Маджо.
— ГосподинЛеманговорит, чтоондруг… м-м… Джека, — добавилпортье.
Воттогда-тоонаегоивспомнила. Веепамятивсплылобразвысокоготемноволосогомужчинывэлегантномкостюмесбелойжилеткой. Унегобылиусы, какуКларкаГейбла, ионсопровождалДжеканазваномужиневдомеЧарлиФельдмана. Казалось, всезнаменитыеивлиятельныелюди — егодрузья.
— Пустьпройдетнаверх! — сказалаона, быстронатягиваяхалат. Вдругейвголовупришламысль, чтоДэйвидЛеманнеизтехлюдей, передкоторымиможнопоявитьсявгрязномстароммахровомхалате. Онапошлавспальнюипереоделасьвшелковыйхалатинаделаатласныетапочки, чувствуя, чтовэтомнарядесталапохожанаДжоанКроуфорд — этусучку , которая, каконаполагала, вглазахДэйвидаЛеманабылаэталономкинозвезды.
Онапожалела, чтонетвремениприбратьсявномере, — толькотеперьоназаметила, какойвокругбеспорядок . Онанемногопобрызгалавокругсвоимилюбимымидухами “Шанель№ 5” иположиласьнасудьбу.
Открывдверь, онаулыбнуласьемусамойобворожительнойирадостнойулыбкой.
Когда-тодавнояпоинтересовалсяусвоегостарогодругаЭронаДайамонда, одногоизталантливейшихголливудскихменеджеров, почемуонпересталзаниматьсяактерамиисталагентомпопулярныхписателейилитераторов, пишущихбиографиизнаменитостей “изпервыхуст”.
— Мненадоелонеспатьпоночам, — пожаловалсяон. — Яужасноусталотвсехэтихтелефонныхзвонков, которыеподнимаюттебясрединочи.
Ятожепришелктакомувыводу, ещекогдабылновичкомвГолливуде. Укинозвездоченьхрупкиедуши, ионитребуютксебепостоянноговнимания.
Мэрилиннебылаисключением. Толькоона, вотличиеотмногихдругих, даженепыталасьскрыватьсвоюнезащищенность. Еевнутреннее“я”высвечивалосьвовсейеефигуреиоблике: удивленный, вопрошающийвзгляд, обращенныйвсебя, незнающиепокояруки. Янемоготорватьглазотеерук. Онатосжималаих, товдругсхватилапилочкудляногтей, затемсталатеребитькраясвоегошелковогохалата, дергаяболтающиесянитки, какбудтопоставилапередсобойцельвытянутьихвседоодной. Онасиделасгорбившись, какбыобнимаясебя, исовершеннонеподозревала, чтоееруки, нервныеиэнергичные, живутотдельнойотнеежизнью.
Онаобладалаудивительной, врожденнойчувственнойграциозностью — янезнаюдругойтакойженщины. ЯсиделвкреслевномереМэрилининаблюдалзаней. Сквозьтонкийшелковыйхалатясновыделялисьеегруди, ноуменянинасекундунемелькнуламысль, чтоонапытаетсяобворожитьменя. Янеподумалобэтомдажетогда, когдаона, скинуватласныетапочки, сталарастиратькончикипальцевнаногах, выставляянапоказбедро. Позжеяпонял, чтонаивнозаблуждался. Мэрилинвсегдачеткосознавала, какойэффектонапроизводитнамужчин, и, какхорошаяактриса, мастерскиисполняласвоюроль. Онаиграланевинность, вдушеоставаясьцеломудренной.
— Хотитешампанского? — проворковалаонатонкимголоском, какбывыдыхаяслова.
Япринялеепредложение, хотяещенебылоидвенадцатичасов. Помимонеобыкновенногоизобилияцветов, вкомнатетутитамстоялопокрайнеймересполдюжиныведероксольдом, иизкаждоговыглядывалаоткрытаябутылкашампанского. Должнобыть, Мэрилинпросилаоткрыватьбутылкисшампанскимсразуже, кактолькоихвносиливномер, апотомзабывалапроних, ишампанскоевыдыхалось. Однаоткрытаябутылкастоялауееног; отнеенаковреобразовалосьмокроепятно. Онаналилашампанскоевбокали, заметив, чтоононепенится, очаровательнодернулаплечиком, выражаятемсамымтолиудивление, толираздражение. Отшвырнуввсторонутапочки, онаподняласьипопробоваланалитьещеиздвухбутылок. Найдянаконецбутылкусещепузырившимсяшампанским, онаподаламнебокалисновасела, сильнооголиводнуногу. Приэтомневозможнобылонезаметить, чтоонабылабезтрусиков. Джекговорилправду, отметиляпросебя.
