шинуонаненашла.
Взглядполицейскогобылприкованктаблеткам — ничегохорошегоэтонепредвещало.
— Давайтевсерасставимпосвоимместам, — обратилсяонкомне. — Вынеостановилисьузнака “Стоп”. Машинаневаша. Правссобойуваснет. Техническогопаспортаистраховогополисатоженет.
— Получаетсятак. Послушайте, японимаю, этоделосерьезное, ноуменяздесьестьсвойофис, вамподтвердятмоюличность. НачальникполицииПаркерзнаетменя. Вданныймоментязанимаюсьподготовкойсъездадемократическойпартии, иеслиестьхотькакая-товозможностьпобыстрееуладитьэтодело… — Ярешилсразупопроситьегоосамомглавном. — Ибезлишнегошума, — попросиля. — Безогласки.
Полицейскийникакнеотреагировалнамоюпросьбу.
— Яреспубликанец, — сказалон. — Этовашамашина, мисс?
Мэрилиннамгновениепересталамурлыкатьпеснюикивнула.
— Да, — прошепталаонаедваслышно. — Пожалуй.
— Чтозначит“пожалуй” ?
— Тоестьда, моя. Мнеееподарили. Правда, янепомню, мнеееподарилисдокументамиилибез?
Полицейскийпокачалголовойивытащилблокнот.
— Еслипозволите, яобъясню… — началя, нооноборвалменя.
— Вотчто, — сказалон, — тебе , дружище, грозиттюрьма. — ОнповернулсякМэрилин. Онапо-прежнемусмотрелакуда-товсторону. — Каквасзовут, мисс?
Последовалодолгоемолчание.
— МэрилияМонро, — ответилаонатонкимголоском.
Полицейскийзаписал, затемнедоуменноуставилсявсвойблокнот.
— Несмейтешутитьсомной, леди! — сердитовскричалон, впервыесбросивмаскуравнодушнойхолодности. ТогдаМэрилин, словнотолькоиждалаэтогомомента, снялатемныеочкииповернуласькнемусочаровательнойулыбкойналице.
— Аянешучу, — проворковалаонасвоимнеповторимымголосом. — Честноеслово.
— ОБоже! — произнесполицейскийсблагоговениемвголосе. — Выивпрямьнешутите.
— Прошуизвинить, чтоуменянетссобойдокументовнамашину, — сказалаона. — Повсейвероятности, ониосталисьумоегомужа.
— УгосподинаМиллера? — КакивсеполицейскиевЛос-Анджелесе, этотмолодойчеловек, видимо, любилчитатьоличнойжизнизвезд.
— Нет. Умоегопрежнегомужа. УгосподинадиМаджо.
— Вдетствеябылегобольшимпоклонником.
НалицеМэрилинпоявилосьзадумчивоевыражение.
— Ятоже, — сказалаона.
Полицейскийснялсолнцезащитныеочки. Безнихонказалсянетакимгрозным — обычныйоклахомецизкакого-нибудьБейкерсфилда, чьипредкипереехаливКалифорниюзадвапоколениядонего.
— Выхотитесказать, чтоездитенаэтоймашиневсеэтовремя — сколько? четыреилипятьлет? — неимеяприсебетехническогопаспорта?
— Похоже, чтотак.
— Позвольтевнестипредложение? — прерваляихразговор, быстроперебираявголовевсевозможныеварианты. — Мойадвокат — АйкЛюблин. Может, онприедетввашеуправлениеиутрясетэтодело?
ИмяЛюблинапроизвеловпечатлениенаполицейского. АйкбылсамымизвестнымадвокатомЛос-Анджелеса. Хотяон, какправило, велделакрупныхдеятелейорганизованнойпреступности, онподдерживалхорошиеотношенияисполицейскими: отчислялкрупныесуммынануждыполиции, посещалустраиваемыеполицейскимуправлениембанкеты, гдевсегдазаказывалцелыйстол.
— Вамвсежепридетсяпроехатьсомной, — обратилсякомнеполицейский. — Выбылизарулем. Вынарушилиправиладорожногодвижения. МиссМонротожедолжнапоехатьснами.
— ЗовитеменяМэрилин, — сказалаона. — Понимаете, господинЛеманпростопытаетсявамобъяснить, чтоябудупоставленавоченьнеловкоеположение, есливгазетахнапишутобэтомпроисшествии. Моймужстрашнорассердитсянаменя. Инакиностудиитожерасстроятся. — Ееглаза, какпозаказу, наполнилисьслезами. Онаподняласполасалфеткуисталавытиратьслезы, чтобыразжалобитьполицейского.
