попляшет, этотсукинсын, когдамывъедемвБелыйдом!
— Откудатызвонишь, любимый? — спросилаона.
— ИздомаМарьонДэйвис. Яздесьуотцаимамы. Поужинаюуних, апотомпоедуксебеибудупотелевизорунаблюдатьзаходомголосования.
НаэкранетелевизораСэмРэйбернпросилподдержатькандидатуруЛиндонаДжонсонаподскандированиеиодобрительныевозгласытехасскихделегатоввбелыхковбойскихшляпах. Ейпоказалось, чтоониисами-тонеоченьверятвпобедуДжонсона.
— Можно, япридуктебесегодня? — спросилаона.
— Втойквартиребольшевстречатьсянельзя, — осторожноответилДжек. — Когдаяуходил, мнепришлосьспускатьсяпопожарнойлестницеводвор, азатемлезтьчереззабор. Зданиеокруженожурналистамиителерепортерами, авечеромбудетещехуже. Ипотом, мневрядлиудастсядобратьсядопостелираньшедвухчасовночи…
— Любимый, — прошепталаона, — толькооднотвоеслово, ияприду, чтобыотметитьпобедувместестобой. Дажееслитыосвободишьсявчетыречасаутра. Дляменяэтонеимеетникакогозначения.
Онапочувствовала, чтоонколеблется.
— Япришлюзатобоймашину, — быстропроговорилон. — Аздесьтебябудутждать. Явыделюкого-нибудь, чтобытебепомоглиперелезтьчереззаборизабратьсяпопожарнойлестнице. Этобудетгде-нибудьвполовиневторогоиливдва. Поканемогусказатьточно, такчтобудьутелефона.
Онапослалавтрубкунежныйпоцелуй.
— Ябудуждать. Сколькоугодно. Яподарютебепоцелуй, которыйдарятпрезидентам , любимыймой. Обещаю.
Вкомнатенадругомконцепроводараздалисьчьи-тоголоса. ОнаузналаголосДжоКеннеди.
— Менязовут, — сталпрощатьсяДжек. — Мысадимсяужинать.
— Яневозьмувротникрошкидонашейвстречи, дорогой. Яприберегусвойаппетитдлятебя. — Оназасмеялась.
— Спасибозатвою… э… поддержку, — сказалон. Онапоняла, чтовкомнатувошлиродителиДжека. — Я… э… незабудутвоеобещание.
— Покажиим, тигренок! — напутствовалаонаего. Втрубкераздалисьгудки.
Онаположилатрубкунарычаг, набраланомерресторанаизаказалабутылкушампанского “ДомПериньон” игамбургер. Затемвзялазаписнуюкнижкуизаняласьоченьнуднымделом — сталаискать, гдераздобытьлекарства, ведьвсетаблетки, какиеунеебыли, онавыбросила. “Дэйвидаубитьзаэтомало”, — думалаона.
Добываниетаблетокзанималоунеемноговремени. ОнабраларецептыусвоеготерапевтавНью-Йорке, удоктораКрис, угинеколога, которыйпользовалеевНью-Йорке, ноэтогонехватало. Крометого, ееврачичастообщалисьдругсдругомисогласовывалирецепты, чтобыневыписатьМэрилинслишкоммноголекарствилинетелекарства, какиенужно. Ксчастью, унееивЛос-Анджелесебылисвоигинекологитерапевт, которыевыписывалиейрецепты, ноэтоготожебылонедостаточно. Поэтому, хотяМэрилининестрадалаипохондрией, онаходилаотврачакврачу, жалуясьнавсевозможныенедомогания, начинаяотболейвспинеикончаяаллергией, икаждыйсвойвизитсводилактому, чтоеемучаетбессонница, илионачувствуетвялость, илиейнужнособлюдатьдиету, чтобыпохудетьдлясъемоквочередномфильме. Малоктоизврачейотказывалсявыписатьейрецепт, и, еслиудачабыланаеестороне, иногдаейудавалосьзаполучитьрецептмногоразовогопользования. Внастоящиймоментужениктоизееврачей, дажедокторКрис, представлениянеимел, вкакихколичествахонапринимаетбарбитураты.
Онапосмотреланаэкрантелевизора: ЮджинМаккартивыдвигалкандидатуруСтивенсона. Делегатыплакали, слушая, каконвыкрикивает: “Неотвергайтеэтогочеловека, ведьименноблагодаряемумывсегордимся, чтосостоимвдемократическойпартии! Пророкнедолженбытьотвергнутсвоейроднойпартией!”
