иулыбнулсявзнакодобрения.
— Божемой, Бен, — продолжалон, — этоненовость, асплетня. Нуичтоизтого, чтоуХоффыестьлюбовница! Тыжесерьезныйжурналист. — Джеквелразговорбеззаботно-шутливымтоном, нополицуегоонавидела, чтоонсерьезноозабочен.
— Нухорошо, аеслияпопрошутебясделатьмнеодолжение? — Вегоголосеслышаласьскрытаямольба, ноонвысказалееизящноисдостоинством, обращаяськсвоемуоппонентунадругомконцепровода, какджентльменкджентльмену. Но, по-видимому, словаегонепроизвелидолжногоэффекта: глазаДжекагневнозаблестели, уголкиртаугрюмоопустились.
— Чтож, ладно, — наконецпроизнесон. — Еслитысчитаешь, что “надорубанутьсплеча, недумаяопоследствиях”, кактывыразился, пустьбудетпо-твоему. Разумеется, щепкиполетятневтвоюсторону, верно?.. Нучтоты, янедраматизирую. Япростореальносмотрюнавещи. Да, Джекичувствуетсебяхорошо. ПередайприветТони. Спасибо.
Онссилойшвырнултрубкунарычаг.
— Проклятыйидиот, лицемерныйболтун , прочиталмнецелуюлекциюнатемуопервойпоправке! Считаетсебямоимдругом, называетмоюженупоимени, асамвответнамоюпросьбупроизноситречьожурналистскойэтике, авсяэтаэтика — чушьсобачья…
МэрилинподошлакДжекуипоцеловалавлоб, пытаясьуспокоитьего, нобезрезультатно.
— Что, опятьХоффа?
— УХоффыестьлюбовницаиребенокотнее. Онобожаетэтогоребенка, заботитсяонем. Дэйвидсчитает, чтоХоффавосприметкакличноеоскорбление, еслиэтостанетдостояниемгласности.
— Ничегоудивительного. Возможно, Хоффабеспокоится, какэтоотразитсянаеголюбовнице? Инаребенкетоже. Ктоуних, мальчикилидевочка?
— Непомню. Кажется, мальчик.
— Этожеужасно, вдругузнать, чтотынезаконнорожденный. Я-тознаю, чтоэтотакое. Хоффа, наверное, хочетзащититьсвоегосына. Разумеется, онвосприметэтокакличноеоскорбление, ведьпострадаютлюди, которыеемудороги.
— Хоффа — мошенник, Мэрилин. Нечегорасстраиватьсяиз-занего.
— Умошенниковтожеестьчувства, Джек. — Оначувствовала, чтоначинаетволноваться. — Людидолжныбытьдобреедругкдругу, — запинаясь, закончилаона, сознавая, чтоонужепобедилеевэтомспоре.
— СамХоффасовсемнедобрый. Ноясчитаю, чтонельзяиспользоватьличнуюжизньчеловекакакметодборьбыпротивнего. — Онудрученноулыбнулсяей. — Представь, еслибысталиписатьонасстобой. Еслибыямогкаким-тообразомпомешатьпубликацииэтихфактовоХоффе, янепременносделалбыэто, ноябессилен. Единственное, чтонамостаетсятеперь, — этотвердостоятьнасвоем. ЯсказалобэтомБобби… Еслимыстанемизвинятьсязато, чтоэтаинформацияпопалавгазеты, мыбудемвыглядетькакпровинившиесяибеспомощныемальчишки. — Онвздохнул. — Нуданичего, авосьпронесет.
— Аеслинепронесет?
Онусмехнулся.
— Тогдакуплюсебепуленепробиваемыйжилет. ИдляБоббитоже.
Мэрилиннезасмеялась. Онаненаходилавегословахничегосмешного.
— Нампораидти, еслимыхотимуспетьпоестьчего-нибудьдовыступленияФрэнка, — сказалаона.
Джекоткрылдверь, ионинаправилисьмимоуединенныхдомиковкосновномузданиюкурорта. Имниктоневстретилсянапути; дорожкибылипроложенытакимобразом, чтоотдыхающиемогливыходитьивозвращатьсявсвоидомики, неопасаясьстолкновениясдругимигостями. ЕйбылоприятноидтисДжекомподруку; таконачувствоваласебяпо-домашнемууютно.
Ониподошликглавномувходу. Изресторанавышелофициант, толкаяпередсобойстоликнаколесиках. Оностановился, уступаяимдорогу, ипочтительнопоклонился.
