озможностьзаниматьсяполитикой, анебизнесом. ОбычноМэрилинживоинтересоваласьвсем, чтокасалосьсемьиКеннеди, носейчасонабылаголодна, поэтому, нерасспрашиваяменяниочем, прошланакухнюиминутуспустявернуласьскоробкойпеченья, приготовленногодевочками-скаутами.
— Откудаутебяэтопеченье? — удивилсяя.
Оназасмеялась.
— Якупилаего, когдажилазагородом. Вдверькомнепостучаламаленькаядевочка — онаприехаласотцомнамашине — испросила, нежелаюлиякупитьпеченье, приготовленноедевочками-скаутами. Такаямилашка! Янемоглаейотказать, номелкихденегуменянебыло, иярасплатиласьпятидесятидолларовойкупюрой. Аунихнебылосдачиспятидесятидолларов, поэтомумнепришлоськупитьнесколькокоробокэтогопеченья. Наверное, еенаградиликаким-нибудьзначкомилиещечем-нибудь, заточтоонапродаласамоебольшоеколичествопеченьязавсюисториюорганизациидевочек-скаутов!.. Сама-тояникогданебыласкаутомиличем-нибудьвэтомроде, — добавилаонасгрустью. — Мыбылислишкомбедны.
Ясочувственнокивнул, но, должнобыть, неоченьубедительно.
— Тымненеверишь, — заметилаона.
Япопыталсявозразитьей.
— Нет, неверишь. Ноэтотак. Девочки-скаутыдолжныноситьспециальнуюформу. Онастоиланеоченьдорого, ноумоихприемныхродителейнебылолишнихденег, вовсякомслучае, дляменя…
Онастиснулазубы, какделалавсегда, когдавдругвспоминаласвоедетство. Онадосихпорнемоглапроститьникогоизтех, скемейпришлосьстолкнутьсявтовремя.
— РасскажимнеоСтивеСмите, — попросилаона.
— ОСтиве? Он — крепкийорешек. Джоподыскивалкакразтакогомужахотябыдляоднойизсвоихдочерей. Непринц, нозатоабсолютнонадежен. Крометого, онполезныйчеловек. Недумаю, чтоСтивуудалосьбысколотитькогда-либособственноесостояние, новкачествеуправляющегочужимкапиталомонпростонезаменим.
— Апроменяонзнает?
— Скореевсегознает, носомнойотебеонникогданеговорит. Слишкомосторожный.
— Женаегознает.
— Джин? Почемутытакрешила?
— Джекейсказал. ОнауслышалаонашихотношенияхсДжекомотПэтЛофордиспросилаДжека, правдалиэто. Онсказал, чтода.
— Правда? — Еесообщениеменяособонепоразило, хотяявыразилсвоеудивлениедовольноубедительно. ДетиДжоКеннедимоглискрыватьчто-либоотсвоихженимужей, номеждусобойсекретовунихнебыло. СестрыДжекаобожалисвоегобрата. Крометого, онивсебылипомешанынакинозвездах — дажеПэт, хотя, будучиженойЛофорда, онавродебынедолжнабылаиспытыватькнимособыхсимпатий, — ипоэтомубыливвосторгеоттого, чтоуДжекаромансМэрилин.
— Да, чистаяправда. Онихотяткак-нибудьпознакомитьменясосвоимотцом.
Ятиховздохнул. Скорее, конечно, этобылаидеяДжо, анеегодочерей.
— Такилииначе, — произнеся, — думаю, чтоДжиннеобсуждаеттакиевещисосвоиммужем. СтивговорилмнеоДжеке. Оноченьудивленирад, чтоДжектакбыстроосвоилсясрольюотца.
Этисловавырвалисьуменясамисобой, иятутжепожалелосвоейбездумнойболтовне, но, увидев, чтоМэрилинулыбнулась, явздохнулсоблегчением.
— Язнаю, — сказалаона. — Когдаонзвонитмнепотелефону, топостояннорассказываетосвоейКаролине. Этотакмило. — Онавздохнула. — Ясамаждунедождусь , когдастануматерью, итогдатожестанурассказыватьемуосвоемребенке. Тытолькоподумай, еслиуменябудетмальчик, то, возможно, водинпрекрасныйденьонидочкаДжекаполюбятдругдруга…
— Тыхочешьмальчика? Онамечтательнокивнула.
— Гм. Надолюдевочеквыпадаетстолькоужасного, покаонивырастут… Даяисамачувствую, чтоуменябудетмальчик… ЯсказалаДжеку, чтоондолженприехатьсюдакомне, дапоскорей. Понимаешь, смоимтеломпроисходятудивительныевещи…
— Артурдоволен?
