ватилтелеграммуизмоейруки; янеуспелпомешатьему.
— Надоже, какмило! Прочитайвслух, Джек, — попросилаДжеки.
Джекбросилнаменягневныйвзглядзато, чтояпоставилеговглупоеположение. Оннахмуриллоб, притворяясь, чтобезочковструдомразбираеттекст, затемсталчитать:
— Дорогойгосподинпрезидент, всепреподавателииученикиШколыНепорочногоЗачатиявыражаютвамсвоюподдержкуимолятсязавасимиссисКеннеди. СестрыРозанна, МэриВет, ДолоресиГильда.
Онсвернултелеграммуиположилвкарман.
— Наэтутелеграммуяотвечусам, — торжественнопроизнесон.
— СестраГильда ? — спросилаЭтель.
— ВЛос-Анджелесевсебывает, — невозмутимоответилДжек. Онвстализ-застолаипотянулся. — Пойдемпрогуляемся, — обратилсяонкомне.
Мывышлииздомаинаправилиськпляжу. Сморядулбодрящийветерок. Новыйпрезидентбылодетвбрюкивоенногообразца, свитериботинкинатолстойподошве, ая — вфланелевыхбрюках, спортивнойкурткеиобычныхкожаныхтуфлях — ежилсяотхолода. Медленношагаяпоберегу, мыувидели, какагентыслужбыбезопасностизанялисвоипостынадюнах, — ихсилуэтыбылиясновиднынафонесерогонеба.
— Мненелегкобудетпривыкнутькэтому, — заметилДжек.
— Тутужникуданеденешься. Крометого, дляагентовохраныможнонайтикакое-нибудьдело. Айкуониподносиликлюшкиимячи.
Джекпокачалголовой.
— Янесобираюсьтерятьсвоюсвободуиз-затого, чтосталпрезидентом.
Язнал, чтовпониманииДжека “свобода” — этовозможностьразвлекатьсясженщинами. “Новэтомагентыслужбыбезопасностинестанутемупомехой”, — подумаля. Ониоченьгордилисьтем, чтослужатнепосредственнопрезиденту, иснимивсегдалегкобылодоговориться. Джексумеетприручитьихещедоофициальноговступлениявдолжность. Онибудутделатьдлянеговсе, чтоонприкажет, ичутьлинесамистанутпоставлятьемудевиц.
— Онисообщилимнемойпсевдоним, — сказалон. — Улан. Похоже, онизасекретиливсехився. Бобби — Легенда; Белыйдом — Замок. Аты, еслихочешьзнать, ФланелеваяКуртка.
— Фланелеваякуртка?
— Видимо, твойстильодеждыпроизвелнанихвпечатление.
“Наверное, иувсехженщин, скоторымивстречалсяДжек, тожебылисвоипсевдонимы”, — подумаля. Позжеяузнал, чтоМэрилинвихспискезначиласьподпсевдонимомСоломеннаяГолова. Выходит, унихтамтожеестьюмористы.
Мыусталобрелипопеску.
— КакделауМэрилин? — спросилДжек. Почтичетыремесяцаонбылзанятпредвыборнойкампанией. Онработалденьиночь, иунегонебыловремениобщатьсясМэрилинидуматьоееневзгодах.
— Насколькомнеизвестно, съемкифильмадлянеебылисловнокошмарныйсон. Таблетки, проблемы, стресс… Хьюстонупришлосьпрерватьсъемки, потомучтоееотправиливЛос-Анджелес, гдеонанеделюиличутьбольшепровелавпсихиатрическойлечебнице… СМиллеромонаразвелась. Всекончено.
Янесталговоритьему, чтовдовершениековсемнесчастьямМэрилинвденьпрезидентскихвыборовсКларкомГейбломслучилсясердечныйприступ, — черезсуткипослетого, каконсыгралсМэрилинзаключительнуюсценувфильме “Неприкаянные”.
— Мнеследуетпоговоритьсней, — задумчивопроизнесон. — Отелеграмме. Онапотрясающаяженщина, ноиногдапроявляетчересчурмного… э… энтузиазма. — Онпосмотрелнаменя. — Мыведьнехотим, чтобыонавсевремяпыталасьдобратьсядоменядома, нетакли?
Ябылудивленсловом “мы”, нопромолчалилишькивнулвответ. УменянебылонималейшегожеланияобъяснятьМэрилин, чтоонадолжнавестисебяболееосторожно. Какоказалось, самДжектоженехотелвестиэтотразговор. Проблемурешилиагентыслужбыбезопасности — онивсегдабылирадыуслужитьпрезиденту. БылвыделенспециальныйномертелефонавБеломдоме, покоторомузвонилатолькоМэрилин, неопасаясь, чтопопадетвличныеапартаментыпрезидентанаверхнемэтаже, гдетрубкумогласнятьДжеки.
