алавРоксбери, чтобызабратьсвоивещииздома, которыйтеперьужепринадлежалтолькоАртуру. СослезаминаглазахонапрощаласьсХьюго — этусобакуоникупилитогда, когдаунихещебылшансналадитьсемейнуюжизнь. ВозвращаясьизРоксберидомойвовзятойнапрокатмашине, онавсюдорогуревела. Стоялахолоднаяпогода, ноонаопустиластеклавмашине: ейказалось, чтооназадыхается.
НесколькоднейспустяонаузналаосмертиДжоШенка, вскореумерламатьАртура, аМэрилинееоченьлюбила. Ейказалось, чтосмертьнаступаетнанеесовсехсторон. Онасиделадомавокружениинеразобранныхкоробок, которыепривезлаизРоксбери, ипыталасьнедуматьобудущем.
ОсмертиГейблаонаузналаотжурналиста, которыйпозвонилейвдвачасаночи, желаяуслышать, чтоонаскажетпоповодуэтогопечальногособытия. Охваченнаягоремискорбью, оназабиласьвистерике, словнопотерялародногоотца. Онапонимала, что, еслинеприедетвКалифорниюнапохороныГейбла, пойдутразговоры, ноунееуженеоставалосьнидушевных, нифизическихсил, ионабоялась, чтопотеряетсознаниепрямововремятраурнойцеремонии, какэтопроизошлонапохоронахДжонниХайда. ПоэтомуонаосталасьвНью-Йорке, чувствуясебявиноватойинесчастной. Сидяводиночествевсвоейквартире, онасмотрелапотелевизору, какхоронилиГейбла, слушала, какпришедшиепопрощатьсясвеликимактеромвответнавопросыжурналистовудивлялись, почемунеприехалаона.
Заэтовремяпроизошломногоразныхсобытий, ивсекакбыбезееучастия, словноонауходилаизжизни. ТоржественнуюцеремониювведенияДжекавдолжностьпрезидентаонасмотрелапотелевизорувзаледляпочетныхгостейаэропортаДалласа, когданаправляласьсосвоимадвокатомвХуарес, чтобыразвестисьсАртуром.
Отгородившисьвсвоейквартиреотмира, который, какейказалось, отторгаетее, оначувствоваласебяпленницей, нонемогланайтивсебесилы, чтобывыйтинаулицу. Вселюди, ккоторымонамоглабыобратитьсязапомощью, былидалекоотнееизанятысвоимиделами: Джекполностьюпосвятилсебяпрезидентскимобязанностям (первыестоднейнапоступрезидентабылинаиболееважнымиирешающими); ДэйвидуехалсженойвЕвропу; Поласамабылабольна… Ейнескембылопоговорить; жизньсталаотвратительной, казалось, хужеибытьнеможет.
Ноонаошибалась. Однаждысрединочиейпозвонилкакой-тожурналистиспросил, каконаможетобъяснитьвысказываниеКейГейбл, котораясчитает, чтовсмертиКларкаГейблавиноватаМэрилинМонро . Этобылпоследний, самыйжестокийудар — посленегоонаиоказаласьвэтойкомнатесголымистенамиводнойизсамыхпрестижныхпсихиатрическихклиникНью-Йорка. ОнапозволиладокторуКриспривезтиеесюда, потомучтоейпообещали, чтовэтойбольницеонабудетизбавленаотжурналистовисможетспокойноотдохнутьивосстановитьсвоисилы. Авместоэтогоснейздесьобращаются, каксбуйнопомешаннойвприютедлядушевнобольных.
Теперьонавспомнила, почемуоказаласьраздетойдонага. Онавоспротивилась, когдаеепривеливкомнатусглазкомвдвери, черезкоторыйзанейдолжныбылинаблюдатьсанитарки. Еениктоислушатьнестал, акогдананеепопыталисьнатянутькороткийбольничныйхалат, словноонапришласюдалечиться, онаначалавырыватьсяиотбиваться. Вгневеонаразорвалахалатвклочья. Санитарки, крупныемускулистыеженщины, которыебылипохожинаспортсменокповольнойборьбе, попыталисьнадетьнанеедругойхалат, ноонасталапинаться, кусатьсяицарапаться — иейудалосьотбиться.