— Ненавижу, когдаононешипит? — сказалаона, морщаносотподнимавшихсяпузырьков. — Когдаяначалапитьшампанское, кто-топодарилмнезолотуюпалочку, котороймешаютнапитки? — Унеебылапривычкавыделятьсамыенеожиданныеслова; отэтогоееречьприобреталакакой-тосвоеобразный, толькоейприсущийритм. — Еенадоопуститьвбокалиповодитьподну, итогдапузырькиисчезают? — Онапоказала, какэтоделается, окунуввбокалсшампанскимуказательныйпалец. — Непонимаю, зачемэтоделать? Ведьпузырькившампанском — этото, чтонужно.
Неожиданномнепришлавголовумысль, что, возможно, Мэрилинбылапьяна, но, присмотревшись, янезаметилникакихпризнаковопьянения. Создавалосьвпечатление, чтодлянеешампанское — эточастьдекорации, какнасъемочнойплощадке: вразныхместахкомнатыможнобыловидетьнесколькопочтиполныхбокаловсоследамигубнойпомады, откоторыхнамебелиоставалисьлипкиекруги.
Уверен, миллионымужчинсогласилисьбыпожертвоватьсвоейправойрукой, лишьбыоказатьсявэтотмоментнамоемместе. Но, честноговоря, звонокДжеканескольконарушилмоипланы. Вмоемкабинетеменяждалилюди. Япроводилсовещаниеспредставителями “Фордмоторкомпани”, имнепришлосьпрерватьвстречутолькоиз-затого, чтоМэрилинраспорядиласьнесоединятьеенискемпотелефону.
— Джексообщилмне, чтоувасвозникликакие-тотрудности, — сказаля. — Онпопросилменяпомочьвам.
Онанахмурилась.
— ОБоже, выещеспрашиваете! Янемогувыбратьсяизгостиницы!
Яучастливокивнул.
— Да, явидел, какаятолпавнизу.
— Этонепростотолпа. Этожурналисты. Ониповсюдупреследуютменя. Целыйкараван, ававтомобиляхпрячутсяфотографы? — Казалось, онавот-вотрасплачется. Мненеприходилосьвстречатьниодногочеловека, дажеизтех, ктозанятвшоу-бизнесе, ктовыгляделбытакимнесчастным, какМэрилин, когдаонаогорчалась.
— Уменязапланированаделоваявстреча, — сказалаона. — Мненужновстретитьсясоднимчеловеком, иянехочу, чтобыегоимяпопаловгазеты? Непонимаю, почемунеработаеттелефон? Ямогуотсюдазвонить, нониктонеможетдозвонитьсядоменя?
— Выпопросилителефонисткунискемваснесоединять. Онаименянесталасоединятьсвами. — “Интересно, скемэтоМэрилинсобираетсявстретиться?” Яещеничегонезналоеенамерениирасторгнутьконтрактскомпанией “XX век — Фокс” иоеедоговоренностисМилтономГрином.
— Несоединятьменя? Япросила, чтобыменянебеспокоилитольковчеравечером.
— Да, новыдолжныбылиотменитьсвоераспоряжениеутром, чтобываммоглизвонитьсегодня, — объясниля.
— Таквотпочемувыприехалисюда? — Онаприкусилагубу, затемзакрылалицоруками. — ОБоже, простите , — простоналаона. — Вампришлосьуехатьиздомуимчатьсячерезвесьгород…
— Послушайте, сейчасужепочтиобед. Есличестно, янепрочьнемножкоподкрепиться.
— Правда? — Онаубралаотлицаруки.
— Чистаяправда.
Онанеожиданнонаклониласьвпередичмокнуламенявщеку — такобычнопоступаютдети, когдакто-нибудьизвзрослыхродственниковдаритимподарок, которыйонинеожидалиполучить.
— Выпросточудо , — сказалаона. — Незнаюпочему, ноявдругпредставила , каквысидитеизавтракаетеусебядома, ирядомсвамивашажена, ауног — собака. …Выженаты?
— Да, — ответиля. — Исобакаунасесть. Дажедве.
— Какойпороды?
— Мопсы. Кобельисучка.
— Чтозачудо! Какихзовут?
