жеквзялканцелярскуюскрепкуисталскручиватьивыворачиватьее, поканесломал.
— Всеостальныеабсолютнониначтонегодятся , — сказалон. — Когдамырешилипроводитьэтуоперацию, БисселлспенойуртарасхваливалвозможностиЦРУ. “Явашаакула-людоед, господинпрезидент”, — говорилонмне. Акула! Пескарь — вотонкто! Акактолькозапахложареным, онпоспешилспихнутьэтоделонаОбъединенныйкомитетначальниковштабов, акомитетвоспротивилсяэтому. Онисмоглидоговоритьсятольководном: чтовсяответственностьложитсянаменя.
Джексидел, раскачиваясьнасвоемстуле. ВОвальномкабинетестоялаабсолютнаятишина, словноникакогокризисанебылоивпомине. Очевидно, онприказал, чтобыегонебеспокоили.
— Ядумал, сядузаэтотстол, ивсявластьвмоихруках, — продолжалон. — Стоиттолькоприказать, ивсебудетисполнено. Ничегоподобного. Президент — самыйуязвимыйназемлечеловек. Онпостояннонаходитсяподугрозойиотвечаетзавсе, хотярешенияпринимаютчиновники.
ПоследнийразявиделсясДжекомвсегонескольконедельназад, нозаэтовремяон, казалось, постареллетнадесять. Джек, конечно, оправитсяотсвоейнеудачи — онещемолод, силунегомного, ионнестанетдолгопредаватьсяотчаянию, — нопослекатастрофывЗаливесвинейвмоемпредставлениионпересталбытьмолодым. Постпрезидентадосталсяемуценойсуровыхиспытаний, думаля.
— Нет, — сказалон, — такиеоперациинадоготовитьсерьезно. Отнынеянепозволюникакихлегкомысленныхавантюр. Возможно, явойдувисториюкакпрезидент, которыйнесмогвернутьКубувсферунашеговлияния, — правда, этомыещепосмотрим! — ноянехочустатьпрезидентом, из-закоторогомыпотерялиЛаосиВьетнам.
— Честолюбивыйзамысел. — “Иопаснаязатея”, — подумаля.
— Довыполненияещедалеко. — Джеквздохнулиструдомподнялся. — Терпетьнемогуэтисовещания, нопридетсяидти. Этокаквскрытиевморге: кучкаврачейсгрудиласьвокругтрупаипытаетсявыяснить, чтонесработало… Жальтехбеднягнаберегузалива.
— Есликто-тоизнихуцелеет, этотожесоздастнекоторыепроблемы, господинпрезидент.
Онкивнул.
— Отэтогоникуданеденешься. Как-нибудьразберемся.
— Некоторыеизнихбудуточеньнедовольны.
— Нетолькоони. Кое-ктоизтвоихстарыхдрузейоченьусерднонастаивалнавысадкедесанта.
— Измоихдрузей?
— Тызнаешь, окомяговорю.
Японялего, имнеэтонепонравилось.
— Японятиянеимел, чтонашидрузьясвязанысэтимделом, господинпрезидент.
— Ятебеэтогонеговорил. Тебевообщеобэтомничегонеизвестно. ЦРУразработалоотдельныйплан. Хотелизахватитьпротивникавклещи, понимаешь? МафиядолжнабыларазделатьсясКастронепосредственнопередвысадкойдесанта.
— Как “разделаться”?
— Ну, нейтрализоватьего.
— Нейтрализовать?
— Покончитьсним! — раздраженнообъяснилДжек. — Теперьтебеясно?
Япришелвужас — настолькоэтобылонелепо.
— Божемой, Джек, — вскричаля, впервыезабывобратитьсякнемукакподобало. — Янеотрицаю, чтоличносампередалтебеихпредложение, номнеивголовунемоглоприйти, чтотырешишьсянатакойшаг… Этожечистейшаяглупость!
— Нуда. Сейчас, когдаоперацияпровалилась, всетакговорят… МафияоказаласьничемнелучшеЦРУ.
— Мнеэтодавноизвестно. Язнаю , чтоэтозалюди! — Япосмотрелнанего. — Нужнобылопосоветоватьсясомной.
Должнобыть, Джекпочувствовал, чтояобиженнанего: ставпрезидентом, онзабылобомне. Онсмутился, понимая, чтоявправеобижаться.
— Дэйвид, опланеоперациизналоченьузкийкруглиц, какунихпринятовыражаться… — Онужеусвоилтерминологию. — Даивообще, тебелучшебылообэтомнезнать, правда. — Онпомолчал. — Извини, — сказалон. — Яговорюискренне.
