видуютому, ктопопытаетсяубитьменя !
Глазаегосияли. Онгордилсяотборнымиподразделениями; вегопредставлениионивоплощалидухромантики. ОнрассказалеймассуисторийосвоихоткрытияхвВашингтоне, излагаяихсогромнымвоодушевлением, словнопотчевализысканнымблюдом. Боббинедавноузналосуществовании “зеленыхберетов”; ДжекбылвосхищенлучшимиагентамиЦРУ, которыеиспользоваливсвоейречитакиеслова, как “внедрение”, испокойно, по-деловомуобсуждали, чемотравленныестрелылучшепистолетасглушителем. Тайныеагентывтемныхочках, укоторыхсвоимноголетниетрадиции, которыепостоянноупотребляюткодовыеназвания, используютпередовуютехнологию — всеонипринадлежаликтойжеособойкатегориибойцов, входиливсоставнебольшойармииДжеймсовБондов, которыевсецелонаходилисьвраспоряжениипрезидента.
Онилежали, укрывшисьизмятымипростынями, иондержалеерукивсвоих.
— Нуичтотытеперьчувствуешь? Ведьтыполучилвсе, чтохотел? — спросилаона.
— Чтоименно?
— Белыйдом. Постпрезидента.
Онответилнесразу.
— Этокакчудесныйстанок, накотороммноголетниктонеработал, — произнесон. — Толькочто-тозадумаешь, оказывается, естьправительственноеучреждение, котороеэтимзанимаетсяилидолжнозаниматься. Надолишьнайтиэтоучреждение.
Онсмотрелвпотолок.
— Иногдамнекажется, чтоясхожусума, — продолжалон. — РядомсомнойдвадцатьчетыречасавсуткинаходитсяпареньизВВСс “футбольныммячом” — такназываетсяпортфель, вкоторомлежатдокументыскодамидлянанесенияядерногоудара. Ипоначалумыслиобовсемэтомнедаютпокоя. Потомпривыкаешь, какиктому, чтотебявсюдувстречаютподмузыкумарша “Приветвождю”, иктому, чтотывсегдадолженпервымпроходитьвдверь, дажееслиидешьсженщиной.
Онпридвинулсяближе, прижалсякнейсвоимбольшим, сильнымтелом.
— ЯездилнаХайд-Парк, чтобызасвидетельствоватьсвоепочтениеЭлинорРузвельт, — сновазаговорилон. — Когдамывходиливдом, яхотелпропуститьеевперед, ноонасказала: “Нет-нет, господинпрезидент, теперьвывсегдадолжнывходитьпервым”. — Джекзасмеялся, ноонавидела, чтонанегоэтопроизвеловпечатление. — ВоткогдаяуслышалэтисловаизустЭлинор, доменядействительнодошелихсмысл…
— Гдеонсейчас?
— Кто?
— Ну, тотпареньскодами.
— Сидитводнойизсоседнихкомнат, утелефоназасекреченнойлиниисвязи.
— Он, наверное, такмечтаетпопастьвэтукомнату.
— Этоужточно . Дачертсним. Главнокомандующийздесья, аонвсеголишьуорент-офицерВВС, такчтокаждомусвое. Актосказал, чтонасветеестьсправедливость?
— Незнаю. Ятакогонеговорила.
— Тыуменяумница, — сказалон.
Рядомскроватьюзазвонилтелефон. Этобылкрасныйаппарат, бездиска. Намгновениеунеевнутривсепохолодело. Авдругпокакому-тоглупому, нелепейшемустечениюобстоятельствэтототсамыймомент, когдаДжекудействительнопридетсявызватьсюдауорент-офицераВВССША, которыйсидитвкомнатенеподалеку.
Джекподнялтрубку.
— Этолиниязасекреченнойсвязи, — сказалон, несколькораздраженно.
Онвыпрямился, тиховскрикнувотболи. Онаподложилаемуподспинудвеподушки.
— Ясамразберусь, переговорюсБобби, — ответилвтрубкуДжек. — Правда, емуэтонепонравится, оноченьсердитнаэтихпарней, но, еслиихпосадитьвтюрьму, онинесмогутвыполнитьзадачунаКубе.
Джекснетерпениемвыслушалговорящего.
