длявзрослых. Вполитикенепринятосчитатьсясчувствамидругих. Ия, конечно, хорошопонималэто.
ВмоемсознаниивозникобразМэрилин. Мнеследовалобыкак-тообъяснитьей, насколькоопаснодружитьспрезидентом, темболеелюбитьего.
— Тырасстроен, — сказалДжек. — Японимаю. Ноиначенельзя, Дэйвид. Может, утебяестьдругиепожелания… ВедьтыврядлизахочешьпоехатьпосломвМексику?
Япокачалголовой, намгновениепотерявдарречи. ВМексику! Закогоонменяпринимает?
— Слушай, тыподумай, чегохочешь, Дэйвид. Илиуменявдругпоявятсякакие-нибудьидеи, хорошо? Явдолгупередтобой. Тыэтознаешь.
— Знаю, господинпрезидент.
Вдверьпостучали, ивкабинетвошласекретарша. НавернякаеевызвалДжек, нажавнакнопкугде-топодстолом.
— Неотложныедела, — сказалДжек. Мыподнялисьиобменялисьхолоднымрукопожатием. Никогдапреждеянечувствовалтакойотчужденностивнашихотношениях.
Вернувшиськсебевномервгостинице “Хэй-Адамс” — ктомувременияужеокончательновзялсебявруки, — япозвонилпослувПалм-Бич. Менясоединилиснимнемедленно, но, услышавегоголос, янесразуузналего. Этобылпронзительнокрикливый, ворчливый, нерешительныйголос — голосстарика. Ябылпотрясен — имнесталостыдно: попаввкруговоротпроблемДжекавБеломдоме, япозабылоДжо.
— Джексообщилтебеосвоемрешении, нетакли? — спросилон.
“Интересно, начьейсторонеДжо”, — подумаля. Возможно, онсочувствовалмне, но, сдругойстороны, мыслиДжоугадатьтрудно, особеннокогдаречьидето “его” должности — онпо-прежнемусчиталэтотпост “своим” ипоэтомуоченьсердился, еслипрезидентназначалновогопослаСШАвВеликобритании, непосоветовавшисьсним.
— Да, сообщил, — ответиля. — Иразумеется, ярасстроен.
Последовалодолгоемолчание.
— Да, — тихопроизнесон. — Ятакидумал. — Онвздохнул. — Ятутнипричем, Дэйвид. Яхочу, чтобытыэтознал. Поймименяправильно: янедумаю, чтоангличанамэлегантныймагнатрекламногобизнесапонравилсябыбольше, чембиржевойделецсУолл-стрит, дактомужеещеиирландишка, ноясчитаю, чтотызаслужилэтотпост…
Ятожетаксчитал, моихзаслугхватилобыинанесколькотакихпостов. ЯпозвонилДжо, чтобывысказатьсвоенедовольство. ЕслимояперсонанеустраиваетДжекавкачествепославВеликобритании, тогдачегорадиядолженвыполнятьдлянегогрязнуюработу, общаясьсмафией, ипомогатьскрыватьнаиболеегрубыеошибкиегоадминистрации. Ночто-товголосеДжоудержаломеня. Теперьясожалеюобэтом. Тогдадляменябылсамыйподходящиймоментумытьруки, новместоэтогоясталслушатьДжоКеннеди.
Мне. приходилосьнапрягатьслух, чтобыразобратьегослова, — уДжонебылосилговоритьгромкоиотчетливо. Вообще-тоневегоправилахбылоизвинятьсяилихотькак-тонамекатьнато, чтоунихсДжекомслучаютсяразногласияпокаким-либовопросам.
— Сомнойтеперьредкосоветуются, — сказалонинадолгозамолчал. — Очеммыговорили? — смущенноспросилоннаконец.
— Одолжностипосла.
Джоопятьнадолгозамолчал.
— Мыстобойдавниедрузья, Дэйвид, — произнеспосол, — такведь?
— Да, — согласилсяя, пытаясьпонять, кчемуонклонит.
— Разтак, могуяпопроситьтебяободномодолжении?
— Конечно.
— НедержизланаДжека, Дэйвид. Онтеперьнашпрезидент. ОнуженетотДжек, чтобылраньше, нидлятебя, нидажедляменя. Емуприходитсядуматьосвоемместевистории. Ябыоченьхотел, чтобыоностановилсвойвыборнатебе, — возможно, онтожеэтогохочет. Ноондолженприниматьрешениясамостоятельно, амыобязаныподдерживатьего.
— Понимаю, — произнеся.
