ла, былпартийнойячейкой. “Всевыуменяподколпаком, дерзкиемолокососы!” — думалонивдруг, ксвоемуужасу, осознал, чтоонисмотрятнанегонесострахом, асжалостью.
Жалость!Этоможетозначатьтолькоодно — емупредложатуйтивотставку! Гуверпочувствовал, какунегозастучаловвисках, вгорлепересохло, руки, придерживающиенаколеняхпортфель, задрожали.
Значит, напенсию! Чтожеонбудетделатьнапенсии? ЧтостанетснимисКлайдом, сдвумястариками? Будутжитьгде-нибудьнаЗолотомберегувоФлориде, степенновышагиватьпопляжу, вместеходитьпомагазинам, вместепроводитьвечера, просматриваяегоальбомысвырезкамиизжурналов?
— Президентждетвас, господиндиректор.
ГувермашинальноподнялсяинетвердымшагомвошелвОвальныйкабинет. Увидевего, президентвсталитутжеселнасвоеместозабольшимстолом, жестомприглашаяГуверасестьнапротив.
Гувернепривыкктакомуприему. Когдаонвходил, всепрезиденты, какправило, выходилииз-застолаисадилисьрядомснимнадиван — все, кромеРузвельта; тотобычноусаживалеговкреслопередкамином, асамподъезжалкнемувсвоейколяскеиостанавливалсятакблизко, чтоихколениедванесоприкасались.
“Онподчеркнутоневежлив!” — вотчаянииподумалГувер, сострахомощущая, какбешеноколотитсясердце. Начтооннадеялся? Этотгрубиян, младшийбратпрезидента, своимповедениемдавноужедалемупонять, чегоследуетожидать. Бобби — Гуверсодрогалсяпримыслиотом, чтототтеперьминистрюстиции, — приказалотключитьпрямойтелефон, покоторомудиректорФБРмогзвонитьнепосредственновкабинетминистра, итеперьГуверу, какилюбомусмертному, приходилосьсвязыватьсяснимчерезсекретаря! Как-торазБоббизаявилсявкабинетГуверабезпиджака, даженепредупредивегоосвоемвизите, вызвалксебе, гдедиректоруФБРпришлосьстоянаблюдать (Боббинепредложилемусесть), какминистрметалстрелывмишень, приэтомониногдапромахивался, истрелывонзалисьвпанельнуюобшивку, — аведьэтонечтоиное, какосквернениегосударственнойсобственности. Ночтосамоеужасное, БоббисталприглашатьксебеагентовФБРипросилихдокладыватьорезультатахработынепосредственноему.
Гуверпрокашлялся, усилиемволизаставляясебянедуматьобэтихоскорбительныхвыпадах, порочащихдостоинствоипрестижегодолжности.
— Вывызывалименя, господинпрезидент? — спросилон.
“Президент, авыглядит, какшкольник”, — подумалГувер. Странно, многиеизнедавнопринятыхнаработувФБРагентовказалисьемутакимиюными, чтоондажепоинтересовался, неснизилилипозаконуминимальныйвозрастнайманаработу, иоченьудивился, когдаузнал, чтовозрастнаймаосталсяпрежним.
Президент, похоже, нервничал.
— Да-да, — короткоответилон.
Воцарилосьмолчание. Гувер, какниктодругойвВашингтоне, разбиралсявтонкостяхпротокола. Президентнепринялегосразу, усадилненатоместо, оттягиваетначалоразговора. ТеперьГуверточнознал, зачемеговызвали. Еслиемуповезет, президентможетоставитьеговдолжностидосемидесятилетнегоюбилея, ноэтоврядли, — этимолодыелюдинезнаютсострадания, напомнилсебеГувер, какиихотец.
— Яразмышлялобудущем, — началпрезидент.
— Будущеевопасности, господинпрезидент, — сказалГувер, делаяотчаяннуюпопыткуотдалитьтотмомент, когдапрезидентпроизнесетнеизбежныйприговор, которыйужечиталсявегоглазах. — Заграницейрастутмасштабыкоммунистическогозаговора, даиунасвстранетоже, какникогдараньше…
— Возможно. Ноянеобэтом, Эдгар. ЯразмышлялобудущемФБР.
— Ятожеобэтомдумаю, господинпрезидент, иночью, иднем.
Накрасивомлицепрезидентапромелькнулораздражение.
