квпестромкостюме[17], увлекихзасобой, устроиввознюсфутбольныммячом.
Явернулсявдом, попрощалсясЭтельи, севвсвойавтомобиль, приказалводителюехатьваэропорт.
Япыталсяубедитьсебя, чтоБоббиправ, нотакинесмог.
35
Ейсразубросилосьвглаза, каксильнопостарелДжоКеннеди. ПодяркимилучамисолнцаФлоридыпереднейпредсталстарик, идлянееэтобылонеожиданностью.
— Уменярезкиестреляющиеболивруке, — пожаловалсяон. — Иголоваболит. Незнаю, чтосомнойпроисходит, проклятьекакое-то.
Унеевнутривсесловноопустилось. Впоследниенеделисъемокфильма “Неприкаянные” Гейблжаловалсянатожесамое. Этопервыепризнакисердечнойнедостаточности.
— Вамнужнопоказатьсяврачу, — посоветовалаона.
— Ониничертанепонимают, Мэрилин. Япростосильнопростудился, ибольшеничего. Аяужевтакомвозрасте, когдавыздоравливаешьнесразу. Чтоты, яжекаждыйденьпослеобедаиграювгольфиздоровкакбык. — Джожуликоватоподмигнулей, ноееэтоотнюдьнепозабавило: обнаженныевулыбкекрупныезубы, какимибылинаделенывсеКеннеди, делалоегохудоеморщинистоелицопохожимначерепскелета. — Чемтыпланируешьзанятьсявближайшеевремя? — спросилон, явнонежелаябольшеобсуждатьсвоездоровье.
— ВозвращаюсьвЛос-Анджелес.
— Молодец! Нью-Йорксталпаршивымгородом. Евреизаселиивсредствахмассовойинформации, инаУоллстрит. Неуспеешьоглянуться, какнегрыоставятГарлемизаполонятвсеприличныерайоны, такчтоинаулицуневыйдешь, помянимоеслово. Япродалвсе, чемвладелвНью-Йорке, исовсемперебралсяоттуда, поканепоздно. Надеюсь, тысновабудешьсниматься?
— Еслибудутпредложения.
— Будут. Тыжезвезда. — Онрассуждаетоеекарьеретакже, какокарьересвоихсыновей, подумалаона, словноихиееуспехзависелтолькоотегожеланияиволи. Может, ониправ. Ейхотелосьнаэтонадеяться. Киностудия “XX век — Фокс” предложилаейнавыборнесколькосценариев.
Онибылиотвратительны — старые, всемнадоевшиесюжетыилижевторосортныемюзиклыспеснямиитанцами. Вкинокомпаниимногоеизменилось: советдиректоровнабралсянаконец-тохрабростиисбросилстронаненавистноговрагаМэрилинЗанука, которыйтиранилеемноголетподряд. Нотеперь, казалось, никтонеимелнималейшегопонятияотом, какиспользоватьееталант.
— Может, ибудут, — сказалаона. — Нопокачто-тониктонеторопитсяприглашатьменя.
— Этихидиотовтыдолжнапереупрямить. Когдаприедешьтуда, неснимайдом, неостанавливайсявгостинице. Такделаюттолькодураки. Куписебенебольшойприличныйдомик. Еслиненайдешьденег, обратиськомне. Япомогу. Утебядолжнабытьсобственность, Мэрилин. ЯиГлориивсегдатвердилобэтом. Ведьмолодостьикрасотаневечны.
Онасогласнокивнула, какпослушнаядевочка, ипоблагодарилаегозасовет.
Джобросилнанееподозрительныйвзгляд.
— Утебясейчастакойжевид, какуДжека, когдаясоветуюему, каклучшеустроитьфинансовыедела. Онсогласнокиваетитутжезабываетотом, чтояговорил. Вэтойсемьениукогонебылобыдаженочногогоршка, еслибыянесколотилдлянихсостояние. Ну, кактебеДжек?
— Онвотличнойформе.
— Онпостепенновходитврольпрезидента, иэтароль — длянего, — сказалпосол, поправляянаголовещегольскуюсоломеннуюшляпу. — ЭтаисториясКубой, конечно, сильнонавредилаему, ноэтоскорозабудется. Егобудутсчитатьлучшимпрезидентомвека. Наэтотсчетуменянетникакихсомнений.
— Уменятоже. — “Иэтоправда”, — подумалаона. Ейдажестановилосьстрашнооттого, чтоонатакверилавДжека, аведьонавообщенедоверяламужчинам. РадиДжекаонабылаготованавсе, воттолькорасстатьсяснимнесмоглабы. Онадажепредставитьнемогла, чтокогда-нибудьонпотребуетотнеетакойжертвы.
