стнадцать? Одетвджинсыиветровку? Лицопечальное, какумаленькогостаричка?
— Точно. Онмнепо-своемунравится. Ипотом, онпреданмне. Кудабыянипошла, онвсегдаждетнаулице, иногдадочасуилидвухночи. Знаешь, иногдаязвонюегоматерииобещаю, чтоприсмотрюзаним, ноонобэтомнезнает…
— Вотэтопоклонник.
— Онбоготворитменя. Янепреувеличиваю. Тиммибоготворитменявбуквальномсмыслеэтогослова. Собаки, которыеуменябыли, итенестакойпреданностьюсмотрелинаменя. — Онаотпилашампанского. — Ноонсовсемнеглупый, знаешь? Онничегоневыдумывает. Какбытамнибыло, сегодняутром, направляясьвстудию, яостановиласьпоговоритьсним, ионсказал, чтоегоограбили. Онбылоченьрасстроен, бедняжка.
— Ещебы. Книмвдомзабралисьграбители?
— Вегокомнату.
Ясудивлениемпосмотрелнанее. Мнебылонепонятно, какоеотношениековсемуэтомуимеюяипочемуиз-заэтогорасстроенаМэрилин. Даичтоможноукрастьизкомнатышестнадцатилетнегомальчишки?
— Тиммиведетдневник, — объяснилаона. — Вотего-тоиукрали.
— Комунужендневникподростка?
— Видишьли, этонесовсемдневник . Внемонзаписываетвсюинформациюотом, гдеябываю — где, когда, вкакоевремяитакдалее.
— Всюинформацию?
— Всю, — снесчастнымвидомподтвердилаона, опустивглаза. — Оноченьнаблюдательныймальчик. Иупорный. Почтиничегонеускользаетотеговнимания.
— Понятно. — Да, мневсесталоясно, иэтопривеломенявужас.
— Тиммибылоченьрасстроен.
— Ядумаю, расстроитсянетолькоТимми.
— Онобратилсявполицию — унегодядяполицейский, — ноегозаявлениеневосприняливсерьез.
— Ясноедело.
— Правда, Тиммисказал, чтоониудивились. Похоже, тутпоработалипрофессионалы?
“Конечно, профессионалы”, — подумаля.
— Может, посоветоватьемуобратитьсявФБР?
Мнетакаяидеяпоказаласьопасной — последствиямоглибытьнепредсказуемыми.
— Недумаю, чтообэтомстоитсообщатьвФБР, Мэрилин, — осторожновозразиля.
— Да?
— Понимаешь, возможно, Джекуэтонепонравится.
Оназадумалась.
— Унегоиз-заэтогомогутвозникнутькрупныенеприятности? — спросилаона.
Янезналответанаэтотвопрос. ОличнойжизниДжекабылоизвестнонемалокомпрометирующихфактов, но, сдругойстороны, достаточнооднойискры, чтобывызватьвзрыв. Крометого, слухиестьслухи, авотинформация, зафиксированнаявписьменномвиде, — этоужедругоедело. Все, чтозафиксированонабумаге, обретаетжизнь; написанныесловаживутдолго. Поэтому, наверное, Джекникогданеписаллюбовныхписем.
— Возможно, ничегострашногоинепроизошло, — обнадеживающесказаля. — Номнекажется, Джеканужновсежепоставитьвизвестность.
— ЯмогусказатьемуобэтомвоФлориде.
— ТыедешьснимвоФлориду?
— Данет. ЯпростодумалаповидатьсясотцомДжека, нуиссамимДжеком, еслионприедет.
Джекивправдуговорилмне, чтохотелбыпровестипаруднейвПалм-Бич, “еслиполучитсяпочислам”. Оннесталобъяснять, чтоэтозачислаичтодолжнополучиться.
— Явродебычитал, чтотысобираешьсявернутьсявКалифорнию? — поинтересовалсяя, раздражаясьнасебязато, чтозадалсвойвопростак, какмогбыспроситьобэтоммужилиотец. “Онанеобязана, — напомнилясебе, — отчитыватьсяпередомнойосвоихпередвижениях”. Итемнеменееуменябылотакоечувство, будтоМэрилинвычеркнуламеняизкругаблизкихлюдей, обманула.
— Сначалаяпоедуповидатьсясмоимбывшиммужем, — ответилаона.
