нниХайдом… — ВпервыегодыактерскойкарьерыМэрилинХайдбылиееменеджером, инаставником, илюбовником. Онаотпилаизбокала. — Азнаете, какяпознакомиласьсним?
Яотрицательнопокачалголовой.
— Онсиделвсвоеймашине. Собиралсяуезжатьизстудии. ОнтолькочтовышелотЗанукаибылоченьзол . Аяшлавстоловуюобедать. Увидевменя, онприказалсвоемуводителюостановиться, открылдверцуисказал: “Садисьвмашину, красотка!”
Последниесловаонапроизнесланизким, гортанным, отрывистымголосом, снью-йоркско-волжскимакцентом. Такрычатлюди, которыевсюжизнькурятсигарыипривыкликричатьнаподчиненных. Мневпервыепришловголову, чтоМэрилинивпрямьнеплохаяактриса, вовсякомслучае, онамоглабыстатьнеплохойактрисой, еслибыпопалавхорошиеруки.
— АДжек, ончто, такойже, какегоотец? — спросилаона.
Натакойвопроснадобылоотвечатьчестно.
— Поканет, — ответиля. — Но, возможно, когда-нибудьонстанеттакимже.
Онавскинулаброви.
— Многиедумают, чтоДжекнесерьезныйчеловек, — объясниля. — Видители, уДжекаврожденноечувствотакта , чеговсегданедоставалоДжо. Некоторыесчитают, чтоэтопризнакслабости. Этоневерно.
Мнепоказалось, чтоонапоняла.
— Акженщинамонотноситсятакже, какегоотец? — спросилаона.
— Джекнетакойциник, какегоотец, — ответиля, глубоковздохнув. — Джолюбитвыигрывать. Этастрастьвнемсильнеелюбвикженщинам. Джекможетвлюбиться. ДовойныонбылвлюбленвИнгуАрвад, ноотецзаставилДжекаброситьее.
— ОБоже. Почему?
— Ну, во-первых, вФБРсчитали, чтоИнга — немецкаяшпионка. Такчто, возможно, Джопоступилправильно…
— АДжеклюбитДжеки?
Яответилоткровенно.
— Поканет. Но, думаю, современемполюбит.
Мэрилинзамолчала, очевидно, думаяобудущем.
— Вынеповерите, — произнеслаонасовздохом, — нояникогданесожалелаосвоихсвязяхсмужчинами. Дажекогдаястрадалаиз-замужчин, этобылопрекрасно. Выпонимаетеменя?
— Этоабсолютнонормально, — заметиля. — Яслышалчто-товэтомродеиотДжоанКроуфорд.
Поеелицупробежалатень, вглазахпоявилсязлобныйогонек.
— ДжоанКроуфорд! — фыркнулаона. — Выдружитесней?
— Данет, — осторожноответиля, чувствуя, чтоидупокраюпропасти. — Джоанкак-топригласиламеняпообедатьснейв “Шамборде”. Онахотелапосоветоватьсяпоповодурекламыфирмы “Пепси-кола”. Напиласьтамводкиисталапредлагатьмнесебя, прямонавидуувсех.
— Авычто?
— Ятактичноотказался, отвезеедомойкмужу, АльфредуСтилу. Вблагодарностьзаэтоонараспустиласплетню, чтоягомосексуалист. Что, конечноже, неправда. Простоянелюблюложитьсявпостельсостареющимидамами, которыевыставляютсебянапосмешищеилихотят, чтобыяснизилплатузасвоиуслуги.
— Значит, мысвамитоварищипонесчастью, — тихопроизнеслаМэрилин, азатемначалабезудержнохихикать.
— Мысвами?
— Комнеонатожеприставала. Сразужепослефильма “Демонпросыпаетсяночью” мыподружились. Иябыланаседьмомнебеотсчастья. Выжепонимаете, тогдаябыланикто, аона — знаменитость, итакдобракомне… Уменятогдабылнеоченьбогатыйгардероб, ионачастоприглашаламеняксебедомой, чтобыямоглавыбратьсебечто-нибудьпоносить. Нопоскольку, каквызнаете, онавдваразатоньшеменя, янемоглавлезтьвеенаряды. Апотом, месяцачерездва, онаоднаждысталаприставатькомне, прямовкомнаткедляпереодевания, гдеяпыталасьвтиснутьсяводноизееплатьев. Вотстерва?
— Ну, авычто?