— Позвольнапомнитьтебе, чтохорошоэтоилиплохо, ноязавязансэтимилюдьми. Янехочу, чтобыониобвинялименявтом, очемяпонятиянеимел.
— Мнекажется, тебенечегобояться, Дэйвид. ОниобвиняютЦРУ. Именя.
Янебылвтомуверен.
— Ктовелснимипереговоры? Иктобылсихстороны?
— ОниоткомандировалиДжанкану, — осторожноответилон. — ЦРУимелоделосним.
Онкашлянул.
— Вообще-то, многиевыходилисниминасвязь, — добавилоннебрежно. — Ятожеимелснимиконтакт . — Видунегобылвиноватый.
Ябылпоражен.
— ТывстречалсясДжанканой? Кактымогтакрисковать? Тебеследовалопослатького-тодругого. Хотябыменя .
— Да, — неуверенносогласилсяон, киваяголовой. Онбылсмущен. — Да, наверное, такбылобылучше. Теперьэтоочевидно. Нотогдатакойшагказалсяневполнеоправданным, Дэйвид. Необходимобыловстретитьсямнелично …
Онбросилвзглядначасы. Японялнамекипошелвыполнятьегопоручение — договариватьсяспрессой. Джекявнонуждалсявмоейпомощиипонималэто.
Несмотрянавсемоиусилия, последующиенескольконеделькомментариивгазетахбылипростоужасными. Дажетеиздания, которыеобычнобылинастроеныкДжекудружелюбно, теперьнеоченьстеснялисьввыражениях. Номенярадовалоужето, чтониоднаизгазетнеупомянулаомафиивсвязисэтойоперацией. Янемногоуспокоился, азря: черезнекотороевремямнепозвонилБоббиисообщил, что “местныежителиначинаютволноваться”. Оннесталвыражатьсяоткрытымтекстомиговорилболеерезкоираздраженно, чемобычно.
Догадавшись, чторечьидетолюдяхДжанканы, ясказалему, чтобольшенежелаюиметьснимидела.
— Пожалуйста, поговорисними, — попросилменяБобби, когдаяприлетелвВашингтон, поддавшисьнанастойчивыеуговорыегоотца. Боббитеперьопасалсяобсуждатьпотелефонуважныепроблемы, аведьонбылминистромюстицииСоединенныхШтатов! — РадиДжека, — добавилон, зная, чтодляменяэтоубедительныйдовод.
— ЯнезнакомсДжанканой.
— Нуичто? Тызнаешьлюдей, которыезнакомысним.
— Джек, тоестьгосподинпрезидент, далмнепонять, чтоунегоестьпрямойвыходнаДжанкану — наоченьвысокомуровне.
Боббибросилнаменягневныйвзгляд.
— Никогданевспоминайобэтом! — рявкнулон.
Мынаходилисьвегокабинетесобшитымитемнымипанелямистенамивзданииминистерстваюстиции. Боббисиделзаогромнымстолом; уегоноглежаласобака, неприветливыйньюфаундленд. КогдаБрумусуслучалосьукуситького-либоизсотрудниковновойадминистрации, этосчиталосьвысокойчестью, ноянестремилсякподобнымпочестям. Ясвирепопоглядывалнасобаку, аонауставиласьнаменя.
— Ох, ужэтотмойбрат, — тихопроизнесБобби. — Еслибыоннеспешилрасстегнутьбрюкиприкаждомудобномслучае… — Онвздохнул. — Ладно, неберивголову. Снейужевсеулажено.
Тут-тояисмекнул, что, вероятно, человекДжанканы, скоторымвстречалсяДжек, былженскогопола. Какжетакоемоглопроизойти? — подумаля, нопотомрешил, чтомненезачемвникатьвэтодело.
— Япо-прежнемууверен, чтовыходитьнапрямуюсвязьсДжанканойнестоило, — сказаля. — Неважно, черезкакойканал.
— Явнонестоило. Инезачемповторятьещеразэтуошибку. Еслитыхочешьдействоватьчерезсвязного, пожалуйста. Решайсам. Делайвсе, чтосочтешьнужным, лишьбытолькоинформациядошладоадресата.
— Какаяинформация?
— Чтобыонинеболталилишнего.
— Тыдумаешь, онистанутболтать?
— Ядумаю, ониуженачалираспускатькое-какиеслухи, внадежде, чтопрессапредставитихгероями. Этонадопресечь.
