатемрасслабился, позволяяейкормитьсебя. Почувствовав, чтоонвозбудился, онаначаламедленноповорачиватьсвоетело, сидяунегонаколенях. Когдаихлицаоказалисьдругнапротивдруга, онараздвинуланоги, чтобыонмоговладетьею.
— ОБоже, — выговорилДжек; егоротвсеещебылнабитсыромииндейкой. — СлаваБогу, чтояпривезссобоймногоодежды!
Онапереодеваласькужину. Этапроцедуравсегдазанималаунеемноговремени. Сейчасонакопаласьещедольшеобычного, таккакнепривыклаодеватьсявприсутствиимужчины. Унее, какправило, всегдабыласвояваннаяиотдельнаякомната, гдеонаодевалась, покрайнеймереоднапомощница, ачащевсегоприэтомприсутствовалитакжегримерипарикмахер. ВконцеконцовейпришлосьпопроситьДжекаперейтиизваннойвнебольшуюдамскуютуалетнуюкомнату.
— Послушай, — воспротивилсяон. — Яженатыйчеловек. Япривыкктакогородавещам. Джекичасамиприводитсебявпорядок.
— Милый, еслитысчитаешь, чтоДжекисобираетсядолго, тотыпростоничеговэтомнесмыслишь.
Оналюбилаодеватьсяикраситься, укладыватьволосы, собираясьпоказатьсяналюдях, ноприэтомкаждыйразиспытывалажуткийстрах. Глядянасебявзеркало, неодетую, безкосметики, онавиделавнемНормуДжинипоэтомудолгиечасытратиланато, чтобыпревратитьэтупухлощекуюдевчушкусосмешнымвздернутымносиком, чутьвыступающимподбородкомикурчавымимышиногоцветаволосамивМэрилинМонро.
Онахорошовладелаискусствоммакияжа. Оназнала, вкакихпропорцияхнужносмешатьвазелинивоск, чтобы, наложивэтусмесьповерхгубнойпомады, придатьсвоимгубамблескивлажность, какбудтоихтолькочтопоцеловали. Когда-тодавноонапришлаквыводу, чтоейследуетнезамазыватьродинкуналевойщеке, анаоборот, подрисовыватьеекарандашомдляглаз, словноэтоглавноеукрашениенаеелице.
Онапосмотреланасебявбольшоезеркало, вкоторомотражаласьвсяеефигуравовесьрост, затемповернуласьспиной. Онарешиланадетьбелоеплатьепростогопокроя, нодругое, нето, вкоторомприехала. Этоплатьебылосплиссированнойюбкойиоткрытымверхом, такчтоплечиибольшаячастьспиныбылиоголены. Оналюбилаодеждубелогоцвета. Вбелыхнарядахоначувствоваласебячище.
Онанакинуланаплечибелыйшарф, натотслучай, есливпомещении, кудаонишлиужинать, будетслишкомпрохладнооткондиционеров, затемпрошлавгостинуюисделалапередДжекомпируэт.
Онвелскем-тосерьезныйразговорпотелефону, вальяжноразвалившисьвмягкомкресле. Джекбылодетвсерыеширокиебрюки, рубашкусгалстукомиголубуюспортивнуюкурткуизфланели. Когдаонавошлавкомнату, онподнялголову