ПослетогокакМэрилинпопалав “ПэйнУитни”, веежизнисновапоявилсядиМаджо. Будучиоченьпорядочнымчеловеком, онискреннетревожилсяоздоровьеиблагополучиисвоейбывшейжены. Думаютакже, онлелеялнадеждувновьсойтисьсМэрилин, и, знаяее, яподозревал, что, возможно, онасамаподалаемуэтунадежду. ДиМаджопо-прежнемучувствовалсебяответственнымзаеесудьбуисохранилэточувстводосамогоконца. Мэрилинзнала, чтодиМаджо — единственныйчеловек, которыйвсегдапридеткнейнапомощь, еслиснейслучитсябеда, и, скореевсего, онабылаправа.
— ЯобещалаотцуДжека, чтоподбодрюего, — продолжалаМэрилин. — Знаешь, онведьбылболен.
Дляменяэтобылонастольконеожиданно, чтояпоперхнулсяизакашлялся. Мэрилинкинуласькомнеисталаколотитьпоспине, покаянаконецнеотдышался. Дляженщиныеекомплекциионаоказаласьнаудивлениесильной.
— Нучто, пришелвсебя? — спросилаона.
Якивнул. СообщениеМэрилинвызвалоуменяудивлениепотому, чтоплохоесамочувствиеДжоКеннеди — авпоследнеевремяоноченьсдал — тщательноскрывалосьотпосторонних. ДажевсемьездоровьеДжонеобсуждалось, — возможно, домочадцыпростостаралисьнезамечатьнедомоганийпосла. ДетиДжопривыкливидетьегоживым, энергичнымивполномздравииитеперьнемоглисмиритьсясмыслью, чтоихотецстановитсянемощнымистарым. Унегопо-прежнемубылострыйязыкиясныйум. НоДжо, всегдагордившийсясвоимкрепким, здоровымтелом, худелскаждымднем, буквальнотаялнаглазах. Егорукисовздувшимисявенамитряслись, ионужепередвигалсяосторожно, пошаркивая, каксамыйнастоящийстарик. СамолюбиенепозволялоДжосмиритьсяснадвигающейсястаростью. ЧтожекасаетсяРозы, тооназадолгиегодысовместнойжизнисДжоприучиласебянезамечатьвсето, чтомоглопричинитьейболь.
Джекзнал, чтоздоровьеотцапошатнулось, — скореевсего, онпонялэтопослеразговорасБобби, которыйбылкСтарикугораздоближе, чемон, — ивосторожныхвыраженияхподелилсясвоимоткрытиемсомной, словноникакнеожидал, чтотакоекогда-нибудьможетслучиться. НаторжественнойцеремониивведенияеговдолжностьпрезидентаДжекпровозгласил, чтоэстафетаперешлакновомупоколениюамериканцев, — таконвыразилсвоенедовольствотем, чтововремяпереходногопериода, тоестьдоофициальноговступленияДжеканапостпрезидента, Эйзенхауэрнаставлялего, какмладшегопозванию. ОднакоДжекещенебылготовктому, чтобыпринятьэстафетуизрукотцаистатьглавойсемьиКеннеди. Джотоженесобиралсясдаваться. Онводиночкупроводилкампанию, пытаясьпровестиТеддивсенатнаместо, котороеранеезанималДжек, — ноэтотпланневызывалособогоэнтузиазмауДжекаиБобби.
— Прошупрощения, — выговориля, наконецпрокашлявшись. — Янезнал, чтоДжексообщилтебеоболезниотца.
Мэрилинскорчиланедовольнуюгримасу, желая, должнобыть, выразитьсвоераздражениепоповодумоихсомненийвтом, чтомеждунейиДжекомсуществуютвполнедоверительныеотношения.
— Детка, Джеквсерассказываетмне. Унегонетотменясекретов… Ну, он, конечно, необсуждаетсомнойпроблемыотставаниявобластиракетныхвооруженийитомуподобное. Ноотом, чтокасаетсяеголично, освоейсемье — обэтомонмнемногорассказывает… Мыблизкинетольковпостели, понимаешь? Сомноюонотдыхаетдушой. Джекрассказываетмнегораздобольше, чемлюбойизмоихмужей. Уменястранноечувство, — мечтательнопродолжалаона, — словноянаконец-тообреласемью. ОтецДжекаприсылаеттакиемилыепослания, идажесестрыегоприсылают. Посолнедавноприслалмнекопченуюсемгу. Онавхолодильнике.