Онаисамаплакала, откусываягамбургер, — ейнравилсяЮджинМаккарти (разадваонавстречаласьснимвНью-Йорке), аСтивенсонвызывалунеепочтитакоежевосхищение, какКларкГейбл.
ПослевыступленияМаккартиразразиласьнастоящаяманифестациявподдержкуСтивенсона, которая, казалось, некончитсяникогда, и, еслибыДжекзаранеенепредупредилее, чтоименнотаквсеибудет, онарешилабы, чтоуДжеканетакужмногошансовнапобеду. “УЭдлаяестьвсе, кромеголосовделегатов”, — презрительносказалейДжек.
Телевизионнуюкамеруповернуливсторонутрибун. Тамвозниклокакое-товолнение, инаэкранекрупнымпланомпоявиласьфигурамиссисКеннеди, материДжека, усаживающейсянасвоеместо. Оназнала, чтоотецДжекасмотритсъездпотелевизоруиздомаМарьонДэйвис. Насемейномсовещании, котороепрошловнапряженнойобстановке, былорешено, чтооннедолженпоявлятьсявспорткомплексе; этомоглоотпугнутьчастьделегатов, поддерживающихДжека. Мэрилинпозабавиламысль, чтоонаиДжоКеннедивкакой-тостепенитоварищипонесчастью, — имобоимприходилосьпрятаться, чтобыненавредитьДжеку!
Председательствующийпостучалмолоточкомиобъявил, чтоголосуетделегацияштатаАлабама. ЧленыэтойделегацииотдалидвадцатьголосовзаДжонсона, азаДжека — всеголишьтрисполовиной. Мэрилинпроклиналаэтихчертовыхюжан, которые, поеемнению, всекакодинбылирасистамиифанатиками, иэтоговерзилуЛиндонаДжонсонасхитробегающимиглазкамииважнойпоходкойтехасца.
МэрилинмногоразприходилосьсидетьнацеремонияхвручениянаградАкадемиикинематографическихискусствинаук, нониразувжизнинеиспытывалаонатакогонапряжения, каксейчас, сидяпередтелевизоромизаписываявдлиннуюколонкуголосаделегатов, отданныезаДжека. Чтобыпобедить, емунужнобылонабратьсемьсотшестьдесятодинголос.
Мэрилиннепомнила, скольковременисидитвоттакизаписывает. УжеголосовалапоследняяделегацияотштатаВайоминг, аДжекувсеещенехваталоодиннадцатиголосов. ВдругонаувиделанаэкранесредиделегатовотштатаВайомингбратаДжекаТедди — онбылоченьпохожнаДжека, нополнееисболеегрубымичертамилица, — увидела, каконширокоулыбается, сверкаякрупнымизубами, ипоняла, чтоДжекпобедил. Председательствующийобъявил, чтоделегацияотштатаВайоминготдаетвсепятнадцатьголосовзаКеннеди…
Машинаприехалазанейбезчетвертидва. ОнаустроиласьназаднемсиденьезаширокойспинойБум-БумаРиэрдона, которыйвелмашину. Бум-Бумссомнениемпосмотрелнанее.
— Мнекажется, вэтомплатьевычереззаборнеперелезете, — каквсегдаворчливозаметилон, ноонаужепривыкланеобращатьвниманиянаегонедовольныйтон.
— Причемтутзабор? Ядумала, мнепридетсявзбиратьсяпопожарнойлестнице. Сэтимясправлюсь! — Онавыбраласвойнаряд, чтобыдоставитьудовольствиеДжеку, анепреодолеватьпрепятствия. — Правда, замечательно, чтоДжекпобедил?
— Конечно. Нояникогданесомневался, чтоонпобедит.
“Да, — подумалаона, — похоже, никомуизокруженияДжекадажеивголовуникогданеприходило, чтоонвдругможетнеполучитьто, чтохочет, будьтоМэрилинМонроилипостпрезидента”.
— Какунегонастроение? — спросилаона.
— Нормальное. Мыорганизоваливегочестьнебольшуювечеринку, прямовквартире. Сенаторпилпиво, амыпели “Когдаирландецулыбается”.
— Какздорово. — Жаль, чтоеетамнебыло. Ейтакхотелось, чтобыееокружалитакиежепреданныеиверныелюди, какдрузьяипомощникиДжека. — Ятакпонимаю, выивБеломдомебудетерядомсним, еслионпобедитнавыборах.
— Онпобедит. — Онасовсемзабыла, чтониктоизокружавшихДжекалюдейниразунесказал “еслионпобедит”.