— Ятвердоубежден, чтовправительственеобходимыперемены, навсехуровнях. Нужныновыеидеи, свежаякровь.
Гувервесьистекалпотом, однаковсежевыдавилизсебяугрюмуюулыбку.
— Ноопыттожекое-чтозначит, господинпрезидент, — произнесонсдавленнымголосом.
“Вотсейчас, — думалпросебяГувер, — онпредложитмнеуйтивотставку, иявынужденбудусогласиться!” ВтакойситуациидажедиректорФБРнемоготклонитьпросьбупрезидента.
— Переменытожекое-чтозначат. — Кеннедичутьулыбнулся.
“Черт! — думалГувер. — Емуэтодоставляетудовольствие! ” Гувероткрылпортфель — дальшеотступатьнекуда, сказалонсебе.
— Явсейдушойзаперемены, — произнесон, глядяпрямовглазасвоемупалачу. — Возьмем, кпримеру, техническиесредства. ПодмоимруководствомФБРпревзошлопоуровнюметодовнаблюденияслужбыбезопасностивсехстранмира, втомчислеиКГБ.
Кеннедивскинулброви. СообщениеГувераегозаинтересовало. Оннасторожился.
— Мнеприятноэтослышать, но…
— Вотздесь, например, уменярасшифровкаразговорамеждуизвестнымсоветскимшпиономичеловекомизвашейадминистрации. Записьбылапроизведенасрасстоянияболее 100 ярдов, вРок-Крик-парке… — Онвытащилизпортфелялистокбумаги, помеченныйгрифом “Совершенносекретно”.
Лицопрезидентасталосуровым.
— Уберитеэто, — резкоприказалон. — Вынеиспугаетеменяподобнойчепухой, дажееслиэтоиправда. Яневерю, чтоуменявадминистрацииестьсвойЭлджерХисс, иянепозволювамвыдумыватьего. Нуаеслитакойчеловеквсежеесть, яупрячуеговфедеральнуютюрьмубыстрее, чемвыуспеетесхватитьтрубку, чтобыпозвонитьвУэстбрук-Пеглер. — ОннемигающимвзглядомсмотрелнаГувера. — Ничтоневечно. Этоотноситсяиквам.
Недожидаясь, покапрезидентскажетчто-нибудьеще, Гувервытащилизпортфелядругойлистокиположилегонастолтекстомвверх. Потградомструилсяпоеголицу, нооннепозволялсебевзятьизнагрудногокарманааккуратносложенныйуголкомносовойплатокивытеретьлицо.
— Мнекажется, этотразговордляваспредставляетбольшийинтерес, сэр, — тихопроизнесГувер.
Президентсотвращениемвзялврукилистокбумагиибыстропробежалегоглазами, затемсталвнимательноперечитыватьнаписанное.
— Ктоэто… э… СоломеннаяГолова? — спросилон.
Гувервидел, чтопрезиденттянетвремя, незная, какпоступить.
— МиссМэрилинМонро, сэр, — ответилон, четковыговариваякаждыйслог.
— Понятно. — Кеннедисновауткнулсяглазамивлистокбумаги. Онпокраснел. — Откудаувасэтагадость? — спросилон.
— Естьчеловек, которыйснабжаетменяподобнойинформацией.
— Неваляйтедурака, господинГувер. Вычто, следитезамной? — Малонайдетсялюдей, которыенезатрепеталибыотужаса, заслышаввголосепрезидентатакоенеистовоебешенство, ноГуверпритворилсявозмущенным, словноемубросиливлицонесправедливоеобвинение.
— Разумеется, нет , господинпрезидент, — резкоответилон. — Мыполагаем, чтоэтотразговорбылзаписантакназываемым “специалистомпопрослушиваниюсредствсвязи”, которыйработаетнаХоффуиодногоглаварямафии…
— Тоестьвыхотитесказать, чтогосподинХоффаустановилподслушивающиеустройствавмоемномерев “Карлайле”?
Гуверсмотрелнапрезидентанемигающимвзглядом.
— Выходит, чтотаконоиесть.
— Идавно? Сколькоувасимеетсяподобныхзаписей?
— Довольномного, господинпрезидент. Ивних… э… фигурируетнетолькомиссМонро.
— Ясно. Ивыдопустилитакое?