— Яжесказал , чтопоговорюсбратом, — произнесонхолодноижестко. — Янехочуслышатьотом, чтоКастротрудновыследить… Меняневолнует , чтоонкаждыйразменяетместоночлега… Найтиего — этокакразивходитввашиобязанности, ясно? — Джексгрохотомшвырнултрубкунарычаг. — Будьонпроклят, этотКастро! — воскликнулон. — Толькоонемислышувсевремя. Можноподумать, чтосудьбаадминистрациизависитименнооттого, избавимсямыотКастроилинет.
— Вообще-тоонмненравится, — сказалаона. — Унегосексуальнаявнешность.
Джексудивлениемвзглянулнанее, налиценеосталосьиследараздражения.
— Знаешь, аведьэтозабавно, — задумчивовымолвилон. — Джекиговориттожесамое… Ятожедумаю, чтооннечуждплотскихнаслаждений, есливеритьинформацииЦРУоеголюбовныхсвязях… — Онпокачалголовой. — НужноотдатьдолжноеэтомумерзавцуКастро, онвсвоемродевыдающийсячеловек. Почему, интересно, те, ктоподдерживаетнас , кажутсятакимисерыми?
— Онинесексуальные.
— Свободныймирдолжензадуматьсянадэтим.
— Усвободногомираестьты, любимый. Этоговполнедостаточно.
— Тебевиднее.
— Да, виднее. Яготоваповторитьэтохотьвсуде.
— Божеупаси! — воскликнулДжекипостучалпоповерхностидеревянногостоликавозлекровати.
— Уверена, Кастропонравилсябытебе, еслибывывстретились, — сказалаона.
— Тыдумаешь?
Онакивнула.
— Может, тыиправа, — задумчивопроизнесДжек. — Онмолод. Умен. Унегоестьмладшийбрат, которыйгораздожестче, чемонсам. Онлюбитсимпатичныхженщиникуритсигары. — Онрасхохотался. — Ипочемуяненазначилтебягоссекретарем. — Онпокачалголовой. — Номыснимнеподружимся. Эйзенхауэрупрощалито, чтовдевяностамиляхотКи-УэстнаходитсякоммунистическаяКуба, амненепростят. Кастронадоубирать. Илимы, илион.
— Яставлюнатебя, — сказалаона, целуяего.
— Этохорошо, — отозвалсяон. Затемдобавилсбольшимсомнениемвголосе: — Оченьхочетсянадеяться, чтотынеошиблась.
34
Отом, чтопроизошловЗаливесвиней[15], яузнализвыступленияЭдлаяСтивенсонаназаседанииассамблеиООН, гдеонснегодованиемдоказывал, чтоСШАнеимеютникакогоотношенияквторжениюнаКубу. ЗатемпозвонилБоббиисказал:
— Немедленноприезжай. Пришелконецнашейнепорочности.
Тутясразупонял, чтобеднягаЭдлайотдуваетсяпередвсеммиромзапромахиДжекаиБоббиичтомыоказались, какговаривалихотец, “поушивдерьме”.
Звонокпослазасталменя, когдаяужевыходилиздома, чтобыехатьваэропортЛаГуардиа.
— ЭтисволочиизЦРУ, — рычалон. — ЯговорилДжеку, чтозавсеЦРУнедалбыидоллара. Тысмотри, чтоонисделалисмоиммальчиком!
ОтдушившегоегогневаДжострудомвыговаривалслова. Егоголосмнепоказалсястранным, словноонбылпростужен; потомяпонял, чтоонплачет.
— Онипогубиликарьерумоегосына , — голосилДжо, и, слышавтрубкеегострадания, ябольшенесомневался, чтоДжекпопалвсерьезнуюпеределку.
СсамыхпервыхднейпребываниянапоступрезидентаДжекпостояннонаходилсяватмосференазревающегокризиса, можносказать, награникатастрофы. Толькопоэтомуясразуиоткликнулсянапризывопомощи. Авообще-тоябылобиженнаДжека, всенемогзабыть, каквысокомерноонбеседовалсомнойнаследующийжеденьпослевыборов. МысМариейвкачествепочетныхгостейприсутствовалинацеремонииинаугурации. Мариябылапольщенаидовольнатем, чтонаходитсявцентревнимания, нояникакнемогсмиритьсяснанесенноймнеобидой, ведьДжектакинесказал, чтоназначитменяпосломвВеликобритании, очемявсегдамечтал. Ну, аМария-то, конечно, былапростоввосхищенииотнашегоновогопрезидента.
Вконцеконцов, еслиянуженДжеку (иродине), яобязанпомочь. ДаиктонеоткликнетсянапризывпрезидентаСоединенныхШтатов? Темболееесливызнаетеегосошкольноговозраста.