Хлопнуладверцаавтомобиля, изацветущейживойизгородьюнадругомконцебассейназанялисвоипозициидваагентаслужбыбезопасности. Итутжечерезнебольшиеворотавличнуювотчинусвоегоотца, широкоулыбаясь, ступилДжекКеннеди.
— Воттакжизньуменя, — проговорилон. — Держупари, вКремлеитотакнеживут.
— Этоверно, — отозвалсяегоотец. — Однакоониусерднеезанимаютсяделом, теребята. Неплохобыпоследоватьихпримеру.
Поначалуонанепонимала, чтовэтойсемьепростопринятоподдразниватьдругдруга, дажеоскорблять, носамипосебеэтитычкиинасмешкибеззлобны. Постепенноонапришлакзаключению, чтосемействоКеннеди — словнольвывбольшомстаде, длякоторыхстычки — просторазвлечениеипроявлениевзаимнойсимпатии. Ихударыдостаточносильны, ноониникогданепрокусываютдокости; послестычекнателеостаютсялишьнебольшиецарапины, хотябывает, чтоизнихсочитсякровь.
— ЕслибыХрущеввидел, какмыживем, ондавнопровозгласилбывсвоейстранекапиталистическийпутьразвития, — сказалДжек. ОнподошелкМэрилин, обхватилзаталиюипоцеловал. Потомонапочувствовала, какегорукаскользнулачутьнижепоееспине.
Открылисьворота, ипоявилсяДэйвидЛеман. Онаподставилаемущекудляпоцелуя.
— ВоФлоридетывыглядишьболеесоблазнительной, чемвНью-Йорке, — заметилон.
— Тымнельстишь. — Однакооназнала, чтоэтоправда. ОнажеродомизКалифорнии. Солнечныелучивсегдаприободрялиееивселялинадежду.
— МысДэйвидомобсуждаливопросыстратегии, — объяснилДжек. Оннесталуточнять, какиеименновопросы, нооназаметила, чтоподвнешнейрасслабленностьюидобродушиемонскрываетгневиобиду. “КакуюважнуюновостьсообщилДэйвидДжеку, — подумалаона, — еслиемупришлосьехатьснимвоФлориду?”
— Нуикак, мальчики, утряслисвоедело? — спросилпосол. Мэрилинедванерассмеялась. ТолькоДжоКеннедимогназватьпрезидентаСоединенныхШтатовиДэйвидаЛеманамальчиками.
Джеккивнул. Оннаделсолнцезащитныеочки, итеперьонанемоглаопределитьповыражениюеголица, какиечувстваониспытываетиочемдумает. Джекнесталничегообъяснять.
— Боббиправ, — настаивалпосол. — Язнаюэтихпарней. Яимелснимидело. Всеонимерзавцы. Непозволяйимпомыкатьтобой.
— Яинесобираюсь.
— Нуиладно. Пошлиихкчерту. Поверьмне, онипойдутнапопятную, какдворовыешавки. Развеянеправ, Дэйвид?
Дэйвидбылвзамешательстве, ноизобразиллюбезнуюулыбку. Былоочевидно, чтооннесогласенслучезарнымивыводамиДжоКеннеди, хотяМэрилиннепонимала, очемониговорят. Онатакжезаметила, чтоДэйвиднехочетввязыватьсявспорсостариком.
— Возможно, — осторожноответилДэйвид. — Ноясчитаю, чтонезачемслишкомдавитьнаних. Ненадозагонятьихвугол. Дайтеимвозможностьизбежатьпозора. Таковомоемнение.
— Какойтыжалостливый, — вспыхнулДжо. — Жалеешькучкуэтихчертовыхитальяшек. ПустьБоббиразбираетсясними.
— Боббиразберетсясними, — решительнопроизнесДжек, даваяпонять, чторазговорокончен. ОнвзялМэрилинзаруку. — Давай… э… покатаемсянемного, невозражаешь?
Онаподошлакпослуикрепкопоцеловалаего; кожаунегобылавысохшей. Онобхватилеерукой, похожейнакогтистуюлапу, исказал:
— Божемой, будьялетнадвадцатьмоложе! — Джовпилсяпальцамивеетело, словнонадеялся, чтотакимобразомеемолодостьижизненнаяэнергияпередадутсяемуипомогутпродержатьсяещеденек-другой.