— Гм. Наверное, — резкоответилаона, ияпонял, чтоейнехочетсяговоритьосвоейсемейнойжизни. — По-моему, этопростозамечательно, чтоДжектакойхорошийотец, тысогласен?
— Ну, врядлионменяетдочкепеленкииливстаетпоночамидержитеенарукахпослекормления, покаонанеотрыгнетвоздух. Новпринципе, конечно, этопрекрасно, чтоонлюбитвозитьсясдочкой, ведьонисДжекитакдавнохотелииметьребенка. Многиеэтогонелюбят.
— Ужя-тохорошоэтознаю! — Онавзялапеченье. — Значит, тебепонравилсяфильм “Некоторыелюбятпогорячее”?
— Думаю, этотвоялучшаяработа. Фильмуобеспеченбольшойуспех, — ответиля. — Обэтомможешьнебеспокоиться.
Онапередернулаплечами.
— Может, итак. Однакоялучшевмогилулягу, чемсоглашусьещеразсниматьсяуэтогогадаБилли. Низачто.
— Какиеутебяпланы?
— Сначаларожуребенка. Потомбудусниматьсявфильме, которыйставит “Фокс”. Этокартинапроодногобогача. Онвлюбляетсявактрисумаленькоготеатра. Пожилоймужчина, молоденькаядевушка, втакомдухе. ПродюсеромбудетДжерриУолд. Ставитьфильм, какяслышала, будетДжорджКьюкор. ТакчточерезпарунедельяопятьотправляюсьвКалифорнию…
Менявстревожилото, чтоонакак-торавнодушноговорилаобудущейкартине, аведь, судяповсему, этобудеточереднаянеуклюжаяпопыткакиностудии “XX век — Фокс” подзаработатьнасвоейсамойпопулярнойактрисе. НесмотрянаусилияМилтона, Мэрилинтакинеудалосьстатьполностьюнезависимойотэтойкинокомпании. Словнодочь, восставшаяпротивсвоихродителей, онапостоянновозвращаласьдомой, гдеееждалопрощение.
— Тыжеговорила, чтотвойследующийфильмбудетпосценариюАртура, — заметиля.
— Онещенезакончен. ДаиГейблпоканесоглашается. ИДжонХьюстонтоже. Ипотомявсеравнодолжнаснятьсяещеводномфильмекиностудии “Фокс”. Этозаписановтомчертовомконтракте, которыйМилтонсоставилдляменявпятьдесятпятомгоду. БеднягаМилтон. Лучшебыужзанималсясвоейфотографией.
Должнобыть, онапонялапомоемулицу, чтоясчитаюэтинападкинесправедливыми.
— О, яневинюМилтона, — быстродобавилаона. — Мнееготакнехватает, правда. Нокаждыйраз, когдаядумаюобэтомконтракте, яготовасвернутьемушею.
Намойвзгляд, бесчестнобылосваливатьнаМилтонавсювинузапоследнийконтракт, которыйМэрилинзаключиласкомпанией “XX век — Фокс”. Втечениемногихлет, чтоМэрилинработаланаэтукинокомпанию, вееконтрактпостоянновносилиськакие-топоправки, изменения, дополнения, тоонвообщеполностьюпересматривался — разобратьсявнембылонелегко. Контрактуправлялеежизнью: внемуказывалось, всколькихкартинахонадолжнасняться, какихрежиссеровейможетпредложитькомпания, идажескольковременионаимеетправопроводитьнаВосточномпобережье. АдвокатыМэрилинвносилимногочисленныеизменениявконтракт, такчтоотпервоначальноготекстапочтиничегонеосталось, ноонапо-прежнемубыланедовольна.
Мэрилинсноваудобноустроиласьнадиване, поджавподсебяногииположивнаколеникоробкуспеченьем.
— ТакДжекстанетпрезидентом? — спросилаона, неожиданнопринявсерьезныйвид.
— Думаю, чтода. Онразвенеговоритстобойобэтом?
— Видишьли, мнекажется, емунеловкоразговариватьнаэтутему. Вовсякомслучае, сомной…
Вэтонетруднобылоповерить. ЖенщиныдляДжека — этоотдыхиразвлечение. Онипомогаютемузабыться, отвлечьсяоттяжелыхмыслейипроблем, которыевзвалилананегосудьба. И, разумеется, сМэрилинемуменьшевсегохочетсяговоритьосвоихшансахстатьпрезидентом.
