ькимстарымработникамизкомандыДжека — ДэйвуПауэрзу, ДжоГаргэнуивпервуюочередьБум-БумуРиэрдону — заботитьсяотом, чтобыДжекбылвовремянакормлен. Такбыловсегда, современсамойпервойизбирательнойкампанииДжека, когдаонпрокладывалсебедорогувконгресс.
Чутьпокачиваясьнавысокихкаблуках, МэрилинобхватилаДжекаруками, какбызащищаяего.
— Онвнадежныхруках, — сказалаона, хихикнув, даваяпонятьДжо, чтопозаботитсянетолькооботдыхеипитанииегосына.
— Да, — ухмыльнулсяпосол. — Этоужточно.
Мэрилинподошлакомнеипоцеловаланапрощание. Приэтомонаслегкапокраснела, именяохватиларадость.
Ониушли. Мыспосломнекотороевремясиделимолча. Язакурилсигару.
— Джек — везучийпарень, — наконецзаговорилон.
— Неспорю. Однакоониграетсогнем.
— Этоверно.
— Тыужебольшенебеспокоишься?
— Конечно, беспокоюсь. Ябеспокоился, когдаонпошелслужитьвофлотивызвалсядобровольцемнаэтотчертовторпедныйкатер, нояведьнемешалему, нетакли? Оннеможетжитьнерискуя, итутужничегонеподелаешь. Какбытамнибыло, ты, каквсегда, нашелрешение, Дэйвид, поэтомупустьразвлекается.
— Рискуяприэтомнестатьпрезидентом?
— Ох, Дэйвид, ненесичепуху! ЕслидажеДжекипроиграетнавыборах — аоннепроиграет, — этослучитсянепотому, чтоонпровелнесколькопослеобеденныхчасоввобществеМэрилинМонро, нуивезетжепарню. Этобудетозначать, чтоНиксоноказалсясильнееиумнее, чемяонемдумаю. — Джонаклонилсякомне, улыбаясь, — этонепредвещалоничегохорошего. — Знаешь, почемутытакбеспокоишься, Дэйвид? — спросилон.
— Несомневаюсь, тыоткроешьмнеглаза.
— Нестройизсебяумника, Дэйвид. Мыстобойслишкомдавнознаемдругдруга. Всябедавтом, чтотыхочешьее, ведьтак? Утебяэтоналиценаписано. Явижу, кактысмотришьнанее.
— Чтож, неуменяодноготакоежелание. ВполневероятночтостомиллионовмужчинАмерикитожеэтогохотят.
— Да, ноты — совсемдругоедело. МеждутобойиМэрилинчто-топроисходит. Этопроскальзываетвеевзгляде, когдаонасмотритнатебя, Дэйвид. Такойвзглядпоявляетсяуженщины, когдаонасмотритнамужчину, укоторогобылавозможностьпереспатьсней, нооннепереспал. Такибыло?
— Ничегонебыло, Джо, — ответиля, испытываянеловкость. — МысМэрилинпростодрузья, иэтовсе.
— Врешь, было! — Онлегнаспинуизакрылглаза, подставивсвоелицоподлучисолнца. — Нуидурак, — произнесондостранногомягкимтоном. — Тебеследовалопереспатьсней, Дэйвид, разутебябылатакаявозможность. Япосвоемуопытузнаю, чтогораздовыгоднеепереспатьсженщиной, которуюжелаешь. Эточреватоменьшимипроблемами, чемеслитыоткажешьсебевэтом… Джекнесталбывозражать. Онауважалабытебябольше. Тыбывыросвсобственныхглазах. ИуженедержалбызланаДжека.
— ЯнедержузланаДжека. Туттынеправ.
Онпродолжаллежатьсзакрытымиглазами.
— Яправ, — тихосказалон. — Ноязнаю, тыничегонестанешьпредпринимать, ипотомуяспокоен. — Онпомолчал. — Ивсежеподумайобэтом. Мыстобойстарыедрузья, поэтомуяговорютебевоткрытую: непредпринимайничего, чтомоглобыповредитьДжеку, толькопотому, чтоонспитсМэрилин, атынесмогпереспатьсней. Этобудетнесправедливопоотношениюкнему.
— Обещаютебе, чтонебудуэтогоделать.
Джопротянулмнеруку, ияпожалее. Егорукабыланамазанакремомдлязагара, поэтомумнепришлосьвытеретьсвоюладоньосалфетку.
— Нуихорошо, — сказалон. — ЕслиДжекаизберут, тыбудешьработатьунего? — спросилДжопоследолгогомолчания.