ОначмокнулаДэйвида, Джекпопрощалсясотцом. Выйдязаворотаиспустившисьпокаменнымступенькам, онипрошличерезкалиткувгустойцветущейизгородииоказалисьваллее, гдеихждалничемнепримечательныйсерыйавтомобильсзатемненнымистеклами; позадинегостоялидва “автомобиля-дублера”. Возлемашиннаходилисьоколодюжиныагентовслужбыбезопасности, которыепривидепрезидентатутжезасуетились. Еепочтичтовпихнуливмашину, инеуспелиещеагенты, охранявшиеих, занятьместавсвоихмашинахизакрытьзасобойдверцы, какониужедвинулисьсместа.
— УланиСоломеннаяГолованаборту, — сообщилвмикрофонагент, сидевшийзарулем.
Кактолькоонивыехалинаулицу, откуда-топоявиласьбелаямашинаивозглавилакавалькаду. Где-топозадионаразгляделаещеоднумашину.
— Неслишкомливсеэтодемонстративно? — спросилаона. — Наверное, каждыйчеловеквПалм-Бичзнает, ктоедетикуданаправляется.
Джекухмыльнулся.
— Ничегоподобного. Минутпятьназадотпарадноговходадомаотъехалпрезидентскийлимузинсразвевающимисянанемфлажкамивсопровожденииполицейскихмашинсвключеннымифарами. Весьжурналистскийкорпус, освещающийдеятельностьпрезидента, помчалсязаними, но, когдаонивсеостановятсяуклуба “Эверглэйдз” — междупрочим, тудадолгоехать, — ониувидят, какизмашинывместопрезидентавыходитмойстарыйдругЛемБиллингз.
Онарассмеялась.
— Онипоймут, чтотынадулих.
— Нуичто? Этостараяиграв “кошки-мышки”, вкотороймнепринадлежитрольмышки. Полагаю, уменятожедолжнабытьличнаяжизнь. Хотямненесразуудалосьубедитьвэтомслужбубезопасности. — Обаагентанапереднихсиденьяхрасхохотались. Очевидно, имэтаигранравиласьнеменьше, чемДжеку.
Машинасвернуланадорогу, защищеннуюсобеихсторонвысокойизгородью. Переднимиподняливоротагаража, ионивъехаливнутрь, оставаясьсидетьвмашине, покаворотазаниминезакрылись. Одинизагентовоткрылдверьиповелихвверхполестницевзнаменитыйдомик, вкоторомонаужебывалараньше. Посолпредусмотрительноприобрелэтотдоммноголетназад, чтобыприсутствиеегоженывПалм-Бичнемешалоемуразвлекаться.
Джекоткрылдлянеебутылкушампанского. Онаскинулатуфлииплюхнуласьнабольшойбелыйдиванрядомсним.
Здесь, впомещении, избавившисьотпостороннихглаз, Джекпозволилсеберасслабиться, ионасразуувидела, чтоунегоболееусталыйираздраженныйвид, чемейказалосьраньше. Онсовздохомснялтуфлиизакинулногинадиван. Онапритулиласьрядомисталарасстегиватьнанемрубашку.
— Что, сильноустаете, господинпрезидент? — спросилаона, протискиваясвоирукиемуподспину.
— Дауж.
— Таквыведьсамиэтогохотели.
— Сейчасуменясовсеминоежелание.
— Ясчитаю, чтокаждыйдолженполучатьто, чтохочет, — прошепталаона, нежноукусивегозаухо.
Онаповернулась, ионрасстегнулеймолниюнаплатье.
Оналеглананего, прислушиваяськслабому, освежающемужужжаниюкондиционеров. Поначалуейказалось, чтоонанесможетвозбудиться, хотя, когдаДжекприкоснулсякнейвозлебассейна, еетелосрадостьюотозвалосьнаеголаску, нововсейобстановке, окружавшейее, былонечтотакое, чтооназагореласьжеланиемпомимосвоейволи. Джекбылодет, аонаоставаласьводномбюстгальтере; онинаходилисьвтайномдомике, охраняемыевооруженнымиагентами, которыепатрулировалитерриториюихубежища, переговариваясьпорациям; оналежитспрезидентомСоединенныхШтатов, которогоагентыслужбыбезопасностиназывалиУланом, аее, самуюкрасивуюблондинкувстране, — СоломеннойГоловой; и, чтосамоеглавное, близостьДжека — этоединственное, чтоещепридавалосмыслеежизни. Всеостальныечувствапритупились — когдаДжеканебылорядом, онаиспытывалапанический