Онивошливздание. ВдругМэрилиносознала, чтолицоофициантаейзнакомо. Гдеонавиделаэтоголысеющегочеловекаспухлымсмуглымлицомичернымиусами, этотизучающийвзгляд, которыйпронизывалваснасквозьдажечерезтемныеочки?
Потомонавспомнила. Официантбылоченьпохожначеловека, которыйинтересовался, работаетлителефонвееномере, когдаонаприезжаланасъездвЧикаго. Онаоглянулась, желаяполучшерассмотретьего, ноонужеудалялсяпоизвилистойаллее, ивскореегоширокаяспинавбеломформенномпиджакескрыласьзакустами. Ещенекотороевремяонапродолжалараздумыватьобэтойвстрече, пытаясьточнеевспомнитьлицомонтеравЧикаго, ноуженебылауверена, чтоэтоон. Ктомувремени, когдаонивошливбарресторана, гдевкомпаниидвухмолоденькихдевушекихждалПитерЛофорд, дрожащимипальцамисжимаябокалсмартини (ужеявнонепервыйбокалзавечер), онавыбросилатревожныемыслиизголовы, решив, чтоэтопростосовпадение.
Ихусадилизастолик, накрытыйнавосемьперсон. Онабылауверена, чтоФрэнкнепременнопоужинаетснимипередсвоимвыступлением. Однако, когдаонипиликофе, книмподошелметрдотельисообщил, чтоодинизвладельцевпансионата, другФрэнка, желаетпоприветствоватьвысокихгостей.
Онакивнулавзнаксогласияипочтисразужеувиделанаправляющегосякнимхудощавогозагорелогомужчину, словноонтолькоиждал, когдаметрдотельподастемузнак. Навидемубылооколошестидесяти. Впрофильонбылпохожнаримскогоимператора, погрязшеговразврате. Рядомснимшламиловиднаятемноволосаядевушкасизумительнобелойкожей. Нанейбыловечернеебледно-зеленоеплатьесглубокимвырезом, котороеудивительносочеталосьсцветомееглаз. Онанебылаослепительнойкрасавицей, нообладалавызывающесексуальнойвнешностью. Толькосамыедорогиепроституткивладеютискусствомизлучатьтакуюпритягивающуювзорычувственность.
Мужчинабылодетвбелыйэлегантныйкостюм. Мэрилинневиделаегоглаз — онибылискрытызатемнымиочками. Мужчинавежливопоклонился, выдвинулстулдлясвоейспутницыиселрядомсМэрилин.
— Выоказалимнебольшуючестьвашимпосещением, миссМонро, — произнесон.
ОнпожалрукиДжекуиПитеруЛофорду.
— Радпознакомитьсясвами, господинсенатор, — сказалон. — ДрузьяФрэнка — моидрузья.
Унегобылнизкий, ласкающийслухголос, хриплыйивозбуждающий, нопокрытоеглубокимиморщинамилицобылолишеномягкости — мощныйнос, резковыступающиескулы, массивнаячелюсть. Редеющиеволосы, аккуратнозачесанныенаверх, чтобынебыловиднолысины, отливаличернымблеском, иМэрилинподумала, чтоон, должнобыть, ухаживаетзасвоимиволосамиспомощьюмодногопрепарата “Греческийрецепт”.
— Джанкана, — представилсямужчина, ироничноусмехнувшись, словносвоимименембросалимвызов. — Сэм. ДрузьязовутменяМомо. — Онположилсвоюволосатуюрукусухоженныминогтяминаобнаженноеплечоженщины, словноэтобылапринадлежащаяемувещь; вегодвижениинечувствовалосьласкиинежности. — АэтомиссКэмпбелл. Джуди.
МиссКэмпбеллулыбнулась, выставляянапоказнеоченькрасивыезубы. Представляяженщину, Джанканадовольносильнонадавилейнаплечо, такчтонакожеосталисьбледныеполукруглыеотпечаткиегоногтей, которыевскорепревратятсявсиняки.
ИмяДжанканыМэрилинниочемнеговорило, ноДжекуоно, очевидно, былохорошознакомо. Онкакзавороженныйсмотрелнахозяиназаведения. Отеевниманиянеускользнулоито, чтоДжекбросилпристальныйвзгляднамиссКэмпбелл.
— Выхорошоустроились? Всемдовольны? — Джанканапоспешилвзятьнасебярольприветливогохозяина, заботящегосяосвоихгостях, ноМэрилинэтогостеприимствопоказалосьфальшивым. Владельцыгостиниц, какправило, открытые, общительныелюди, ауДжанканылицобылонепроницаемое, словномаска.