— Яещетолкомнедумалобэтом.
Онбросилнаменятяжелыйвзгляд.
— Ненадоврать, Дэйвид, — произнесон.
Мненикогданеудавалосьскрытьчто-либоотДжо, даивообщеэтоудавалосьнемногим. Крометого, Джоявнохотелвыяснить, каковымоиустремления.
— Янеотказалсябыотдолжностипосла, — сказаля, какбымеждупрочим.
Онфыркнул.
— Тыпожалеешьобэтом, — проговорилон. — Нужнопотратитьцелоесостояние, чтобыработатьнатакомпостунекое-как, асблеском. Язнаю, чтоговорю. Нашепроклятоеправительствонизачтонехочетплатить, — тебепридетсясодержатьцелуюкучунахлебников… Утебябудетмногообязанностейиникакойвласти. Президентигосдепартаментбудутпостояннодиктоватьтебе, чтоделать. Вкакойстранетыхочешьбытьпослом?
— ВВеликобритании.
ЛицоДжобылонепроницаемым.
— Этоважныйпост, — согласилсяоннебрежно. — Лондон, нуиеще, можетбыть, Париж. Нуиразумеется, внастоящиймоментМосква — тожеответственныйучасток, новМосквуобычнонаправляютпрофессиональныхдипломатов… Даипотом, ктозахочетторчатьвМоскведва-тригода?
— Янет.
— Вотвидишь.
Интересно, чтопыталсявыяснитьДжо, думаля. Соглашусьлиябытьпосломвкаком-нибудьгосударствеменьшегозначения? Правильнолияпоступил, чтораскрылемусвоикарты? Однакораноилипоздно, говорилясебе, явсеравнодолженбылсделатькакой-тошаг, асказатьосвоемжеланииДжо — этовсеравночтосказатьонемДжеку, Крометого, Джосчиталбысебяжестокооскорбленнымвсамыхлучшихчувствах, еслибыя, непредупредивего, попросилДжеканазначитьменянадолжность, которуюкогда-тозанималсамДжо. Нет, япоступилверно, решиляибольшепоканесталдуматьобэтом.
Несколькоминутмысиделимолча, нечувствуяприэтомнеловкости: посолпринималсолнечныеванны, япряталсяотгорячихлучейподширокополойлетнейшляпой.
— Знаешь, онаведьпозвонилаемусюда, — прервалмолчаниеДжо.
— Мэрилин? Позвониласюда ?
— Кактыдумаешь, откудаонаузналаномертелефона?
Язадумался. НомерателефоноввдомахсемьиКеннедиповполнепонятнымпричинамнебылиуказанывсправочниках, иктомужеихрегулярноменяли. Джопрекраснопонимал, какиеосложненияможетвызватьтелефонныйзвонок, особенноеслиженщиназвонитдомоймужчине.
— ИлионаувиделаегонастолеуДжека, илионсамдалейэтотномер. Другогообъясненияянемогупридумать. Ктоещемогдать?
— Гм. — Джооткрылодинглаз, ярко-голубой, словнольдинка, ипосмотрелнаменя. — МэрилиниДжекчастообщаются? Яимеюввидупотелефону?
— Довольночасто. Восновномзвонитона. Оначастенькозвонитпоночам. Когданеможетуснуть, начинаетвсемназванивать. ИДжеку, наверное, звонит.
Джозадумалсянадуслышанным.
— Ясужасомдумаюотом, что, возможно, еетелефоныпрослушиваются.
— Ятожедумалобэтом, ноДжексчитает, чтоволноватьсянестоит.
Джоочем-торазмышлялпросебя.
— ЯчутьбылонепопросилГувера, чтобыонраспорядилсяпроверитьеетелефоны, так, навсякийслучай, нопотомрешил, чтонестоитдаватьэтомустаромупридуркуинформацию, которойунегонет.
— Атыуверен, чтоунегонеттакойинформации?
Джозасмеялся.
— Может, тыиправ. Нуичертсним. Дажееслионизнает, какаяемуотэтогопольза? ДевицыДжека, Богтымой! ЕслиФБРрешилозавестинакаждуюизнихдосье, намстоитприобрестиакциитойкомпании, котораяпродаетимшкафыдлякартотек! — Джопосмотрелначасыиперевернулсянаживот — онзагоралточнопочасам. Впрочем, унеговсяжизньбыларасписанапочасам. — Тыостанешьсяунасобедать?
Явыразилсогласие.