ДжексудовольствиемещепоговорилбыоМэрилин, носдолжностьюпрезидентаунегопоявилосьмногоновыхзабот.
— Тыхочешьполучитьпоствадминистрации? — неожиданноспросилон.
— Ну, вообще-тоянемногодумалобэтом…
Джекневыказалособойрадостиилизаинтересованности. Аможетбыть, оннадеялся, чтояоткажусь? Этамысльпривеламенявзамешательство.
— Нуичембытыхотелзаняться? — короткоспросилон.
— Ну, янадеялся…
Джекнедалмнезакончить.
— Можетбыть, ЮСИА? — предложилон. — Почемубынет? Мнебыхотелосьповыситьрольизначениеинформационногоагентства. Дачтотамговорить, нашипроблемысостранамитретьегомираотчастисвязаныстем, чтомытолкомнеможемобъяснитьимсвоюпозицию. Мыможемпредложитьимгораздобольше, чемрусские, ноинформацииобэтомнетникакой.
— Яплохопредставляюсебявролипочтальона, раздающегоаборигенамжурнал “Федералист”, Джек, еслиятебяправильнопонял, — холодноответиля. Джекпрекраснознал, чтоменянеинтересуетпоприщевашингтонскогочиновника, апостдиректораИнформационногоагентстваСоединенныхШтатов — этоишачьядолжность. ДиректорЮСИАнеимеетпрямоговыходанапрезидентаипостоянноиспытываетнасебенедовольствоконгрессменовправоготолка, которыетребуют, чтобыизбиблиотекЮСИАвовсеммиребылиизъяты “ПриключенияГекльберриФинна” и “Гроздьягнева”.
— Тымогбыпредложитьмнечто-нибудьпоприличнее, — сердитопродолжаля, даженепытаясьскрытьсвоегонедовольства.
Джекпокраснел.
— Например?
Янесомневался, чтоДжоинформировалегоомоемжеланиипоехатьпосломвЛондон. Ввопросахполитикиунихпочтинебылосекретовдруготдруга.
— Вообще-тоямечталоЛондоне.
— ТыхочешьбытьпосломвВеликобритании? — спросилон, качаяголовой. Некотороевремямышлимолча. Джекобдумывалмоюпросьбу, аможет, простоделалвид, чторазмышляет. — Незнаю, Дэйвид, — заговорилоннаконец. — Янеуверен, чтодолжностьпославЛондоне… э… подойдетдлятебя…
Унегохватилотактанесказать, чтоянеподхожудляэтойдолжности, новсеравноябылвбешенстве. “Язаслужилправопопроситьто, чегомнехочется, инадеяться, чтомоюпросьбуисполнят”, — думаля.
— Мнекажется, ясправлюсь, — резковозразиля. — Исчитаю, чтозаслужилэтудолжность.
— Пожалуй. Тоесть, конечно, Дэйвид, вэтомнетсомнений… Даймневремяпоразмыслитьотвоемпредложении, хорошо?
— Да, конечно. — ЯнесобиралсяупрашиватьДжека. Ябылслишкомгординемогопуститьсядотакого.
Ивсежеябылглубокооскорбленегонеблагодарностьюи, конечноже, сердилсянанего. Ноглавное, ячувствовалсебяидиотом . Ксчастью, яникому, кромеДжоиМэрилин, нерассказывалосвоейчестолюбивоймечте — славаБогу, чтояникогданеобсуждалэтотвопроссМарией! Ноуменябылотакоечувство, будтоменяобманули, словноДжеквычеркнулменяизкругасвоихблизкихдрузейипомощников. Ивтожевремяяпрезиралсебязато, чтохотелостатьсявэтомкругу.
Должнобыть, отголоскимоихмыслейотразилисьуменяналице. Джекположилрукумненаплечоисказал:
— Ябыхотел, чтобытыбылрядомсомной, Дэйвид. Лондон — этослишкомдалеко. Тыжезнаешь, какяценютвоисоветы.
— Благодарю.
— Итвоюпомощь. Еслибынеты, янепобедилбынасъезде. — Онвидел, чтоегольстивыеречинедействуютнаменя. — Яподумаюотвоейпросьбе, Дэйвид. Обещаю. Мыскоровернемсякэтомуразговору.