— Наоборот.Кактолькояузналотом, чтоваспрослушивают, ятутженаправилодногоизнашихлучшихсотрудников, агентапоособоважнымделамКиркпатрика, проверитьвсеваширезиденции. Всеподслушивающиеустройстваизъяты, господинпрезидент. Можетедышатьсвободно. Обэтойтайнезнаемтолькомысвами.
— ИгосподинХоффа.
— Нуда. Нодумаю, сХоффоймыразберемся. — Гуверкашлянул, вежливаприкрываяротладонью. Лицопрезидентадышалооткровенной, неприкрытойненавистью, иГуверупивалсясознаниемсвоейпобеды. — УнасестьтакиематериалыопреступнойдеятельностиХоффы. Вынеповерите, господинпрезидент, — прошепталон. — Например…
— Янехочуэтогознать, — сказалКеннеди.
— Каквамугодно. — Гуверсделалвид, чтооскорблен.
— Чтоеще?
— Унасесть… э… фотографии…
— Нет, яимеюввиду, естьещевопросы, которыевыхотитеобсудитьсомной? — Самообладаниевернулоськпрезиденту. ОнсмотрелнаГуверахолодным, тяжелым, равнодушнымвзглядом.
Гуверубылодостаточнопростовзглянутьвлицопрезиденту, чтобыпонять: малейшаянеосторожностьсегостороны, одинневерныйшаг, итогдаужебольшенеждипощадыотКеннеди — ониегобратпостараютсясместитьГувераприпервойвозможности.
Емубылонаплевать. Онощущалсебянадвадцатьлетмоложе. Болеетого, унегобылотакоечувство, словноопятьвернулосьтовремя, когдаегосчиталигероем, героемсавтоматомвруке, когдаонпрославилсянавсюстранувсвязисгибельюДиллинджера.
Онникогданепредоставитимвозможностиизбавитьсяотнего, ликовалГувер.
Онпереживетихобоих!
— Значит, этобылневрач? — Джеквсеещесмеялсянадеерассказом.
— Какойтамврач!
— Итеперьтынасвободе. Исовершенноздорова.
— Нуда, здорова! Ячокнутая. Меняпреследуютгаллюцинации, чтоясейчаснахожусьвотеле “Карлайл” итолькочтозанималасьлюбовьюспрезидентомСоединенныхШтатов. По-моему, ясно, чтояпомешанная.
— Нуикаквпечатление? Отпрезидента?
— Comme ci, comme ca[14], — ответилаонаиповеларукойизсторонывсторону.
Ондотянулсядонееипощекотал.
— Эй, прекрати! — задыхаясьотсмеха, выговорилаона, затемсделалаглубокийвдох. — ОБоже, — произнеслаона. — Ненавижу , когдаменящекочут.
— Гм. Аесливоттак? Лучше?
Онаиздаланизкийхриплыйстон.
— Этомненравится .
— Ятакидумал.
— Неостанавливайтесь, господинпрезидент.
Онпродолжалласкатьее. Оналегланаспину, чтобыполнееощутитьнаслаждение, разливавшеесяповсемуеетелуизаставляющеезабытьстраданияпоследнихнедель. “Секс — самоелучшеесредствоотнавязчивыхтяжелыхмыслей, — подумалаона. — Вотличиеоттаблеток, секспомогаетвсегда, иегонезачемдозировать…”
Поначалуоназадаваласьвопросом, какбудетощущатьсебявпостелисДжеком-президентом, станетлиихинтимнаяблизостьиной. Иконечноже, впринципеничегонеизменилось, новсе-такиразницачувствовалась. Соднойстороны, онбылвсетотжеДжек, которогооназнала, однакоонаникакнемоглаотрешитьсяотмысли, чторядомснейвпостелилежитнектоиной, каксампрезидентСоединенныхШтатов. Онаподумала, что, наверное, тожесамоечувствуютмужчины, которымвжизнивыпадаетсчастьеобладатьею , — онизаранееуверены, чтоиспытаютнечтоособенноевпостелисМэрилинМонро , ониуженастроенынаэто.
— Тыпочувствоваларазницу? — спросилон. — Ведьятеперьпрезидент.
Онахихикнула.
— Парниизслужбыбезопасностимненравятсябольше, чемтвоипрежниетелохранители. Онисимпатичнее.
Онрассмеялся.
— Ну, этиребятазнаютсвоедело. Лучшиевмирепрофи. Янеза