— Нуисидисголойзадницейсколькотвоейдушеугодно, психованнаядура! — сказаластаршаяизсанитарок, когдаонинаконецотказалисьотвсякихпопытокодетьее. Именнотаконасейчасисидела, незная, чтоможнопридуматьлучше. Визги, крики, угрозы, возражения, мольбы — ничегонепомогло. Еекошмарныйсон — самыйужасныйистрашный — сталреальностью: еепосадилиподзамок, какнастоящуюсумасшедшую, также, каккогда-тоупекливпсихушкуеематьибабушку.
Онапонимала , докторКриссовсемнехотела, чтобыснейтакобошлись, нотеперьонанемогласвязатьсясней, даинискемдругимтоже. Теперьонанасобственнойшкурепознавалато, очемоднаждыпредупредилееМонти: “Есличеловекнесумасшедший, онедвалисможетдоказать, чтоздоров”.
Вдруготкрыласьдверь, ионаиспустилагневныйвопль. Напорогестоялвысокийхудойлысоватыймужчинавочкахвроговойоправе; унегобылолицоеврея-интеллигента — нупростовылитыйАртур. Сперваейпоказалось, чтоэтоониесть, хотянамужчинебылбелыйхалат.
Онозадаченнопосмотрелнанее.
— МиссисМиллер? — спросилон. — Выхорошосебячувствуете?
— Плохо! — выкрикнулаона. — Конечно , плохо! Аразвеневидно ? КтомужеяуженемиссисМиллер. Я — МэрилинМонро.
— Да, язнаю. ПростосюдаваспоместилиподименеммиссисФейсМиллер, понимаете. Наверное, длятого, чтобыввестивзаблуждениежурналистов. — Оннерешительнопоглядывалнанее. — Э… может, вынаденетехалат?
— Ненадену! Ивообщеянехочуздесьсидеть.
— Боюсь, что, есливыпо-прежнемубудетесидетьголой, вамнескороудастсявыбратьсяотсюда.
— ПозвонитедокторуКрис, пожалуйста . Онаподтвердит, чтоянедолжназдесьнаходиться. Этоошибка.
— Воткак? Ну, конечно, все , ктоздесьнаходится, говорят, чтопопалисюдапоошибке.
Онселнакроватьиустроилсяпоудобнее, краемглазанаблюдаязаней. Заметив, чтоонавсевремяпоглядываетнадверь, ондружелюбносказал:
— Дверьнезаперта. Возможно, вамиудастсявыскочитьвкоридор, новедьзадверьюстоитсанитарка, однаизтех, чтопыталисьнадетьнавасхалат. Ипотом, дверьвконцекоридоратожезаперта, аулифтастоитохранник. Иеслидажевысможетеблагополучнопреодолетьвсеэтипрепятствияидоберетесьдовестибюля, тамвасвстретятжурналисты, которые, кажется, догадываются, что “миссисМиллер” — этовы. Авысовсемголая. — Онвздохнул. — Нампридетсянадетьнавассмирительнуюрубашку, авэтомнетничегоприятного. Такстоитлиубегать?
— Янеоченьхорошовыгляжусегодня, — непонятнозачемсказалаона.
— Выдумаете? Намойвзгляд, вывыглядитевеликолепно. Послушайте, минутуназадвыговорили, чтоваспоместилисюдапоошибке. Скажитемне: высчитаете, этобылаошибка, когдавыпыталисьвыброситьсяизокнавашейгостиной? — Еготонбылсерьезным, словноонхотелуслышатьответнаразумныйвопрос.
— Яэтогонеделала.
— Унасзаписано, чтотаконоибыло.
— Яоткрылаокноихотелавстатьнакарниз.
— Новедьвысобиралисьспрыгнуть? Счетырнадцатогоэтажа? Иначезачемвамнужнобылостановитьсянакарниз?
Онабылаудивлена, скакойлегкойнепринужденностьюразговариваетонсней.
— Вы, наверное, правы, — согласиласьона.
— Почемувынепрыгнули?
— Япосмотрелавнизиувиделаодногознакомого. ЭтомальчикпоимениТимми — мойпоклонник. Янемогласделатьэтоунегонаглазах. Мнеследовалобыпростозакрытьглазаиспрыгнуть.
— Да, обычноэтоделаетсяименнотак.
— Говорят, сознаниеотключается, когдападаешь, — ничегонеуспеваешьпочувствовать.
— Авотвэтомянеуверен. Уменябылипациенты, которыевыпрыгивалиизокнаиоставалисьвживых, тоестьразбивались, ноненасмерть. Онипрекрасновидели, каклетятнавстречуземле, ичувствовалиудар. Впечатленияунихсамыеотвратительные.
Онснялочкиипротерихкончикомгалстука. Унегобылихорошиеглаза, взглядмягкийипроницательный.