Кромевсегопрочего, затишье, наступившеевмоейжизнипосленапряженнойработывовремяпредвыборнойкампании, угнеталоменя; яненаходилсебеместаотскуки. Яскучалнетолькопополитическойдеятельности, но, какнистранно, ипотемпоручениям, которыемнеприходилосьвыполнятьвкачествесвязногомеждуДжекомимафией. УДжекатеперьпоявилисьболееважныедела, даиумафии, видимо, тоже. Ставпрезидентом, ДжекутратилинтерескХоффе, аБобби, которыйдоэтогоклялсяпосадитьХоффувтюрьму, сталминистромюстиции, иунеготожепоявилисьболеенасущныепроблемы — впервуюочередь, проблемазащитыгражданскихправ, атакжепроблеманейтрализацииГувера. ВойнапротивХоффыотошланавторойплан, гангстерыЧикаговздохнулисвободнее, аяизбавилсяотнеобходимостиобщатьсясДжекомРубииРедомДорфманом.
Менясразужепровеликпрезиденту. УДжекабылобледное, опухшеелицо, глазаввалилисьипомутнелиотусталости.
— А, Дэйвид, — произнесон, пожимаямнеруку, — спасибо, чтоприехал. Наэтотразмывлиплипо-настоящему.
— Чеммогупомочь, господинпрезидент? — спросиля.
— Неоткладывая, садисьзателефон, Дэйвид, извонивсем, ктотебечем-тообязан. Необходимоликвидироватьпоследствиякатастрофы! ПереговорисГарриЛусом, ПанчемСульцбергером, БилломПейли… Сделайвсевозможное. Еслитырешишь, чтомненужнопереговоритьскем-нибудь, ясделаюэто, ноимейввиду, янесобираюсьвыслушиватьвысокопарныерассужденияповопросамвнешнейполитикиилиочестностивполитикевообще. Ясно?
— Будетсделано, — ответиля. ЛицоДжеказастыловжесткойнеподвижности, словноокаменело; нанемнеотражалосьникакихэмоций. Япыталсяпонять, чтоскрываетсязаэтойнепроницаемоймаской. Точноязналтолькоодно: еслислучалисьнеприятности, Джекпреждевсеговинилвнихсебя, анедругих.
— Ситуацияоченьсложная? — спросиля. — Чемэтогрозитвсамомхудшемслучае?
Джекиздалглубокийвздох. Онсидел, перенесявсютяжестьсвоеготеланаспинкустулаизакинувногинасверкающуюповерхностьстола.
— Здоровоонименяподставили, — сказалон.
— Кто, кубинцы?
— ЦРУ.
— Надоже, иотецтвойсегодняутромсказалмнетожесамое.
— Онправ. Каквсегда.
Джекпроизнеспоследниесловасгоречью. Хотяунегосотцомибылидоверительныеотношения, однакопрезидентуСоединенныхШтатовнеоченьприятнослышатьотсвоегородителяфразынаподобие “Яведьпредупреждалтебя”. Впрочем, детивсегдаиспытываютстыдиунижение, когдаимприходитсяпризнаватьправотусвоихродителей.
— Какразвиваютсясобытиянаплацдарме?
— Идуткровопролитныебои.
— Подкреплениябудутнаправлены?
— Нет. — ГолосДжеказвучалглухоимонотонно. — Язапретилвоздушныеналетыиобстрелсморя. Ясно, чтоэтопровал, инезачемегоусугублять.
— Унасестьвозможностьвывезтинашихлюдейсплацдармов?
Джексмотрелнасероенебо, губысуровосжаты.
— Скореевсего, нет, — мрачнопроизнесон.
— Понятно. — Другимисловами, этобылпровал, окоторомзналвесьмир, провал, ставшийрезультатомпредательскихинеумелыхдействий; приэтомвсестаралисьуйтиотответственности. ЗлейшиеврагиДжеканемоглибыпридуматьболееразрушительногопосвоимпоследствиям — иболееунизительного — сценария. ДжекбросилвызовКастроипроиграл.
— ГдеБобби? — спросиля.
Джекпокачалголовой.
— Брат — мояглавнаяопора, — ответилон, выговариваясловамедленноитихо. — Этобудетмнеуроком, Дэйвид. ИзвсехлюдейздесьвВашингтонеБобби — единственный, комуямогудоверять.
Д