врачоченьмилый. Онобещал, чтошвапочтинебудетзаметно, ивыполнилсвоеобещание.
— Ичто, неболит?
— Почтинет. Когдаялежалав “Кедрах”, тамлечиласьистараязнакомаяпосла, МарьонДэйвис. Унеерак. Онапозвониламнеисказала: “Похоже, чтомы, блондинки, разваливаемсянаходу”. Яснейсогласна.
— Янесказалбы, чтотыразваливаешьсянаходу.
— О, тыготовсказатьвсе, чтоугодно, лишьбынерасстраиватьменя, — отозваласьона, ивданномслучаеэтобылнекомплимент.
— Мнесказали, чтовсякиностудиявпанике.
— Нуихвсехкчерту, — ответилаМэрилинмилымголоскоммаленькойдевочки. — Чтоямогуподелать, еслиуменяотказалиподжелудочнаяжелезаижелчныйпузырь.
— Этоужасно.
Мэрилинпожалаплечами.
— Самоеужасное, чтояведьехалаповидатьсясПрези. Каково, а? ОтменитьвстречуспрезидентомСоединенныхШтатовАмерики! Он, правда, необиделся. Прислалмнеовчину, чтобыяподкладываласебеподспину, когдалежувкровати. Этуовчинуонподкладывалсебепослеоперациинапозвоночнике. Онсказал, чтоэтоемуоченьпомогло. Аяответила, чтоповезлоовце, потомучтонанейспалДжекКеннеди!
Мэрилинрассмеялась. Настроениеунеебылонеплохое, еслиучесть, чтоменьшечемзамесяцонаперенесладвесерьезныеоперации.
Нежелаярасстраиватьее, яумолчалотом, чтовладельцывсехкрупныхкиностудийполучализлобныеанонимныеписьма, авторыкоторыхгрозилисьпредатьширокойогласкесвязьМэрилинсКеннеди, атакжедругиефакты, итогдадоброеимябратьевКеннедибудетнавсегдаопорочено, а “егошлюхе” придетсяраспрощатьсяскинематографом. Директороднойизкиностудийпоказалмнеэтиписьма, итогдаяпонял, почемуадминистрациякомпании “XX век — Фокс” никакнерешитсяпредоставитьМэрилинработу, — онибоялисьскандала.
ФБРпыталосьвыявитьавторованонимныхписем. Делоэтобылотонкое, такчтоГувериБоббинанекотороевремяпозабылиосвоейвраждеитеперьдействовалисообща. Уменясложилосьвпечатление, чтоэтиписьмасостряпанычеловеком, которыйхорошознаетГолливудиненавидитсемействоКеннедииМэрилиниспомощьюанонимокнадеетсяуничтожитьиих, иее. Ячувствовал, чтонадМэрилинсгущаютсязловещиетени — предвестникиопасностиинесчастья, — идалсебеслово, чтоотнынебудуприглядыватьзаней.
Япопрощалсяи, уженадеваявкоридорепальто, услышал, каконавзялателефони, набравномер, произнеславтрубку:
— Джек, этоя, Мэрилин. — Онаговориладостаточногромко, иябезтрударазобралееслова, хотядверьбылазакрыта.
“Интересно, — думаля, выходяизбольницы, — какдолгоДжекбудетпозволятьМэрилинзвонитьемукаждыйденьичтоонапредпримет, когдаонвсежерешитсяпрекратитьэтусвязь?”
ОнавозвращаласьвЛос-Анджелес. Всечувстваеебылипритуплены. Вовремявторойоперациионаедванеумерлаподнаркозом, потомучтонесказалаанестезиологу, какиелекарстваивкакихдозахприняладооперации. Идажетеперь, спустянескольконедель, унеевсеещекружиласьголоваитряслисьруки, такчтоонаструдомзастегивалапуговицынаодежде. Физическойболионапочтинеощущала, даееэтоинебеспокоило. Ноидушевнаябольпросачиваласьвеесознаниекак-топриглушенноирассеянно — таквтихийбезветренныйденьслухулавливаетгде-товотдалениизвукифортепиано.
ВНью-ЙоркеонавстретиласьсдокторомКрис, и, хотяеемозгбылзатуманенотдлительногоупотреблениясильнодействующихлекарственныхсредств, онавсежезаметилатревогуналицепсихотерапевта. ВстревоженностьдоктораКриспроявиласьещеотчетливее, когдаМэрилинсталарассказыватьотом, чтозапоследниенесколькомесяцевонапереспаласомногимимужчинамииприэтомнразунеиспыталанаслаждения.