Онапригнулась, сидяназаднемсиденье, когдаонипроезжалимимоцелойармиижурналистовителерепортеров, которыестолпилисьпереддомом. Такогоколичестваработниковпрессыейнеприходилосьвидеть, дажекогдаонасамапоявляласьнапублике. Машинасвернулавтемнуюаллеюипочтисразуостановилась. Тамееужеждалидвоеполицейскихиещедвоекаких-томужчинвтемныхкостюмах. Одинизполицейскихпосветилфонарем, ионаувиделазабор. Ееохватилужас — онанепредставляла, каксможетперелезтьчереззаборвсвоемузкомплатье.
— Какжеяполезу? — прошепталаона. Мужчинынервнопоглядываливтусторону, гдекончаласьаллея, словновлюбоймоментоттудамоглипоявитьсятелерепортерыскамерами.
— Здесьнельзядолгостоять, — проговорилодинизмужчин, явнонервничая. — Вамследовалонадетьджинсы.
— Женесвоейбудетеуказывать, какодеваться, — раздраженноответилаона.
Какое-томгновениевсестоялимолча, затемполицейскиепереглянулись. Одинизнихкивнул, вскарабкалсяназабориспрыгнулназемлюподругуюсторону. Другойнагнулсяивытянулвпередсложенныечашечкойладони. Онаснялатуфли, перекинулаихчереззабори, хихикая, уперласьступнейвладониполицейского. Онначалвыпрямляться, аонавэтовремяухватиласьрукамизаверхнийкрайзабора, затем, закрывглаза, перевалиласьнадругуюсторонуиприземлиласьвобъятиявторогополицейского. Онтутжеопустилееназемлю. Ониуправилиськакнельзявовремя: заметивкакую-товознювтемнойаллее, книмспешнонаправлялисьнесколькорепортеров.
Онаподобраласвоитуфлииспомощьюполицейскогозабраласьнапожарнуюлестницу, приэтомемупришлосьпосадитьеесебенаплечи; туфлионапо-прежнемудержалавруках.
— Благодарювас, — прошепталаона. — МойбывшиймужтожеработаетполицейскимвЛос-Анджелесе.
— Язнаю, — сказалон. — ЭтоДжимДоуэрти. Япередамему, чтовиделвас.
— Тольконеговоритеему, чтовашаголованаходиласьуменямеждуног, ладно?
Онзасмеялся.
— Всегдаквашимуслугам, леди. Радбылпомочьвам.
Дальшеонаполезласама, взбираясьполестницекакбыла, босиком, истараясьнесмотретьвниз, поканеоказаласьпередраскрытымокном, изкоторого, перегнувшись, сширокойулыбкойвовселицонанеесмотрелДжекКеннеди, кандидатвпрезидентыСоединенныхШтатовотдемократическойпартии.
ВсвоемкабинетеХоффазлымвзглядомсверлилэкрантелевизора, словнонадеялсяподчинитьсвоейволето, чтопроисходилов “Колизеуме” Лос-Анджелеса. Кеннедивыступалсречью, выражаясвоесогласиебаллотироватьсянапостпрезидента. Лучизаходящегосолнцасветилиемувглаза, ионвсевремящурился — этотвопросорганизаторысъездаявнонепродумали.
ВДетройтебылужепозднийвечер, аХоффаиегогостьдосихпорнеужинали, потомучтоХоффарешилдослушатьвыступлениеКеннеди.
— Чтоэтозачушьоннеспро “новыйрубеж”? — раздраженноспросилХоффа.
ПолПалермопожалплечами. ОнвосхищалсяизысканнымвкусомКеннеди, которыйбылвомногомсхожсегособственнымвкусом, аХоффувбелыхноскахисприлизаннымиволосами, какбыпрорезаннымиглубокимибороздками, словнопоегоголовепрошелсяплуг, анерасческа, Палермосчиталнеряхой.
— Эточто-товроде “Новогокурса” Рузвельта, — ответилПалермо. — Отличныйлозунг. Звучитсерьезноиубедительно, ареальногосодержанияникакого.
— Кчертуего. ПобедитНиксон, вотувидишь. Япоставилнанего.
Палермознал, чтотаконоиесть, ивпрямом, ивпереносномсмысле. Хоффаужераспорядился, чтобывсеместныеорганизациипрофсоюзаводителейвнеслиопределеннуюсуммуденегвфондизбирательнойкампанииНиксона. НоПалермонебылуверенвтом, чтоНиксонпобедитнавыборах. Хоффажилвдругоммире. Онда