— Убежала. Приехаладомойкакбыла, безтуфель — ониосталисьунеевшкафу. Потом, когдавпятьдесяттретьемменяназвалилучшеймолодойактрисойгодаияполучилазолотуюмедальжурнала “Фотоплэй”, онасказалакакому-торепортеру: “Моигрудиничутьнехуже, однакоянесуюихвлицовсемподряд!” — Мэрилинсидела, злонасупившись. — Иэтоклеймопристалокомне.
— Икаквынаэтоотреагировали?
Онаодариламеняпрелестнойангельскойулыбкой.
— ЯсказалаЛуэллеПарсонз, чтоменяоченьрасстроилисловаДжоан: ведьярослабезродителейипоэтомутаквосхищенатем, чтоДжоансталапрекраснойматерьючетверымприемнымдетям.
Онарассмеялась.
— Послеэтогооназаткнуласьибольшеникогданеразговариваласомной. Иобомнетожепересталасплетничать. Междупрочим, еслихотитезнать, ясчитаю, чтоунееплоскаягрудь.
Ябылвосхищентем, какумелоМэрилинразделаласьсосвоейсоперницей, какграциозноонананеслаэтотсокрушительныйудар. ВсевГолливудезнали, чтоДжоанКроуфорджестокообходиласьсосвоимидетьми, нониктообэтомвслухнеговорил, ипоэтомуэтотфактнебылизвестенширокойпублике.
— Да, вынеплохоейотомстили, — заметиля.
Мэрилинпередернулаплечами.
— Менясмешалисгрязью? Такоеслучаетсянечасто, ноеслиужкто-тоосмелитсяопорочитьмоеимя, тогдаберегись ! Авыотомстилией?
Якивнул.
— Можносказать, чтоотомстил. Моимклиентомстала “Кока-кола”.
Мэрилинпронзительнорасхохоталасьипоцеловаламеня — наэтотразпо-настоящему, вымазаввесьротгубнойпомадой.
— Вотэтода! — воскликнулаона. — Похоже, мысвамиполадим , Дэйвид! Атеперьзвонитекомунадоипомогитемневыбратьсяотсюда. Уменякучадел!
СтудияМилтонаГринаейнравиласьнеменьше, чемсамМилтон. Онабылапохожанадетскуюплощадку, толькодлявзрослых. МилтонГринустроилсвоюстудиюнакрышеогромногостаромодногоздания, вкоторомрасполагалоськакое-тоучреждение; вокругвозвышалиськаменныеколонны. Снаружи, навыложеннойкаменнымиплитамиплоскойчастикрыши, стоялаувитаявиноградомбеседка, авокруг — садовыескамейкиистолики. Прямоитальянскийпейзаж. Впросторном, свысокимипотолкамипомещениистудиицарилполумрак; здесьбыломногокрасочныхдекорацийистранныхпредметовреквизита: навешалкахвиселистаринныекостюмы, плетеныекорзиныбылидоверхунаполненышляпами, всюдустоялакакая-тоневиданнаямебельисамыеразнообразныеантикварныебезделушки.
КаждыйразпривидеМилтонаейнаумприходиловыражение “сияеткакпятак”. Унегобылитемныепечальныеглаза, круглоелицо, ионнапоминалейзадумчивогомаленькогомальчика. Нотакимонказалсятольконапервыйвзгляд. Саманезнаяпочему, онарешила, чтоименноМилтонсможетспастиееотГолливудаилипоможетрасторгнутьконтрактскиностудией. “XX век — Фокс”.
Длязаправилкиностудии “XX век — Фокс” онанавсегдаостанется “белокуройглупышкой” — такоеужунихсложилосьпредставлениеоней, итутничегонеподелаешь. Занукненавиделее, инетолькопотому, чтоонаотказаласьснимпереспать, аонсчитал, чтоимеетнаэтополноеправо. Ноонакогда-тобылалюбовницейДжоШенка, аДаррилдосмертиненавиделДжо.
ВГолливудевсембылоизвестно, чтоЗанукненавидитееичтовкомпании “XX век — Фокс” ейприходитсянелегко. Онаполучаламассупредложенийотдругихкиностудий — отлюдей, укоторыхиденег, иопыта, исвязейбылогораздобольше, чемуМилтона. Правда, такоесравнениениочемнеговорило: ведьуМилтонаденегнебыловообще, опыта — почтиникакого, ачтокасаетсясвязей, снимниктоиразговариватьнежелал, покаоннеупоминалееимя.