— Чтозаставиловасрешитьсянаэто?
— Яусталаотжизни. Чувствоваласебянесчастной.
— Всемыустали. Нет, яхочузнатьконкретнуюпричину. Например, может, вызабыликупитьзубнуюпасту?
Онавизумлениипосмотрелананего, думая, чтоонсмеетсянадней.
— Зубнуюпасту? Непонимаювас.
— Уменябылапациентка — привлекательнаябогатаядама, — которая, вернувшисьдомойизмагазина, обнаружила, чтозабылакупитьзубнуюпасту. ТогдаонаоткрылаокноивыпрыгнуланаПарк-авеню. Онаупалананавес, толькопоэтомуивыжила. — Оннаделочкииулыбнулсяей, словнонаконец-тоясноразгляделее. — Случайсзубнойпастойзаставилеезадуматься. Веежизнибыломалологики. Онабыланеспособнасовладатьсмелочами. Жизньсталанастолькомонотонной, чтосходитьваптекуиливмагазинбылодлянеецелымсобытием… Междупрочим, мужбросилеерадиженщины, котораямоложенее. Наверное, последователиФрейдасказалибы, чтотюбикзубнойпастыдляэтойженщинычто-товродефаллическогосимвола — например, онолицетворялдлянеепенисмужа, — но, ядумаю, совсемнеобязательновыискиватьсимволы. Оназнала, почемупыталасьпокончитьжизньсамоубийством, ивытожезнаете.
Онаобхватиласебяруками, словнохотеласогреться, хотявкомнатебылотепло.
— Этовсеиз-застатейвгазетахосмертиГейбла, — тихопроизнеслаона.
— Простите, янеслежузажизньюкинозвезд. Гейблумеротсердечногоприступа… э-э… несколькомесяцевтомуназадилидажебольше, ведьтак? Такпочемужевырешилисьнасамоубийствоименнотеперь?
— Кей — егожена — сказала, чтоонумериз-заменя. — Онанедумала, чтосможетпроизнестиэтислова.
ОнудивленнопосмотрелнаМэрилин. Онапопыталасьобъяснить.
— Обэтомписаливовсехгазетах, вкаждойпроклятой, вонючей, лживойколонкесветскойхроники. Кейсказала, чтосердечныйприступснимслучилсяпомоейвине, потомучтоонневыдержалнапряженияиз-замоихвечныхопозданийиплохогонастроениявовремясъемок.
Казалось, врачанискольконешокировалото, чтоонуслышал.
— Ивыдумаете, этодействительнотак?
— Всетакдумают. Миллионылюдейтеперьсчитаютменявиновнойвегосмерти.
Онкивнул.
— Может, итак, новынеответилинамойвопрос. МенянеинтересуетмнениемиссисГейблиамериканскихлюбителейкино. Яхочузнать, чтодумаетевы .
Онаответиланесразу. ЕсликтоибылвиноватвсмертиГейбла, такэтоДжонХьюстон. СвоимизлыминасмешкамионвынуждалГейблапроявлятьмужествоисилубезовсякойнеобходимости, толькодлятого, чтобыдобитьсяотнегоболеевыразительнойигры. Конечно, онатожечувствоваласебявиноватой — онасоздавалаГейблумассутрудностейнасъемках, ноонвсегдадержалсясней, какистинныйджентльмен.
Когдаонаузнала, вчемееобвиняетКей, онаоцепенелаотужаса. Онанесталакричатьилибитьсявистерикеотгоря — простоподошлакокнуивсталанакарниз, и, еслибынеувиделавнизузнакомуюветровкуТиммиХана, онабывыбросиласьизокнаипогибла. Тиммиспасейжизнь — ТиммиидокторКрис, котораяприехаласразуже, кактолькоейпозвонили.
Онапопыталасьчестноответитьнавопросврача.
— Ячувствуюсебявиноватой, — нерешительнозаговорилаона, — нонедумаю, чтоядействительновиновата.
Онудовлетворенноулыбнулся, словноонавсе-такисдалаэкзамен.
— Оченьхорошо, — сказалон. — Можно, ябудузватьвасМэрилин?
— Конечно, — разрешилаона. Онаначиналаиспытыватьсимпатиюкврачу.
— Мнекажется, выначинаетевыправляться, Мэрилин.
— Надеюсь, вынесчитаетеменясумасшедшей?
— Здесьвсесумасшедшие, кто-тобольше, кто-томеньше.
— Нуда, наверное.
—