Японялбольше, чембылосказано. Джекпересталсоветоватьсясосвоимотцом. Оннаконецобрелсамостоятельность. Джо, наверное, былогорькосознаватьэто, ноон, каквсегда, мужественнопринялударсудьбы. Идаженамеревалсязаставитьменясмиритьсясреальнымположениемвещей. Оннехотел, чтобыДжеквмоемлиценажилсебеврага.
— Когдатыприедешьнавеститьменя, Дэйвид? — спросилон. Вегоголосеслышаласьмольба.
Ябылпотрясен — ДжоКеннеди, которогоязналвотужетридцатьлет, всегдаизлагалсвоипросьбывтребовательнойформеибылчуждсентиментальности. ТотДжоКеннединикогдабынезадалтакойвопрос. Явдругосознал, чторазговариваюсчеловеком, которыйнаконец-топонял, чтоскороумрет, истрашнонапуганэтим. Вотличиеотсвоихсыновей, даиотженытоже, Джонебылфаталистом. Есликтовцеломсветеиверилвсобственноебессмертие, такэтоДжоКеннеди. Нотеперьэтойверывнемнебыло.
— Приедунеделичерездве, — сказаля. — Обязательнопостараюсьприехать.
— Замечательно. — Джостарался, чтобысловазвучалитеплоиискренне, ноемуэтонеудалось. — Воттогдаипродолжимнашразговор.
Ужетогда, повесивтрубку, япочувствовалвдушенеприятныйхолодок, какбывает, когдавзимниесумеркизакрываешьшторыикомнатапогружаетсявомрак. Меняохватилопредчувствиенадвигающейсятрагедии, хотяяздравомыслящийчеловекиподобныестрахимнечужды.
Какоказалось, мненеследовалооткладыватьпоездкунадвенедели.
38
— Мнекажется, яговорилвам, чтонежелаюбольшеслышатьподобнуючушь, — раздраженнобросилРобертКеннеди.
Гуверподалсявперед.
— Думаю, этовамстоитпослушать, — настойчивовозразилон. — Поверьте, яискреннезабочусьобинтересахвашегобрата.
Кеннедивздохнул. Неделюназадонобнаружил, чтонью-йоркскоеотделениеФБРсобираетматериалыоборганизованнойпреступностинаосновестатейиз “Нью-Йоркпост” и “Нью-Йоркдэйлиньюс”, ирешил, чтоГуверпришелкнему, желаянанестиответныйудар, исейчасначнетдоказывать, чтоониеголюдинезряполучаютзарплату.
— ЭтоагентпоособоважнымделамКиркпатрик, — сказалГувер. — Онунасведущийспециалистпосредствамэлектронногонаблюдения.
МинистрюстициипристальнопосмотрелнаКиркпатрика, сразужепризнаввнемчестолюбивогопрямогоирландца. Киркпатрикнестушевалсяподеговзглядом — этобылхорошийзнак. Кеннедиуважаллюдей, которыеневыказывалипереднимробости.
Кеннедимрачнокивнул. Киркпатрикпоставилнаполированныйстолпортативныйкатушечныймагнитофон, включилеговсетьинажалнакнопку. Послышалосьслабоежужжание — возможно, этоработалкондиционер, — затемзнакомыйшелестящийголос, похожийнаголосребенка, нополныйчувственности, произнес:
“…Меняпо-прежнемутревожаттежесны…”
Мужскойголос, терпеливый, глубокий, явноголосврача, сказал:
“Расскажитемнеоних”.
“Мневсевремяснится, чтоясобираюсьвыйтизамужзаДжекаКеннеди”. — Последовалапауза. — “Этодаженеточтобысон”.
“Да?”
“Этокакбыпроисходитвмоемсознании, мнеивпрямькажется, чтоэтодолжнопроизойти”.
“Воткак?”
“…ЯсобираюсьвыйтизамужзаДжекаКеннеди”.
“Ничегострашного… Грезы — этопредохранительныйклапаннашегоподсознания…”
“Выдумаете? Но, видители, деловтом — янеуверена, чтоэтопростогрезы…” — Последоваладлительнаяпауза, слышныбылитолькоприглушенныезвукимашинзаокном, затемголосМэрилинМонрочеткопроизнес: “Онивправдусобираетсянамнежениться, доктор, понимаете — онсобираетсянамнежениться!”
РобертКеннедисиделсзакрытымиглазами, какбудтоиспытывалдикуюболь. Онмахнулрукой, чтобыКиркпатриквыключилмагнитофон.