ЯнесталспоритьсБобби — сейчасэтобылобесполезно. Джексделалегосвоим “премьер-министром” иглавным “палачом”, наделивеговластьювторгатьсявсамыезасекреченныеправительственныесферы, чтобывыявитьтех, ктонепрошелпроверкунапрочностьи, чтоболееважно, ктообманулдовериеДжека. Боббиужесталисчитатьвторымчеловекомвправительстве, егобоялисьбольше, чемпрезидента, — унегодажеизменилосьвыражениелица. ЭтоБоббиувольнялсработылюдей, которыепроявилинеблагонадежностьпоотношениюкДжеку, натравливалналоговуюслужбунаегооппонентовиизыскивалвозможности, чтобыупрятатьвтюрьмуеговрагов.
Яиспыталоблегчение, выйдяизегокабинета — настроениеБоббимнененравилось, — исразужевылетелвНью-Йорк. Ноотдохнутьмненепришлось. Неуспелявойтивсвойдом, какуслышалтелефонныйзвонок. ЭтобылаМэрилин. Онапросиламеняприехатьпоужинатьсней. Ямечталогорячейванне, мечталпоужинатьводиночествепередтелевизором, посколькуМарияушлавтеатрнакакой-тобенефис. НопоголосуМэрилиняпонял, чтоонастрашноодинока. Поэтомуясразунаделпальтоивышелиздому.
Ужин, которыйпредложиламнеМэрилин, состоялизкитайскихблюд, купленныхвкаком-нибудьбуфете, — япредпочелбычто-нибудьболееприличное. Мэрилинвыгляделаплохо — лицоотекшее, кожапокрытакакими-топятнами, ногтиобломаны, волосыукорнейначалитемнеть. Былоочевидно, чторазводнепошелейнапользу. Яубралсостуластарыегазеты, журналы, конвертыотпластинокисел. Мэрилиннаполнилашампанскимдванеоченьчистыххрустальныхфужера.
— Какэтоужасно , — все, чтопроизошлонаКубе, — сказалаона. — Джек, наверное, сумасходитотвсегоэтого?
— ЯсегоднябылвВашингтоне, встречалсясБобби. Оноченьрасстроен.
— ЯзвонилаДжеку. Настроениеунегоотвратительное. Онговорил, что, еслиперевоплощениядействительносуществуют, онхотелбывследующейжизнибытьнеполитическимдеятелем, акинорежиссером. “Тынедолжентакдумать!” — сказалаяему.
— Кактвоидела? — спросиля.
— Ох, милый! Тынеповеришь! Япрактическиосталасьбезработы .
— Ты?
— Я. Эн-би-сипредложиламнеснятьсявфильме “Дождь”. Знаешь, этопоСомерсетуМоэму?
ОпознанияхдругихлюдейвлитературеиискусствеМэрилинсудилапосебе.
— Нуичтопроизошло? — поинтересовалсяя.
— Онииспугались, узнавомоихпроблемах, — ответилаона. Мэрилиносушиласвойфужерсшампанским. — Воттакиедела.
Меняудивило, чтотелекомпаниямоглаотказатьсяотвозможностипоказыватьпотелевизоруввечерниечасыМэрилинМонро. Должнобыть, ееакциидействительноупаливцене, еслидажетелевизионщикинехотятиметьснейдело.
Онаразломила “печенье-гадание”.
— “Расскажисвоемулучшемудругуотом, чтотебябеспокоит”, — прочиталаона.
— Неплохойсовет.
— Этизапискивпеченьяхумнеевсехпсихиатроввместевзятых.
Некотороевремямыелимолча, слушаяпениеСинатры, — Мэрилинпоставилапластинку. Когдамынаелисьчутьлинедодурноты, Мэрилинопятьнаполнилафужерышампанскими, закрывглаза, откинуласьнаподушки.
— Дэйвид, — произнеслаона. — Тынезабылпросоветвпеченье? Этоясамавыдумала. Можно, язадамтебепарувопросовотом, чтоменябеспокоит?
— Конечно. Вообще-томнесразупоказалось, чтосоветоченьужподходящий, какпозаказу.
— Видишьли, еслиярасскажуобэтомкомудругому, менясочтутсумасшедшей, понимаешь? Уменяестьдруг, мальчикпоимениТиммиХан. Онодинизмоихпоклонников, всюдуходитзамнойвНью-Йорке, кактень. Ты, может, дажевиделего.
— Емулетше