Утогопересохловгорле.
— Японимаю, мадам. — Онснялфуражкуипочесалголову. — Давайтесделаемтак, — сказалон. — Выпоедетесомной. Яотвезувасвгаражполицейскогоуправления. ОттудавысможетепозвонитьгосподинуЛюблину. Тогдарепортерыдаженеузнают, чтовывполиции.
Этобылнаиболееприемлемыйвариант. Лучшейперспективыожидатьнеприходилось, поэтомумыохотносогласилисьнапредложениеполицейскогоипотащилисьзачерно-белойполицейскоймашинойсоскоростьютридцатьпятьмильвчас, небыстрееинемедленнее. ПодорогеМэрилинвыбросилаизбардачкаиизсумочкивсетаблетки, какиеунеетолькобыли — вбутылочкахивалявшиесяпростотак, — впервыевжизниповиновавшисьмоемуприказу.
Верныйсвоемуслову, нашполицейскийбыстрошепнулчто-тосвоемусержанту — именаМэрилинМонроиАйкаЛюблинапроизвелидолжныйэффект, — инаспровеливнебольшойкабинетнацокольномэтажерядомспомещениемдляарестованных. Тамстоялзловонныйзапахпота, мочиинесвежеготабака. НастроениеуМэрилинупало. Онасталанытьпоповодутого, чтоязаставилеевыброситьвсетаблетки.
— Сейчасонимнетакнужны, — жаловаласьона.
— Нет. Еслитыдумаешь, чтополицейскиеповеряттвоейсказкеотом, чтоэтопротивоаллергическиесредства, тыглубокозаблуждаешься. Они, конечно, твоипоклонники, ноихдолг — боротьсястакими, какты. Вспомни, чтопроизошлосРобертомМитчумом.
Онахихикнула.
— Этокогдаегоарестовализаупотреблениемарихуаны? Тогдаменя, можносказать, ещенебылонасвете! Мыснималисьснимвфильме “Река, откуданевозвращаются”. Онхотелпереспатьсомной, новелсебятакотвратительно, чтояемуотказала.
РассказыМэрилиноеелюбовныхсвязяхможноподелитьнадвекатегории: одниисторииказалисьневероятными, потомучтовнихМэрилинложиласьвпостельссамыминеподходящимиперсонажами, адругиеказалисьстольженевероятными, потомучтовнихонаотказываламужчинам, которымвродебыникакнедолжнабылаотказать . Однакосейчасбылоневремяинеместовыслушиватьисторииоеелюбовныхпохождениях.
Мэрилинсиделазаметаллическимстоликомзеленогоцвета, неузнаваемаявсвоихтемныхочках. Вяркомсветедневныхлампеекожаказаласьсовсембледной.
— Мнездесьсовсемненравится, — сказалаона.
— Вполицииникомуненравится, — успокоиляее, взявзаруку. Из-задверидонеслисьнечеловеческиезвуки, какбудтовпомещениидляарестованныхсодержалисьнелюди, аживотные: кто-тосердитоорал, кого-торвало, послышалсяшумводывунитазе, загремелизамкиотпираемыхилизапираемыхстальныхдверей, затемраздалосьдолгое, скорбное, тоскливоезавывание, вырывавшеесяизглубинычьей-тоизмученнойдуши.
Мэрилинпоежилась.
— Здесьтакоеосвещение, — произнеслаона. — Каквморге.
— Дабудеттебе, Мэрилин. Тыведьниразунебылавморге.
— Этоверно. Ноиногдамнеснитсяморг. Иосвещениетамкакразтакое.
— Тебеснится, чтотыпришлавморг?
Онапокачалаголовой.
— Мнеснится, чтоялежувморге.
Японял, чтотаблетки, которыепринялаМэрилин, перестаютдействовать.
— Может, принестичашкукофе? — спросиля.
Онапожалаплечами. Явышелизкомнаты, нашелавтоматскофе, налилдвечашкиивернулсякМэрилин. Онанемногоповеселела — наверное, потомучтообнаружилавсвоейсумочкезавалявшуюсявуглутаблетку “оталлергии”; язаметил, каконаположилаеевротизапилакофе.
— Скольконамещетутсидеть? — спросилаона.