— Спасибо, Эдгар, — усталопроизнесон. — Дальшеяпослушаюсам.
Стоялжаркийденьбабьеголета, ноужебезтогоизнуряющегозноя, откотороголюдипытаютсяукрытьсявдомах, включивнаполнуюмощностькондиционеры.
ВтакуюпогодуДжекиБоббиКеннедидумалиоХианнис-Порте, опрогулкахнаяхтеипикникахнаморскомберегу. Имстрастнохотелосьпоехатьтуда, словнотолькоморедавалоимжизненныесилы. НосейчасонивынужденыбылисидетьвВашингтоне. ДжекиБоббивышливрозарийБелогодома, чтобыподышатьсвежимвоздухом, азаодноипоговорить, неопасаясь, чтоихподслушают. Онивышагивалипосаду, заложивзаспинуруки, склонивдругкдругуголовы, — двабрата, которыетеперьуправлялинетолькостраной, ноиогромнойчастьюземногошара.
— Джек, — говорилБобби, — японимаютвоичувства, ноэтосерьезно.
— Ничеготынепонимаешь.
— Уменятожебыли… приключения. Яведьнедевственник, чертпобери.
Джекрасхохотался.
— Приключения? Значит, этотакназывается? Ая-товсевремядумал, чтотыунасбойскаут.
— Тыисамзнаешь, чтоэтонетак. Однаконаэтотразделопринялосерьезныйоборот, неточтоташуткаобустановленииотцовства, окоторойтвердитмнеГувер.
— Обустановленииотцовства?
— Гуверговорит, чтоунегоимеютсядоказательства, будтотызаплатилкакой-тодевицешестьдесяттысячдолларов, чтобыонанеподаваланатебявсуд. Яприказалразыскатьееипоговоритьсней, аонапросторассмеяласьисказала, чтотыосталсядолженейдвадоллара, которыезанялунее, чтобырасплатитьсястаксистом.
ЭтосообщениезаинтересовалоДжека.
— Какеезовут?
— Жизель. Афамилия — Хьюберт? Хьюм?
— ЖизельХолмс, — поправилбратаДжек, ухмыляясь. — Этобылоосенью 1950-го. Втотгодябаллотировалсянавторойсроквконгрессе, ждал, когдаПолДевернаконец-торешит, чтоемулучше: попробоватьвторойразстатьгубернаторомилисражатьсяпротивЛоджазаместовсенате…
— Тебеповезло, чтоонрешилповторнобаллотироватьсявгубернаторы. Изтебягубернаторполучилсябыникудышный.
— Вотвидишь? Вэтомвсяразницамеждунами. Янедумалополитике. Ядумаложенщинах. СЖизельяпознакомилсявовремяпредвыборнойкампании. Якак-тозаночевалунеедома. Каксейчаспомню. Пожалуй, втовремявовсемМассачусетсенебыложенщины, котораяработалартомлучшенее. Аутромяобнаружил, чтоуменянетссобойденег, поэтомуязанялунеедвадоллара, чтобыдоехатьдоБоудойн-стрит. Кажется, ятакиневернулейдолг. Гдеонасейчаспроживает?
— ВСпрингфилде, штатИллинойс. Оназамужемзастоматологом-хирургом.
— Ничегоудивительного.
— Янепрошу, чтобытыизменялсвоимпривычкам, — сказалБобби, — нотыиграешьсогнем.
— Тольконенадоговоритьсомнойизбитымифразами. Тыпытаешьсязаставитьменяизменитьсвоимпривычкам, аянесобираюсьэтогоделать.
— Чтож, невсеобладаюттакимдаромкрасноречия, какты.
— Прекрати, Бобби. Мыстобойслишкомблизкиелюди, чтобыиз-затакойерундыпортитьотношения. Ялюблюрисковать, такинтереснеежить. Имненравитсяухаживатьзаженщинами, насколькохватаетмоихсил, потомучто — послушайменявнимательно — всеониабсолютнонепохожидругнадруга, асдругойстороны, онивсеодинаковы. И, есличеловекнесчитаетэтотфеномендостаточноинтересным, чтобыпосвятитьегоисследованиюсвоюжизнь, тогдаужянезнаю, радичегостоитжить.
— Знаешь, яведьпришелсюданезатем, чтобымнечиталилекциюосексе…
— По-моему, высЭтельитакнеплохосправляетесь. Похоже, тыхорошоусвоилосновыэтойнауки.
НоБоббиупрямостоялнасвоем.
— Этополит