онти, никтонеоценилеешутки), котороеонасамавыбраладляролиРослин. ГейблиУоллахвсемсвоимвидомвыражалинедовольствотем, чтоихоттеснилинакрайснимка, хотяонанепонимала, начтотутможнообижаться. РядомснейнакраешкестулапримостилсябеднягаМонти; онбылвесьтакойвысохший, морщинистый, сгорбленный, чтовполнемогбысойтизакарлика.
Темлетомнадсъемочнойгруппойфильма “Неприкаянные” виталомноготайн, окоторыхвсезнали, нонеговорили. ОднаизнихкасаласьееиАртура: ониспаливразныхкомнатахипочтинеобщалисьмеждусобой; еслионииразговаривали, толишьдлятого, чтобыобменятьсявзаимнымиупреками, иеслидосихпорнерасстались, тотолькопотому, чтонужнобылозакончитьработунадфильмом. Ещеоднавсемизвестнаятайнасостоялавтом, чтоГейбл, хотявнешнеивыгляделпо-мужскисильнымиздоровым, аморщиныналицетолькоподчеркивалиегомощьигрубуюмужскуюкрасоту, насамомделебылтяжелоболен. Прималейшемусилииегообветренноезагорелоелицоприобреталосероватыйоттенок, и, когдаемуказалось, чтовегосторонуниктонесмотрит, онукрадкойглоталнитроглицерин.
АХьюстонненавиделМонти. Какибольшинствопрославленныхрежиссеров, онлюбилизображатьизсебявсемогущегобога, апосколькуонбылчеловекковарный, тосвоимповедениемнакалялибезтогонапряженнуюобстановку. ОндавалГейблупонять, чтототневсостоянииисполнятьтрюкибезпомощидублеров. ОннасмехалсянадМонтиинастраивалегопротивЭлиУоллаха, аксамойМэрилинотносилсяседваскрываемымпрезрением, словноонабыланемощныминвалидом.
НастроениеМэрилинотнюдьнеулучшалосьоттого, чтовобразеРослинАртурявноотразилсвоепредставлениеонейсамой — кокетливой, импульсивной, нервнойженщине, склоннойксаморазрушению, всесуществокоторойнаполненокакими-тосмутнымистрахамиитревогами. Получиласьивпрямьбеспутнаяневрастеничка.
Артурхорошоизучилеенатуру, кактолькоможетизучитьмуж, изнал, каквонзитькинжалвсамоесердце! Рослинбылаоднойизтехкрасивыхженщин, укоторыхнетдругихталантов, кромеспособностипривлекатьксебевниманиемужчин, икоторыенастольконичтожныинеуверенывсебе, чторадивыживаниявынужденысноваисновадоказыватьсебеивсемумирунеотразимостьсвоихчар, дажееслимужчины, которыхонисоблазняют, имсовершенноненравятся… Носамоеотвратительноеиужасноебылото, чтоАртурпопалточновцель: образРослин — этоонасама. Ейнезачембыломучительновживатьсявобразсвоейгероини; достаточнобылопростооставатьсясамойсобой.
Длянеелюбаякартина — этоборьбаненажизнь, анасмерть, ноникогдапреждеейнеприходилосьиспытыватьтакихдушераздирающихмукиотчаяния. ОназлиласьнаАртура, скемвынужденабылаеслинеспатьводнойпостели, товсеравножитьводномномере. ОнатрясласьотстрахапередХьюстоном, который, будтозлойчародей, способенбылзаглянутьвсамыесокровенныеуголкиеедуши, апотомначиналтерзатьееиз-затого, чтоонувиделтам. ОнакакбеспомощнаяшкольницатеряласьвприсутствииГейбла, которогосчиталаидеаломмужчинычутьлинесдетскихлет, апривидеМонтиунеепростосжималосьсердце — егонесчастьянапоминалиейоеесобственныхстраданиях, хотя, наверное, емубылогораздотяжелее, чемей.
Шлинедели, ионавсечащезамечаланалицеуМонтиотсутствующеевыражение. Онсмотрелнавсехивсяостекленелымвзглядом, изпоследнихсилпытаясьсохранитьостаткиразума. АХьюстонпродолжалжестоконасмехатьсянадним. Монтитаялнаглазах, одновременнокакбылишаядушевныхсилиее. Онасловнолетелавнизвсвободномпадении…
Казалось, всевокруг, заисключениемГейбла, ненавидятее: ЭлиУоллахиАртурпереписалисценарий, итеперьеегероинясталапроституткой, аглавнаярольоказаласьнеуГейбла, ауЭли; Хьюстон, какиОливье, попыталсяпрогнатьсосъемочнойплощадкиПолуСтрасберг… Вконцеконцовонаневыдержаланапряжения, напиласьтаблеток, такчтодаженемогласфокусироватьвзгляд, атемболееправильнопроизноситьсвоиреплики, иееотправиливЛос-Анджелес, гдеоставилиподнадзоромновогопсихотерапевта, доктораРальфаГринсона.