— ЭдвардимиссисСимпсон, — сообщиля. Онаникакнаэтонеотреагировала, иядобавил: — ВчестьгерцогаигерцогиниВиндзорских.
Мэрилинкак-тонеопределеннокивнула, нонеулыбнулась. Былоочевидно, чтоэтониочемейнеговорит, еслионавообщезнала, ктотакиеэтигерцогигерцогиня.
Взглядеезатуманился.
— Вдетствеуменятожебыласобака, — прошепталаона. — ВХоторне, гдеяжилауприемныхродителей? ЕезвалиТиппи?
— Замечательноеимя.
Онакивнула.
— Нашсоседпристрелилеекак-тоночьюзато, чтооналаяла.
Янезнал, каквестисебявтакойситуации.
— Мнеоченьжаль, — произнесянаконец.
Казалось, большегоейиненужно.
— Спасибо, — прошепталаМэрилини, взявмоюруку, стиснулаее. Унеебылинаудивлениесильныепальцы.
Какое-товремямытакисидели, держасьзаруки, глядядругдругувлицоиразмышляяосмертиТиппи. Мнепоказалось, чтопрошлацелаявечность. Вотужнеожидалочутитьсявтакойситуациивсерединедня.
— Таквот, — кашлянув, началя, — чтокасаетсявашейпроблемы…
ОгромныеглазаМэрилинсмотрелинаменянепонимающе.
— Какойпроблемы? — спросилаона, очевидно, всеещедумаяоХоторнеиТиппи.
— Нувамженадовыбратьсяизгостиницы.
— Ахда, — произнеслаона, какбывосне, всеещесжимаямоюруку. Язаметил, чтоонабезобручальногокольца, иподумал, чтобыэтозначило. — Скажите, — продолжалаона, — ачемвывсе-такизанимаетесь?
— Явладелецрекламногоагентства.
Мэрилинпроявилакмоимсловамживейшийинтерес. Кинозвездыредкобываютполностьюдовольнысвоимирекламнымиагентами.
— Значит, высоздаетерекламудлясвоихклиентов? Япокачалголовой. Этаошибкабыласвойственнамногим. Янесоздаюрекламуиникогдаэтимнезанимался. Яформируюобразсвоихклиентоввглазахпрессыиобщественности. Обычнаяреклама — этоуделрядовыхбойцоввнашембизнесе; аявсегдабылстратегом.
— Янерекламируюличныекачествамоихклиентов, — объясниля. — Япытаюсь “выделитьихположительныечерты”. — Язасмеялся, ноМэрилин, должнобыть, непонялаюмора. — Моязадачазаключаетсявтом, чтобыпредставитьдеятельностьмоихклиентоввнаилучшемсвете.
— Актовашиклиенты?
— Си-би-эс. Израиль. ТорговаяпалатаЛас-Вегаса. Форд. ФондДжозефаКеннеди…
Онавытаращилаглаза.
— Вынешутите? ОтецДжека — вашклиент?
Якивнул.
ТеперьМэрилинокончательнозабылаоТиппи. Разговорперешелвделовоерусло.
— ДжоШенк, — началаона, — говорилмне, чтоон — самыйдерьмовыйруководитель, которыйкогда-либозаправлялкиностудией.
Ясовсемзабыл, чтоназаресвоейкарьеры, когдаМэрилинсчиталасьвсеголишьоднойизначинающихчестолюбивыхактрис, работавшихнакиностудию “XX век — Фокс”, онабылалюбовницейШенка. Шенкутогда, должнобыть, ужеперевалилозасемьдесят. Еготолькочтоосвободилиизфедеральногоисправительногоучреждения, котороенаходилосьвДанбери, вштатеКоннектикут. Просидеввтюрьмевсегонесколькомесяцев, ШенкполучиламнистиюотТрумэна, хотябылосужденнапятьлетзато, чтоплатилпрофсоюзнымвымогателямзаобещаниенепроводитьзабастовкинакиностудии, изато, чтонасудедалложныепоказанияпротивсамогосебя. ДолгоевремяониДаррилЗануквелимеждусобойжестокуюборьбузаконтрольнадкиностудией, иктомувремениЗанукужепочтипобедил.
— Надоже, — заметиля, — ДжоКеннедипридерживаетсяонемтакогожемнения.
— ДжоШенк — крепкийстарик, — сказалаона, ивееголосепослышалосьявноевосхищение. — Знаете, первоевремяяоченьбояласьего, новнембылостолькоэнергии . Другоготакогочеловекаяневстречала, поканепознакомиласьсДжо