ЕйнуженбылтолькоДжек, но, посколькуонивиделиськрайнередко, онапыталасьнайтиутешениевобъятияхдругихмужчин. Лучшетак, говорилаонаврачу, чемпроводитьночьводиночестве, нодокторКриснесогласиласьснейибылаправа: чемчащееепациенткаменялапартнеров, темсильнееонаощущаласвоюникчемностьипоэтомунемоглаизбавитьсяотдепрессии.
ДокторКриссогласиласьпозвонитьвЛос-АнджелесдокторуГринсону, чтобыподелитьсясвоейтревогой, ноГринсондалейпонять, чтоонапростопаникерша. ЕмуудалосьуспокоитьдоктораКрис (котораясчиталасебяличноответственнойзаМэрилин) иубедитьее, чтовозвращениевЛос-АнджелеснеповредитМэрилин. ДокторГринсонпообещалМарианне, чтобудетопекатьМэрилинлучше, чемматьродная, идобавил, чтобеспокоитьсянеочем.
МэрилиннетерпелосьпоскореедобратьсядодоктораГринсона, доверитьемусвоюжизнь, позволитьемуконтролироватькаждыйсвойшаг (вовсем, чтонекасалосьтаблеток). Онапростобылабольшеневсилахзаботитьсяосебе, самостоятельнорешатьсвоипроблемы, чегодобиваласьотнеедокторКрис. Онасейчаснеспособнаприниматьтрудныерешения, твердилаонасебе, адокторГринсонэтогокакразинетребовал. Единственное, чтоееугнетало, когдаоналетелавсамолетевЛос-Анджелес, — этото, чтовсестюардессыказалисьеймоложе, чемонасама.
Оназашлавмагазинчик “Швабе”, чтобывыкупитьпорецептулекарства, — здесьонакогда-точастобываласдругимиподающиминадеждымолодымипарнямиидевушками. Вожидании, покаейвынесутлекарства, онасталарассматриватьпоздравительныеоткрытки. Выбраводнуоткрытку, накоторойбылизображенхмурыйкроликсбукетомцветоввлапах, онапопросиларучкуукассиршиинаписалакрупнымибуквами:
ДорогойгосподинПрезидент,
Розыкрасные, аяхандрю.
Этоткроликрасскажетпротоскумою!
Оченьскучаюповас. Люблю.
Мэрилин
Онапоцеловалаоткрытку; подееименемосталсяяркийследотгубнойпомады. Затемзапечаталапослание, написалаадресДжекавБеломдомеинаобратнойсторонеконвертанацарапала: “SWAK”[19].
УнееужевошловпривычкупосылатьДжекумаленькиеподаркиизаписки. Онапослалаемупарутонкихшерстяныхносковцветаизумруда, приложивкподаркузаписку, вкоторойписала, чтоэтиноскибудутсогреватьего, когдаеенетвпостелисним. Вдругойразонаотправилаемуфланелевуюночнуюрубашкуспосланиемпримернотакогожесодержания, апотом — годовуюподпискунажурнал “Плейбой” (подарокотнее) иещемногоразныхвещичекинтимногохарактера.
Отославемуподароквпервыйраз, онапростохотелапошутить, нопотомэтосталодлянеепотребностьюи, иногдазадумываясьнадэтим, онапонималачто, возможно, Джекотнюдьненаходитэтузатеюзабавной, ноонауженемоглаостановиться. ПослеразрывасАртуромеечувствапоотношениюкДжекуизменились. Мэрилинвсегдалюбилаего, итемнеменеемоглаудерживатьэтулюбовьгде-тоназаднемпланесвоейжизни, скрыватьеевглубинедуши, непозволятьейвыплескиватьсянаружу — тогдаеелюбовьбылакакначинкавторте. Нопотом, помимоееволи, чувствасталиразгоратьсявсесильнееисильнее; казалось, отношениясДжекомзаполняютвсееесуществование, аонвэтовремяначалотдалятьсяотнее. Онасострахомдумалаотом, чтотеряетего…
ОнавернуласьвсвоюквартирунаДоэни-стрит, поприветствовалаМэфа — единственноеживоесущество, которому, какейказалось, онабыланужнаикотороеискреннерадовалосьеевозвращению, — потомпозвониладокторуГринсонуиспросила, приметлионее. Иразумеется, онсогласился.