Онанесталавозражать, выбораунеевсеравнонебыло. Онадолжнабылаподчиниться, впротивномслучаекиностудиязакрылабыкартину, адлянееэтотфильмимелогромноезначение. ДокторГринсонейпонравилсясразу. Онположилеевчастнуюлечебницу, гдепостепенноееорганизмприучилиобходитьсябезбольшихдознембутала. Врачубедиладминистрациюкиностудиинезакрыватьфильм, апростоприостановитьнанекотороевремясъемки.
ВотличиеотдоктораКрис, Гринсонлечиллюдей, работающихвкинобизнесе, ибылоднимизтех “надежных” врачей, “врачей-реалистов”, кчьейпомощиприбегаютрежиссеры, еслиуактера, исполняющегоглавнуюроль, возникаютсерьезныепроблемы, из-закоторыхмогутбытьсорванысъемки. РаботуГринсонаможнобылосравнитьсработойармейскогохирурга, который, залатавранысолдат, припервойжевозможностисноваотправляетихвокопы. ЧерездесятьднейонаужевернуласьвРино, готоваяпродолжатьсъемки.
ПсихикаМэрилинвсеещеоставаласьнеустойчивой. Гринсон, докторКрис — онабылавНью-Йорке, иМэрилинежедневноразговариваласнейпотелефону — иПолаподдерживалиеекакмогли. Онавочтобытонисталорешиладовестисъемкидоконца. АпоокончаниисъемоконаразведетсясМиллером, каквсеипредполагают.
Вначаленоябрянасъемочнойплощадкекомпании “Парамаунт” онаснималасьвзаключительнойсценевместесГейблом. Гейбл — вернее, егогеройГэйЛэнглэнд — сиделнапереднемсиденьестарогоавтомобиля. Вискусственносозданномсветелуныонприблизилкнейсвоелицоисказал:
— Держипутьнатубольшуюзвездувпереди. Дорогапроходитподней. Онаприведетнаспрямодомой.
Допоследнегомоментаоставаясьпрофессионалом, Гейблсыгралэтусценуспервогодубля. НаследующийжеденьАртурпереехализихбунгалоотеля “Беверли-Хиллз”, гдеещесовсемнедавноонабыласчастливасИвом, ионаводиночествесмотрелапотелевизору, какДжонаФ. КеннедиизбралипрезидентомСоединенныхШтатов.
Частьтретья «Улан»
32
НаходясьвХианнис-Порте, вкругусемьи, Джекслушалрезультатыподсчетаголосов. ИзвсегосемействаКеннедитолькоониДжекиказалисьспокойными. УегосестериневесткиЭтельбылтакойвид, словноонимногоднейподрядтрудилисьнепокладаярук, готовяськприемумногочисленныхгостей, атеперь, когдагостивот-вотзаявятся, онинервничали, сомневаясьвуспехеэтогомероприятия. Посол, БоббииТеддивесьвечерсиделинателефоне, ведяпереговорыснаиболеевлиятельнымилюдьми, занимающимисяподсчетомголосов, — сокружнымишерифами, которыеотвечализасохранностьизбирательныхурниимеливозможностьсделатьтак, чтобыэтиурныбесследноисчезли.
МенятожепригласиливХианнис-Порт, натотслучай, еслипридетсяутрясатькакую-нибудьсерьезнуюпроблемуспрессойилителевидением, но, посколькузатрудненийневозникло, явесьвечеротмечалрезультатыголосованиявтаблице, которуюЭтельначертиланакускеупаковочногокартонаотрубашки. Марияжевсеэтовремя, кявномунеудовольствиюДжеки, заигрываласДжеком.
Джеквесьвечермолчал, времяотвремениподсаживаяськтелевизору. ТолькокогдапоказалиНиксонассемьей, направлявшихсявгостиницумимотолпыегосторонников, онпроизнес:
— Видунегокакой-тонепредставительный. Может, этоиклучшему, чтопрезидентомбудетнеон, ая.