— Уженедолго. — Унеедрожаларука. — Унасбылитакиечудесныепланы, — снежностьювголосесказаляей. Яещеникогданеиспытывалтакогоострогочувстваутраты, поражения, крахамоеймечты. Всегонесколькоразвжизнипережилятакоечувство — когдаузналосмертиМэрилин, когдапогибДжек, азатемБобби. Ячутьбылонерасплакался.
— БедныйДэйвид, — толькоиуспеласказатьМэрилин: вэтотмоментоткрыласьдверьивкомнатубыстрымшагомвошелАйкЛюблинссигаройвзубах. Занимпоявилсясержант; онтожекурилсигару. Взглянувнаихлица, японял, чтовсеулажено.
ЧерезнесколькоминутМэрилинтайкомпрепроводиликлимузинуАйка, усадилиназаднеесиденьеиотвезливгостиницу “Беверли-Хиллз”. Айкупришлосьуплатитьштрафзато, чтоунеенебылотехническогопаспортаистраховогополисанамашинуиещеболее 1000 долларов — штрафызастоянкувнеположенномместе, которыенакопилисьс 1954 года. Япризналсебявиновнымвнарушенииправилдорожногодвиженияизаплатилштрафвразмере 50 долларов.
БлагодарясвязямАйкавполицейскомуправленииЛос-АнджелесаимяМэрилиннеупоминалосьвсвязисэтиминцидентом. Мнеповезломеньше, иужевтотжеденьслухотом, чтоменязадержалаполиция — всильноизмененномвиде — смаковалсяповсемугороду. КогданаследующееутрояпоявилсянаконецуДжека, оннескрывалсвоеговосхищения.
— Вотужникогданедумал, чтотыспособеннабезрассудныепоступки, — сказалон. — Пожалуй, неследуетназначатьтебядиректоромЦРУ.
— Непонимаю, очемты.
Онзасмеялся.
— Когдаяуслышалобэтом, ясказал: “ТакмогбыпоступитьмойбратишкаТедди, нотольконемойстарыйдругДэйвид”. Янеповерилсвоимушам, когдамнепередали, будтотебязадержалаполициязато, чтотывелмашинувнетрезвомсостоянии. Даещеикакая-токрасоткабыластобой! Дляменяэтоноваяграньтвоейнатуры, Дэйвид. Кактыдумаешь, тыокончательноизменилсявлучшуюсторонуилипростопереживаешьопасныйвозраст?
— Всеэточепуха. Джек. Совершеннопустаясплетня.
— Ну, конечно, — ухмыльнулсяДжек.
Какэтонисмешно, яявновыросвегоглазах. Яотметилэтопросебясчувствомглубокогоудовлетворения, ведьячутьбылонеувелунегоиз-подносалюбовницу.
Яразложилнамаленькомстоликедокументы, иДжексталвнимательнопросматриватьих. Неожиданноонподнялголовуи, широкоулыбаясь, посмотрелнаменя.
— Тытолькоскажи, — попросилон, — онахотьоправдалатвоирасходы?
30
ТелефонныйзвонокДжеказасталееутелевизора. Онасмотреласъезд. Онанадеялась, чтововремявыдвижениякандидатуриголосованияДжекбудетсней, ионивместесмогутнаблюдатьзаходомзаседанияпотелевизору. Однакопоследниедвадняпередтринадцатымиюля (наэтотденьбылиназначенывыборыкандидатавпрезиденты) выдалисьбурнымиисуматошными. ОнасДжекомвиделасьвсегодважды, даиэтивстречибылиоченькороткими. ОбаразаонаприходиланаРоссмор-авеню, гдеониторопливо “вкушалинаслаждения” подтелефонныезвонкивсоседнейкомнате, авгостинойвэтовремясиделидвоепомощниковДжека, сгораяотнетерпенияпоскорееувезтиегонаочередноесовещаниеилинавстречускакой-нибудьделегацией, вкоторойнебылоединодушногомненияпоповодупредстоящегоголосования.
— Ну, теперьвродебывсевпорядке, — сообщилейпотелефонуДжек. Онапостучалаподереву. Он , может, ибезпредрассудков, ноона-тосуеверная. — СегодняутромнамудалосьзаполучитьчетыреголосаотделегацииштатаЮжнаяДакота, которыебылиобещаныХамфри, итринадцатьсполовинойголосовотделегатовштатаКолорадо. АвотсНью-Джерсиунаспокатрудности. ЭтотпридурокгубернаторМейнернастаивает, чтобыегоделегатывпервомкругеголосовализанегокакза “сынка” делегации, скотина. Черт, онунасеще