— Кстати, разужвысМэрилинтакиедрузья, поговорисней. Простоскажи, чтооднимнеосторожнымсловомикорабльможнопуститькодну, хорошо? АГуверамынебудемвовлекатьвэтодело, кактысчитаешь?
— Конечно, — ответиля. Разумеется, нестоилопривлекатьвниманиеГувераклюбовнымпохождениямДжека.
— Вамоказанабольшаячесть, Киркпатрик, — сказалТолсон, спускаясьсКиркпатрикомполестнице. — Будет, чтопорассказатьдетям.
УКиркпатриканебылодетей, нооннесталпоправлятьТолсона. Разумеется, бытьприглашеннымдомойкдиректоруФБР — великаячестьдлянего, хотяонбылнесколькоразочарован. Киркпатрикнеожидал, чтоГуверживетвтакоммаленькомобшарпанномдомишке. Всестенывкомнатахбылиувешанывставленнымиврамкифотографиями, накоторыхГувербылзапечатленвкомпанииразличныхзнаменитостей, начинаясоспортсменовикончаяполитическимидеятелями.
Киркпатрикнемогпонять, почемуеговедутвподвал, нооченьскоровсепрояснилось. Толсоноткрылдверьнанижнейплощадкелестницыизавелеговнебольшойтусклоосвещенныйрабочийкабинет, аможет, этобылаигроваякомната. ВдальнемконцепомещенияКиркпатрикувиделнебольшойбарсчетырьмявысокимитабуретами, устенынапротивдвери — газовыйкамин. Всямебельмассивная, по-мужскигрубая: паравинныхбочек, приспособленныхподстулья, большойкожаныйдиван, маленькийстоликсобитойзеленымсукномкрышкой, которую, очевидно, снялискарточногостола.
Ноглавнойдостопримечательностьюздесьбылистены. Онисразубросалисьвглаза, как, очевидно, ибылозадумано. Отполадопотолкастеныбылиувешаны “соблазнительными” фотографиямиирисунками, вырезаннымиизжурналов “Эсквайр”, “Плейбой” идругихимподобных. Куданикиньвзгляд, отовсюдунаКиркпатрикасмотрелидевочкиВаргасаиПетти, фотомоделииз “Плейбоя”, демонстрирующиегрудииягодицыилизадирающиевверхневероятностройныеножкивзазывающихтуфлях-лодочкахнавысокихкаблуках-шпилькахснадписью “Хочу”. Кто-тоаккуратновырезалэтифотографииизжурналов, наклеивалнастены, затемпокрываллаком.
Ещебольшее, чемот “стеннойживописи”, изумлениеКиркпатрикиспыталпривидедиректораФБР, стоявшегозастойкойбаранафонезеркальнойпанели. Напанелибылаизображенаобнаженнаяженскаяфигурасшикарнымиформами, творившаянечтокрайненеприличноеслебедем. ПооднусторонуотзеркаласкартинойКиркпатрикувиделколлекциюшерифскихзвезд (какемупоказалось, крупнейшуювмире), подругую — деревяннуютабличкусузорамивнародномстиле. Надписьнатабличкегласила: “Хогтаунскийклублюбителейвыпитьипострелять — пейвсюночь, мочисьдоутра!”. НадголовойГуверавверхдномвиселибокалы, высокиепивныеиобычныекружки. ВпредставленииКиркпатрикатакдолженбылвыглядетьбарвдомеотдыха “Элксклаб”, хотянадозаметить, чтоКиркпатрик, выросшийвкатолическойсемьесреднегосословиявДанбери (штатКоннектикут) ипопавшийвФБРпоокончанииюридическогофакультетаФордхэмскогоуниверситета, никогданебывалвтакомдомеотдыха.
— Добропожаловать, — важнопоприветствовалГуверКиркпатрика.
Киркпатрикселнатабуретустойкибара, чувствуясебянеловковэтойстраннооформленнойкомнате. Еговзглядуперсяврычагавтоматадлярозливапивавформеженскихножек; наполированномкрасномдеревеповерхностистойкилежалиподносыскомиксамииз “Плейбоя”.
— Чтобудетепить? — спросилГувер, изображаярадушногохозяина. Однакоэтоемуневполнеудавалось.
Киркпатрикпилмало, поэтомуназвалпервое, чтопришловголову.
— Еслиможно, вискисводой.
Гуверналилемувиски, затем, намешавдвакоктейлядлясебяиТолсона, сталсудивительнойловкостьюнарезатьдолькамифруктыинакалыватьнапластмассовыезубочисткивишенки, пропитанныеликером.
ПрямонадголовойуКиркпатрикависелинесколькопарб