НезадолгодополуночиБобби, который, казалось, несколькочасовподрядвелнапряженныепереговорысмэромЧикагоДэйлипоповодуизбирательныхурнвКук-Каунти, подошелкомнеимрачнымвзглядомуставилсявмоизаписи.
— Преимуществонеоченьбольшое, — произнесон, — но, кажется, мыпобеждаем. ИпочемуэтотсукинсынНиксоннеуступит?
Джек, глядянаБобби, покачалголовой.
— Скакойстатиондолженуступить? — возразилон. — Ябытоженеуступил. — Ондопилбутылкупиваиподнялся. — Яидуспать, — объявилонивышелизкомнаты. Послеоннамсказал, чтоспал, “какребенок”. Отом, чтоонсталпрезидентомСоединенныхШтатов, Джекузналтолькоутром, когдапроснулся.
Наследующийденьвозбуждениеспалоивдомевоцариласьнепривычнаятишинаипокой. Толькопосолнескрывалсвоеголикованияиужесоставлял “списокврагов”, кудазаписывалфамилиилюдей, которыенеразделялиеговзглядовивтечениемногихлетбылиегопротивниками.
Джеки, хотяинепрыгалаотрадости, нобыладовольна, словноДжекнаконец-тосовершилнечтозаслуживающееееодобрения. Джекдержалсянесколькоотстраненно, даивообщеникакневыражалсвоихчувств. Мнекажется, доегосознанияначалодоходить, чтоонсталпрезидентом, когдавокругособнякаКеннедизанялипостыагентыслужбыбезопасности (особнякиприлегающуютерриториювскоресталиназывать “усадьбойКеннеди”). Возможно, ониспытывалневольныйстрахпередтем, чтопроизошло.
— Ну, какиенашиследующиедействия? — спросилонБоббипередзавтраком.
ВпервыеуБоббинебылоготовогоответа. Джекпошелпрогулятьсяпопляжу, акогдавернулсявдомзавтракать — утромонвсегдасъедаляичницуиздвухяиц, трикусочкагрудинкииподрумяненныйнаогнеломтикхлеба, — настроениеунегонесколькоподнялось.
— Яникакнемогуповерить, чтовсекончилось, — сказалонмне.
— Конечно, кончилось. Тыбывидел, сколькотебеприслалителеграмм. Ихуженесколькосотен, господинпрезидент. — Первыйразяназвалеготак. Наверное, современемяпривыкнуназыватьего “господинпрезидент”.
Онухмыльнулся.
— Звучит, какпрекраснаямузыка! — Джекоткинулсянаспинкустулаизакурилсигару. Этовсегдаозначало, чтоунегохорошеенастроение. ВстоловуюспустилисьДжекииостальныечленысемьиКеннеди. — Тыпросмотрелтелеграммы? — спросилонменя.
— Невсе. — Яжестомуказалнакорзинудлябумаг, вкоторойяпринестелеграммы. Онабылапереполнена. КконцуднясюдаприедутвсесотрудникисекретариатаКеннеди, чтобызанятьсятелеграммамиидругимиподобнымивещами. Явзялпервуюпопавшуюсятелеграмму. — ПоздравленияоткардиналаСпеллмана, — сказаля. — Онмолитсязатебя.
Джекзасмеялся.
— ПоддерживалНиксона, амолитсязаменя? ВотимолилсябызаНиксона.
Явзялещеоднутелеграмму.
— ЭтаотгубернатораМейнера. Онпишет, чтоНью-Джерсиза “Новыйрубеж”.
— В “спискеврагов”, составленномотцом, онзначитсяподпервымномером. Еслибыуменябылтакойсписок, ятожепоместилбыегофамилиювверхнююстрочку.
Япросмотрелнесколькодесятковтелеграммотразличныхизвестныхдеятелей, политиков, крупныхбизнесменов, простыхграждан, руководителейиностранныхгосударств. Однаизтелеграммпривлекламоевнимание. “Дорогойгосподинпрезидент, — началчитатьяпросебя, — вашапобедазаставиламерцатьвсезвезды, ноэтамаленькаязвездочкасияеттолькодлявас. Примитемоипоздравления. Слюбовью, Мэрилин”.
Должнобыть, ячиталтелеграммудольше, чемследовало, иэтимвызвалвсеобщеелюбопытство. Джекиспросила:
— Откогоэто?
Япроглотилкомоквгорле.
— ОтмонахиньизприходскойшколывЛос-Анджелесе, — нелепосымпровизироваля. Джеквых