ПопримеручленовсемьиКеннедиМэрилинсталаназыватьотцаДжека “послом”, хотяоннебылтаковымужедвадцатьлет. Чтокасаетсясемги, этопроявлениещедростисостороныпослабылонесовсембескорыстным. Джовложилчастьсвоихденегвкомпанию, котораяимпортировалаизИрландиикопченуюсемгу, ипоэтомунамеревалсядоказатьвсемумиру, чторыбаирландскогоприготовлениякачественнееивкуснее, чемта, какуюкоптятвШотландии. ОндажеуговорилДжеки, чтобыирландскуюсемгуподаваливБеломдоме, нотихоокеанскиекоптильщикискороузналиобэтоминастояли, чтобывБеломдомеподаваликопченуюрыбутолькоотечественногоприготовления.
Страннобылонаблюдать, какМэрилинвьетсебеуютноегнездышко, пытаясьстатьедвалинечленомклана, которыйтеперьстановилсяпервымсемействомАмерики, аведь, всущности, онанеимеланаэтоникакогоправа.
— МненравитсяотецДжека, — сказалаона. — Онтакойвзбалмошный.
— Этоужточно.
— Онтаксильнорасстроилсяиз-завсейэтойвознисКубой.
— Былоотчегорасстроиться.
— Онсказал, чтобыяневолноваласьичтоДжекещепокажетКастро. “Егоднисочтены”, — сказалон.
— Такисказал?
— Гм.
Янаклонилсяивзялеезаруку.
— Мэрилин, — произнеся, — сделайсамасебеодолжение, пожалуйста. Никомуникогданеговориобэтом.
Онахихикнулаипоцеловаламенянапрощание. Весьвечеронаглоталаснотворное, запиваяегошампанским. Нескажу, чтооназасыпалапрямонаглазах, ноговорилаидвигаласьмедленнее, чемобычно, почтикакпризамедленнойсъемке.
— Небеспокойся, — ответилаона, стараясьчетковыговариватькаждыйзвук. — Яумеюдержатьязыкзазубами.
— Менянеинтересуютвсеэтисплетни, Эдгар. Имоегобрататоже, — холоднопроизнесБоббиКеннеди. — Этовселожь. Неужеливыдумаете, что, еслибымыспрезидентомсодержалидлясебяпроституток, мыводилибыихнадвенадцатыйэтажотеля “ЛаСаль” иотряжалиагентовслужбыбезопасностидва-триразавнеделюдежуритьнаэтажеинепропускатьпосторонних? Этовсеравночтоорганизоватьтакоеввестибюле “Вашингтонпост”.
Гувервеличавокивнул.
— Янепринимаюэтисплетнивсерьез, господинминистр. Однакосчитаюсвоимдолгомоповещатьвасолюбыхслухах, которыекасаютсяпрезидентаиегосемьи.
— Пустаятратавремени. Вашисотрудникиоткапываютвсякуючепуху, лучшебыловилипреступников. Ноктосообщилвамэтучушь?
— Горничнаяизотеля “ЛаСаль”.
— Потрясающе!Этовсе?
Гуверпродолжалулыбаться. Всепоглощающаяненависть, которуюониспытывалкновомуминиструюстиции, придавалаемусилиуверенности.
— Нет, — ответилон, — ещеневсе.
— Несобираетесьливыповедатьмнесплетнюосудебномразбирательствеподелуобустановленииотцовства, какнапрошлойнеделе… Есливашилюдиневсостояниираскопатьчто-нибудьлучше, чемсплетни, уменяскоровозникнутсомненияпоповодукомпетентностииздравогосмысласотрудниковФБР.
Гуверположилназаваленныйбумагамистолрядомспепельницей (казалось, еевылепилиназанятияхпотрудувдетскомсаду) школьнуютетрадкувкраснойобложке, накоторойкто-тостарательновывелразноцветнымичерниламиединственноеслово “MARILYN”; точканадбуквой i быланарисованавформесердца. Нижестоялоимя “ТиммиХан”, написанноеменеевитиевато.
— Чтоэто? — спросилКеннеди.
— Этодневник. Может, вывзглянетенастраницы, которыеяпометилскрепками.
Вкабинетестоялаполнаятишина, нарушаемаятолькошелестомпереворачиваемыхстраниц. Боббипросматривалдневниксневозмутимымвидом — оннесобиралсядоставлятьГуверуудовольствие, выказываясвоичувства. Закончивлистатьтетрадь, Боббиположилеенастоливздохнул.
— Откудаувасэто? — спросилон.
— Этоподлинныйдокумент.
— Вынеответилинамойвопрос.
— Мыдосталиэтотдокумент, — началГувер, — чтобызащититьпрезидента.
— Понятно