Япозволялапомыкатьсобой, эксплуатироватьсебя, терпелагрубоеобращение, ноговориласебе: “Ничего, вынесуиэто, затостанузвездой ”. Ядумала: “Когдадостигнуславы, ястанумогущественнойитогдапокажуимвсем!” Но, какоказалось, никакойвластиуменянет. Моегомогуществахватаеттольконато, чтобыдосаждатьим: опаздыватьнасъемки, болеть, отказыватьсявыполнятьто, чегоонитребуютотменя… Моеположениеможносравнитьсположениемжены. Единственнаяреальнаявласть, которойонаобладает, — этосказать “нет” своемумужу, ведьтак?
— Гм.
— Воттакиежеуменяотношенияскиностудией, понимаете? Онадляменявродемужа. Янемогупротивостоятьцелойкиностудии — онабольшеменяисильнее, — новмоейвластисказать “нет”. Ямогусимулироватьголовныеболи. Могуопаздывать. Тоестьямогуотказатьсялечьсмужемвпостель. Японятновыражаюсь?
— Да, — ответилдокторГринсон. — Однакоэтоозначает, чтомоепредположениеверно. Камерадлявас — этофаллос, фаллосстудии, ипоэтомуонавнушаетвамстрах.
— Янебоюсьее. Япростонехочуейподчиняться.
— Это, моядорогая, иестьстрах. — Гринсонсложилладониуголком. — Ну, акаквообщевашидела?
— ЯскучаюпоБобби, — ответилаМэрилин. — Наверное, потомумнеибезразлично, какяиграювэтомфильме. Яхочубытьрядомсним.
— Новедьэтонетаклегкоосуществить?
— Нью-ЙоркгораздоближекВашингтону, чемЛос-Анджелес. Знаете, мнекажется, междунамивозникаетвсебольшеевзаимопонимание. Мыснимпо-настоящемуродственныедуши.
— Этохорошо. Родственнаядуша — этокакразто, чтовамнужно.
— Явсевремязвонюему — три-четыреразавдень. Мыпостоянноразговариваемснимпотелефонувечерами, когдаондопоздназадерживаетсявсвоемминистерстве. Иногдаговоримчасами. Егоинтересуетвсе, чемязанимаюсь, аонрассказываетмнеобовсем, чтоснимпроизошлозадень, освоихделах, осемье…
— Осемье? — ссомнениемвголосепереспросилГринсон.
— Да. Япосоветовалаему, какойподароккупитьЭтельнаденьрождения. Аоднаизегосестердаженаписаламнеписьмо. — Какбывдоказательствосказанного, Мэрилинвытащилаизсумочкидвалисткадорогойпочтовойбумаги. — Онапишет, чтовсяихсемьяоченьдовольнатем, чтомысБоббинашлидругдруга.
Гринсонвстревожился.
— Навашемместеяникомунепоказывалбыэтописьмо.
— Даяинесобираюсь. Простояпытаюсьобъяснитьвам, чтоунассложилисьдобрыеотношения, позитивные, какразтакие, какиевыодобряете. Боббискороприедетсюда. Япростосгораюотнетерпения .
ЛицоГринсонабылоозабоченным. Онсловнопыталсянайтипозитивноезерновтайнойлюбовнойсвязимеждуоднойизсвоихсамыхзнаменитыхпациентокиминистромюстиции, человекомнеменееизвестным, дактомужеженатым, нооткомментариеввоздержался. Егообязанностизаключалисьвтом, чтобыкакможноскореевернутьсвоюпациенткуврабочеесостояние, анелишатьеепоследнихжизненныхсил.
— Да. Ну, иунего, конечно, естьздесьдела, — продолжалаМэрилин. — Онсказалмне, чтохочетприперетькстенеДжиммиХоффу. Онпростосвирепеет , когдаговоритоХоффе. АприупоминанииДжанканыонвообщетеряетконтрольнадсобой. Кстати, яоднаждывстречаласьсним, явамрассказывала? Нехотелабыяоказатьсянаегоместе. Боббиужаснозолнанего… Каквыясняется, Хоффазамешанвкакой-тоафересземлей. ЭтосвязаносостроительствомпоселкадляпенсионероввСан-Вэлли. Онзаставилчленовсвоегопрофсоюзавложитьсбережениявземлю, котораяничегонестоит. ИтеперьБоббиприезжает, чтобывстретитьсясбывшимслужащимпрофсоюзаводителей, которыйсогласилсядатьпоказанияпротивХоффы. ЕгозовутКостяшкаБойл, воттакоеимечко! Еслитакимименемнаградитьперсонажфильма, всеподумают, чтоэтошутка… Вовсякомслучае, яувижусьеБобби.
— Будьтеосторожны, — предупредилдокторГринсон.