Секретарша, которуюМэрилиннаняланавремя, вееотсутствиеаккуратноскладывалапочтунаобеденномстоле, авременноработавшаяунееэкономкасодержалаквартирувотносительнойчистоте, хотясМэфоминогдаслучались “недоразумения”, — никтоведьнезанималсявоспитаниембедногопесика.
Мэрилинозадаченноогляделасвоиапартаменты, какбудтоздесьжилкто-тодругой, анеонасама. Онаипальцемнепошевельнула, чтобыпридатькомнатамдомашнийуют, нопосколькуонажилаздесьещедотого, какрешиласьнаразрывскомпанией “XX век — Фокс” ивышлазамужзаАртура, тоейказалось, чтовсяеежизньвпоследующиегодыпростоприсниласьейионавообщеотсюданеуезжала…
Онаразделась, открылабутылкушампанскогоизапилаимнесколькотаблеток, которыеприобрелавмагазине “Швабе”. Расхаживаяпоквартиреобнаженной, онавремяотвремениловилавзеркалеотражениесвоегогологотела; каждыйразейказалось, чтопереднейпривидение, итолькоярко-красныйшрамслужилподтверждениемтому, чтоэтотелопринадлежитживомучеловеку. Онапозвонилавслужбу, отвечавшуюнателефонныезвонкивееотсутствие, ноейсказали, чтониктонезвонил, иотэтогоонаещесильнееощутиласвоюпризрачность — кактакоеможетбыть, чтовсепозабылиосамойзнаменитойисамойсексуальнойактрисеГолливуда! Потомонаприпомнила, чтодалауказаниесекретаршепериодическименятьномереедомашнеготелефона, потомучтоейнадоедализвонкамивсякиеидиоты — люди, которымонадаваласвойномертелефона, сообщалиегосвоимзнакомым, ивконечномитогеегоузнаваликакие-нибудькретины-поклонники… Меняяномер, оналишаламногихнужныхейлюдейвозможностидозвонитьсядонее, ачастоисаманемоглавспомнитьсвойтелефон…
Онавошлавспальню. НадеекроватьювиселидваплакатасфотографиямиДжека, которыебыливыпущенывовремяизбирательнойкампании. Джексмотрелнанеесверхувнизсвоимтвердым, мужественнымвзглядом; этотвзглядпомогалемузавоевыватьголосаизбирателей. Мэрилинпослалаемувоздушныйпоцелуй, чувствуялегкоеголовокружениеотдолгогоперелета, шампанскогоитаблеток; крометого, онамногочасовничегонеела. Затемонанаделабрюкиисвитер. Ейнужнобылопринятьванну, новозитьсянехотелось, поэтомуонапростоналожиланалицомакияж, обвязалашарфомволосыи, взявключиотмашины, пошлавгараж. Севвсвой “кадиллак”, онавырулиланаулицу.
ВкабинетдоктораГринсонаможнобыловойтичерезчерныйход — обычноимпользовалисьпациентыизчислазнаменитостей, нежелавшие, чтобыихвиделипосторонние. ГринсоннепринадлежалкярымприверженцамученияФрейда, которыенастаивали, чтобыихпациентыпринималисеансылежанакушетке, ноМэрилинэтонравилось, таккаквлежачемположениионачувствовала, чтоможетразговариватьсвободнее. Всесвоисамыеразумныеречионапочему-товсегдапроизносила, лежанаподушке.
ДокторГринсонопустилжалюзи, иегоизысканнообставленныйкабинетпогрузилсявполумрак. Онселвкожаноевращающеесякресло; егокрасивоелицодышалотомнымудовлетворением, словноонтолькочтовкусилнаслажденийсженщиной.
— Таккакунасдела? — спросилон.
— Нормально.
— Воткак?
— Ну, вообще-тонесовсем.
— Послеоперационныйпериодникогданебываетлегким. Выперенеслисерьезнуюоперацию. Вернее, двеоперации. Ненадождатьотсвоегоорганизмачуда.
— Вообще-то, ячувствуюсебяхорошо. Ну, тоестьпослеоперацииитакдалее.
— Акаксработой?
— Вотэтокакразменяиугнетает. Наверное, ябудусниматьсясДиномМартиномвтойкартине, если “Фокс” когда-нибудьвключитеевграфик. СтавитьфильмдолженДжорджКьюкор.
— Да, знаю. Исценарийчитал. По-моему, этаролькакраздлявас. Янаполяхнаписалкое-какиесвоипожелания — поповодудиалоговитомуподобное.
ДокторГринсон, какивсевГолливуде, воображал