Мыещенекотороевремябродилипоберегу, номеждунамичувствоваласьнапряженность. Яговорилсебе, чтоскореевсегоДжек, посоветовавшисьсотцом, предложитмнедолжностьпославВеликобритании, иянавернякасоглашусь, новедьегопредложениебудетисходитьнеотчистогосердца, имыобазналиэто.
Джекзаметил, чтояпоеживаюсьвсвоейлегкойспортивнойкуртке.
— Тызамерз, — сказалон. — Пойдемназад. — Мыповернуликдому, ионвздохнул. Теперьветердулнамвспину. — Всеэтиназначениянадолжности — такоепротивноедело, — поделилсяонсомнойсвоимизаботами, явножелаясгладитьнеприятныйосадокотразговора. — Мнеужетроезвонили, рекомендуяЭдлаянапостгоссекретаря… Ноэтотолькочерезмойтруп!
Хотяинеохотно, ноявсежеподдалсяжеланиюДжекаиспользоватьменявкачествесоветника — былоясно, чтоименновэтойролионихотелменявидеть.
— АБобби? — спросиля.
— АчтоБобби? Ясудовольствиемпоставилбыеговоглавегосдепартамента, ионвеликолепносправлялсябысэтойработой, нообэтомнеможетбытьиречи. Ядумалназначитьегоминистромобороны, ноэтотожевызоветнедовольство…
— Аончтохочет?
— Бобби? Онисамнезнает. Тоонхочетзанятькакой-нибудьответственныйпоствадминистрации, тоговорит, чтоуедетизВашингтонаистанетучителем… Ачто, еслиназначитьегоминистромюстиции?
Забывпросвойгнев, яприсвистнулотудивления.
— Вотэтосюрприз! Всежесчитаютегобезжалостнымчеловеком…
Джекзасмеялся.
— Боббинеболеежесток, чемя. Онпростооченьробкий, вотивсе. Апередкамеройонстараетсяэтоскрыть, поэтомувсеидумают, чтоонбезжалостный. Вообще-тоэтомысль, кактысчитаешь? Назначитьегоминистромюстиции? Этомногихзаставитвздрогнутьивестисебяосмотрительнее.
— ВтомчислеиЭдгараГувера.
— А? — Наеголицепоявилосьзагадочноевыражение, словноонсобиралсяоткрытьмнекакую-тотайну. — Откровенноговоря, Дэйвид, мнекажется, пришловремяотправитьГуверанапенсию.
Мыужеподошликдому — славаБогу! Моипальцыпосинелиотхолода.
— Тыуверен, чтоэтонеобходимо? — спросиля.
Джекостановилнамнесвойвзгляд, ивпервыеяясноосознал, чтоегодействительноизбралипрезидентом. Вегоглазахзастылонезнакомоемневыражениетвердойрешимости, губыплотносжаты, словновысеченыизгранита.
— Да, — резкоответилон. — Абсолютноуверен.
Джекоткрылдверь, инаменяпахнулотепломотогнявкамине. ЖенщинысемействаКеннединадчем-тогромкосмеялись.
— Наступилапораперемен, — сказалон.
Онапроснуласьвнезнакомойкомнате. Мысливголовепутались, всетелоболело. Оналежалаголаянахолодномполу. Последнее, чтоонапомнила, этоеесобственныйкрик: “Чтовыделаете, я — МэрилинМонро!” Потомдверьзахлопнулась, взамкеповернулиключ.
Комнатабыламаленькая. Внейстоялитолькообычнаябольничнаякойкаспривинченнымикполуножкамиитумбочка, которуютоженельзябылосдвинутьсместа. Наокносматовымстекломбылапоставленасеткаизжелезныхпрутьев, чтобычеловек, помещенныйвэтукомнату, немогвыброситьсяизокнаилиразбитьстекло. Крошечнаяваннаянеимеладвери, азеркало, накрепкопривинченноеккафельнойстене, былосделаноизнебьющейсяпластмассы. Этобыласамаянастоящаятюремнаякамера, еслиужназыватьвещисвоимиименами, ноонанехотеладуматьобэтом.
Оналежала, вспоминая, какимобразомпопаласюда, в “ПэйнУитни”. Всеначалось, когдаонавернуласьвНью-Йоркпослеокончаниясъемокфильма “Неприкаянные”. АртурсобралсвоивещииуехализихквартирынаПятьдесятседьмойулице. Ондаженевзялссобойеефотографию, которуюонаподарилаемувЛондоне, иотэтогооначувствоваласебяещехуже.
Черезнеделюонапоех