— Покавсескладываетсяудачно, — сказаля. — Джек, наверное, простобоитсясглазить, поэтомуничегоинерассказываеттебе.
— О, ятожетакая, — согласиласьона. — Явсегдаговорю “если”. “Еслимнедадутэтуроль…” илиещечто-нибудьвэтомроде. Никогданеговорюопределенно.
— Вполитикеникогданельзябытьдоконцауверенным, — осторожнопродолжаля, — ноуДжекапокавсеполучаетсядажелучше, чемможнобылонадеяться. Джек — единственныйизлидеровдемократическойпартии, чьяфигурапостояннонаходитсявцентревнимания. Всетолькоиговорятоегоработевподкомиссии, расследующейдеятельностьпрофсоюзаводителей, иоеговыступленияхвкомиссиисенатаповопросамвнешнейполитики. ВпредставлениилюдейДжекстановитсязначительнойфигурой: хладнокровный, умныйижесткийполитик, ивнешнеоченьпредставительный. Главноедлянеготеперь — непопадатьвскандальныеисторииидержатьсятак, чтобывсемсталоясно: онбольшеподходитнарольпрезидентастраны, чемЛиндонДжонсонилиХьюбертХамфри. Этонетакужсложно.
Онахихикнула.
— Вскандальнуюисториюугодитьтоженетакужсложно.
— Вобщем-то, конечно. НопрессавбольшинствесвоемнасторонеДжека — дажежурналистыифельетонисты, которыерасходятсяснимвовзглядах, итесимпатизируютему. Врядлионирешатсянапечататьчто-либооеголюбовныхпохождениях.
Мэрилинбросилавзглядначасыусебянарукеи, нахмурившись, приложилаихкуху, чтобыуслышатьтиканье. Онаредконосилачасы, аеслидажеинадевалаих, тотолкуотэтогобыломало. Онажилавбезвременномпространстве — этачертапроявиласьвнейзадолгодотого, каконасталазнаменитойактрисой. Поэтомунеудивительно, чтоона, какиБелыйКролик, носилачасы, которыевсегдаостанавливалисьунеенаруке.
— Которыйсейчасчас? — спросилаона.
— Началовосьмого.
— ОБоже! — Онаширокораскрылаглаза. — ЯжедолжнавстречатьсясАртуром.
— Вкоторомчасу?
Онаприкусилагубу.
— Вшестьтридцать.
— Где?
— В “Дауниз”. Мыидемвтеатр.
— Втакомслучаетебенадопоторопиться.
— Гм. — Торопитьсяона, похоже, несобиралась. Поеелицуявидел, чтособратьсявтеатр — длянеенепосильнотруднаязадача. — Лина! — закричалаМэрилин, призываягорничную. — Яопаздываю.
ПоявиласьЛина; видунеебылсуетливо-растерянный. НеспособностьМэрилинделатьчто-либововремябезтрудапередаваласьприслуге, такчтооченьскороте, ктоработалунее, невольноначиналиподстраиватьсяподнеровныйритмжизнисвоейхозяйки. Линадержалаврукахвешалкусбелымплатьем.
— Яприготовлювамванну, — сказалаона.
— Ненадо. Уменянетвремени. Ктомужемненравится, какотменяпахнет. — Мэрилинокинулавзглядомплатьеипокачалаголовой, отказываясьотнего, какиотванны.
— Япойду, — напомниляосебе. — Небудумешать.
Мэрилинкивнула. Онаужевсталасдиванаи, наморщивлоб, раздумывалаотом, чтоейнадеть. Онанеможетпоступитьсясвоейрепутацией: МэрилинМонрочастоопаздывает, ноещеникогдаонанеразочаровывалалюдейсвоимвнешнимвидом.
— Лина, — окликнулаонагорничную, — приготовькрасноеплатье, то, вкоторомяфотографироваласьдляжурнала “Лук”. — Онаподмигнуламне. — Нанемвырезвотдосюда, — сказалаонасосмехом, однойрукойочертивогромныйтреугольникусебянагруди, адругой — прикоснувшиськтойточке, гдекончаетсяспина. — Еслиестьчемгордиться, тоинечегоскрывать, вернояговорю?
— Верно. — Ячмокнулеевщеку.
— Тынастоящийдруг, — сказалаона, поцеловавменявгубы. ЯощутилнасвоемлицеблагоуханиетеплогодыханияМэрилин, когдаонанамгновениеприжаласькомнесвоимивлажнымигубами, чутьприкрывглаза.