СначалаМэрилинрешила, чтоДжанкана — ктобыоннибыл — подселзаихстоликсосвоейдевицей, чтобыпознакомитьсясней (ктакимвещамонаужепривыкла), новскорепоняла, чтоегобольшеинтересуетДжек. Джанканазадалейнескольковопросовотом, надчемонаработаетвданныймомент, ноонавидела, чтоонспрашиваетлишьизвежливости. Онсообщилей, какиеизфильмовсееучастиемемунравятсябольшевсего, нопотому, каксухоДжанканаперечислялназванияфильмов, онасделалавывод, чтокто-топредварительноподготовилдлянегосписокэтихназваний, — возможнодаже, этосделалаегознойнаяспутница. ЗатемДжанканаполностьюсосредоточилсвоевниманиенаДжеке, предоставивейимиссКэмпбеллвозможностьобмениватьсялюбезнымифразамипоповодутого, вкакомонивосторгеотФрэнка.
Севзастол, Джанканащелкнулпальцами, икнимнемедленноподскочилметрдотельсбольшойбутыльюшампанского “ДомПериньон” введеркесольдом. Онанесомневалась, чтовсебылозаранееподготовлено, иметрдотельтолькоиждал, когдабоссподастемузнак. ДжанканаснаиграннымдружелюбиемчокнулсяснейиДжеком.
— Salud! — хриплопроговорилон, словнопрокаркал; унегобылголосзаядлогокурильщика. ОннесталчокатьсясмиссКэмпбелл, Лофордомиегоспутницами, которыесиделинасупившись.
— Позвольтевыразитьвамсвоевосхищение, господинсенатор, — произнесон. — Хотямысвамиинепринадлежимкодномулагерю.
— Окакихлагеряхвыговорите, господинДжанкана?
— Пожалуйста, зовитеменяМомо, сенатор. Ятолькохочусказать, чтояреспубликанец. Необижайтесь, номоисимпатииотданыАйку.
— Ядумал, выимеетеввидучто-тодругое.
Джанканаулыбнулся. Унегобыликрупныебелыезубы, какусицилийскогокрестьянина.
— Кто-топишетзаконы, кто-тонарушаетих, — ответилонсподкупающейоткровенностью.
Джекрассмеялся.
— Хорошосказано, господинДжанкана.
— Вашапохваланепомоемуадресу, господинсенатор. Неяпридумалэтуфразу.
— Акто?
— АльКапоне, пустьземляемубудетпухом. Кстати, онговорилэтооСлужбевнутреннихдоходов, анеосебе. Онсчитал, чтоправительствоспомощьюэтогоагентствасфабриковалонанегодело.
— Такоеслучается. Ивнашевремятоже. — ВголосеДжекаслышалсянамекнаневысказаннуюугрозу.
— Выиграетевоткрытую. Мнеимпонируетвашаоткровенность. Междупрочим, япреклоняюсьпередвашимотцом. Онтожеоченьоткровенныйчеловек. Какговорится, рубитсплеча, недумаяопоследствиях.
“Чтоэто? Совпадение? — отметилапросебяМэрилин. — Разумеется , совпадение. НоведьименноэтисловапроизнесДжек, разговариваяпотелефонувсеголишьдвачасаназад”. Джек, похоже, необратилвниманиянарепликуДжанканы; ондумалтолькоотом, какбыпоскорееувестиразговорвсторонуотимениотца.
— Э… какяпонимаю, господинДжанкана, вамизвестно , чтояявляюсьчленомподкомиссиисенатапоправительственнымрасследованиям? Яговорюэтотолькозатем, чтобывнестивнашсвамиразговорнекоторуюясность…
Джанканалучезарноулыбнулся.
— Нуконечно, — тихопроговорилон. — Явсепонимаю. Личныечувстваздесьнипричем. Этоотноситсякобластиполитики — ибизнеса.
— Чемвызанимаетесь, господинДжанкана? — спросилаМэрилин.
— Всемпонемногу, миссМонро. Например, мнепринадлежитчастьдоходовотэтойгостиницы. Яимеюсвоюдолювомногихпредприятиях. Раньшезанималсяпроизводствомспиртныхнапитков, какиотецсенатора.
Джекнахмурился. Оннелюбил, когдакто-товспоминалотом, начемразбогателегоотец.
— ГосподинДжанкана, Мэрилин, одинизпредводителейчикагскоймафии, — холодносказалон.
Джанкан