Можетбыть, онаповерилаемукакразпотому, чтооннебылниизвестнымпродюсером, низнаменитымменеджером, ниадвокатом. Любойизтакихагентовсталбынавязыватьейсвоюволюпослеееуходаизкомпании “XX век — Фокс”…
Скинувтуфли, онапрошлавкомнатудляпереодевания, снялаплатьеинаделахалат. ДругипомощникМилтона, ДжоЮла — смуглый, тщедушноговида, нонеимоверноэнергичныйчеловек — просунулвдверьголовуиподмигнулей.
— Примерь-кавотэто, куколка, — сказалон, бросаяейчерныечулки.
ДжоиМилтонявлялисобойполнуюпротивоположностьдругдругу. Джо — подвижный, эмоциональный, Милтон — невозмутимоспокойный; болееуравновешенногочеловекаейвстречатьнеприходилось. Говорилонмалоитактихо, чтоприходилосьнапряженновслушиваться, чтобыпонятьего. Казалось, преждечемвысказатьдажесамуюпростуюмысль, онспособендуматьнаднейцелуювечность. Мэрилиннадеялась, чтоМилтончеловекнеглупый, — ведьонасогласиласьдоверитьемусвоебудущее. Одевшись, онавышлакмужчинам.
Милтонпротянулейкакие-тобумаги.
— Ядолжнаподписатьих? — спросилаона.
Ондолгомолчал, обдумываяеевопрос, аможет, ещечто-нибудь.
— Может, тебелучшесначалапоказатьихадвокату? — предложилон. Какиона, Милтонпроизносилвсефразысвопросительнойинтонацией. “Возможно, поэтомуонмнеинравится”, — подумалаона. Аещепотому, чтоонрасплакался, когдаонарассказалаемупроТиппи.
— Уменясейчасестьтолькоодинадвокат — ДжерриГислер? — сказалаона.
— Джерри? Новедьонжезанимаетсябракоразводнымипроцессами.
— Язнаю.
Последоваладлительнаяпауза. НебылочеловекамрачнееМилтона, когдаонхотелказатьсямрачным, подумалаона.
— ТыещенеговориласдиМаджоонашихпланах? — спросилоннаконец.
Онапокачалаголовой.
— Оу vey .
— Онздесьнипричем, — сказалаона.
— Да, конечно. — Ноеголицовыражалоуверенностьвтом, чтонаихпланыможетповлиятьчтоугодно: ипогода, иеемесячные, иеелюбовныедела, и, безусловно, разводсдиМаджо. — Тебененужнотакяркокраситься, — сказалон, переводяразговорнадругуютему, котораябылаемуближе. ОнмахнулрукойДжо, итотнаправилсякним, несябутылкушампанскогоикоробкускосметикой. Накрывполотенцемеегрудьиплечи, Джопринялсязаработу, времяотвременипоглядываянаМилтона, которыйилипожималплечами, илисогласнокивал. — Пожалуй, тебелучшеобратитьсянекГислеру, акдругомуадвокату? — какбыразмышляя, заметилМилтон. — Онвэтомделенеспециалист.
— ЯмогуобратитьсякАйкуЛюблину? ИликМикиРудину?
— КадвокатуФрэнка? Пожалуй. ТыможешьобратитьсякМики… — УМилтонабылапривычкаповторятьееслова, причемонанемоглапонять, согласенонснейилинесогласен, иливообщенепришелниккакомувыводу.
— Мневажнозаполучитьполовинуакций, — сказалаона, — остальноеменянеинтересует.
Милтонвзялфотоаппаратипосмотрелнанеечерезвидоискатель. Чембыоннизанимался, онвсегдапомнил, чтовпервуюочередьонфотограф.
— Незнаю, Джо, — прошепталон. — Может, волосыпо-другомууложить?
— Самвижу. Неворчи! Яужедумалобэтом. — Онапочувствовала, какпальцыДжовпилисьейвголову. Онраспустилейприческуисталзановоукладыватьволосы, переделываявсе, надчемКеннеттакусерднобилсяутромвгостинице.
— Воттаклучше, — заметилМилтондваждыщелкнувфотоаппаратом. — Таклучше. — Онтихоповторилэтоещенесколькораз. Джоналилдвабокалашампанского, ивдвоемониизучающеуставилисьнанее.
— Натяни-качулки, крошка, — сказалДжо. — Так, чтобыониигралинатебе. — Онпоправилосвещение, затемобошелеесзадиипоставилзадник, обтянутыйчернымбархатом.
Милтонхмурокивнул.
— Тыполучишьнепятьдесятпроцентов, — произнес