— Явсегдаосторожна, — ответилаМэрилин. — Поверьте, ужэтомуменяучитьненадо!
ХоффаиДжанканавиделисьнечасто, предпочитаярешатьобщиеделачерезпосредников. Занимитактщательноследилиправоохранительныеорганы, чтолюбаявстречабыласвязанасбольшимитрудностямииопасностями.
КогдаХоффапотребовалличнойвстречисДжанканой, тотпоначалуотказался. Но, посколькуХоффаникогдапрежденеобращалсякнемусподобнойпросьбой, Джанканавконцеконцовсогласилсяувидетьсясним, хотяинепреминулвысказатьсвоенедовольство: емупредстоялопуститьсявдолгоеиутомительноепутешествие, частопересаживатьсяизодноймашинывдругую, постоянноменятьмаршрут, чтобыизбежатьслежкисостороныФБР.
Ктомувремени, когдаДжанкананаконец-тодобралсядо “виллы” Хоффы — небольшогодеревянногодомикавлеснойчащевМичигане, — онвесьзаледенелотхолодаибылраздражен. Густойсосновыйлессмокрымидеревьяминагонялнанеготоску. Домикемутоженепонравился. Внемстояликаменныйкаминидешеваягрубообтесаннаяипокрытаялакоммебельизсосновойдревесины. Кстенебылаприкрепленапирамида, вкоторойстояли “винчестер” калибра 30/30, винтовкасоптическимприцеломиружьедвенадцатогокалибрапомповогодействия. Кромеэтого, постенамвиселиголоваоленя, мальтийскийкрестинесколькоцветныхфотографийрыб, выпрыгивающихизводы. Другихукрашенийвкомнатенебыло. СлаваБогу, хотькаминпылал. Джанканавзялпредложеннуюемучашкукофесбрендиинесколькоминутсмаковалгорячийнапиток, чувствуя, какпотелуразливаетсятепло.
ОдеждаХоффыкакнельзялучшесоответствовалаокружающейобстановке: шерстянаярубашкавкрасно-чернуюклетку, какулесоруба, старыеплисовыештаны, заправленныеввысокиеботинки. Джанкана, напротив, былвкостюмеизсеребристо-серойангорскойшерстиивсшитойназаказрубашкесгалстуком.
— Видишьтуштуковину? — спросилХоффа. — Этадура — самоеметкоеизвсехмоихружей. ЕслиБобби, этотнеугомонныйнедоносок, этотчертоваристократишка, неоставитменявпокое, япристрелюего.
Джанканапожалплечами. Емуненравилисьлюди, которыевысказываливслухугрозы, аразговорыонасилиивселяливнеготревогу. Разумеется, безнасилиявихделенеобойтись, нообэтомнекричат — простошепотомотдаетсяприказ, вотивсе. Хоффуонсчиталопаснымчеловеком, горлопаном. УженевпервыйразДжанканасожалелотом, чтосвязалсяспрофсоюзомводителей.
Ониселиукаминадругпротивдруга; ихлицаневыражаливзаимнойсимпатии. ТелохранителиДжанканыишоферХоффынаходилисьвмашинахвозледома. Этижедвое, какиполагалось, проявляявзаимноеуважение, беседовалинаедине.
— Янеспростазаговорилоружье, — продолжалХоффа. — Пустьтебяневолнует, откудаяэтознаю, ноБоббисобираетсявзятьсязатебя.
— Онужевзялся.
— Верно, однакотаисториясКубой, то, чтотвоядевицаублажаетДжека, — всеэтотеперьнеимеетникакогозначения. Вседоговоренностипобоку. Джекслушаеттолькосвоегобратишку-молокососа. Сделкибольшенесуществует. Онижаждуттвоейкрови. Имоей.
— Врядлионистануттакрисковать. Зная, чтоямогунемалопорассказатьоних.
— Наэтонерассчитывай. Мнесообщили, чтоДжекплевалнавсенашиугрозы. Очевидно, онрешил, что, еслитыстанешьболтатьопричастностиЦРУккубинскойоперации, онбудетвсеотрицать, возможно, кое-когоизЦРУвыгонитсработы, тебяупрячетзарешетку, автюрьмекто-нибудьпосчастливойслучайностипырнеттебяножомвсердце. Онбудетбаллотироватьсянавторойсрок, шагаяпонашимтрупам, воттакиеунегопланы.
— Откудатебеэтоизвестно, Джимми?
— Отовсюдупонемногу. Во-первых, яустановилподслушивающееустройствовдоменекоейледи, атакжевкабинетееепсихиатра — этово-вторых. Тызнаешь, эталеди — котораяраньшеспаласпрезидентом — теперьзавеларомансБобби, сэтимлицемером, котороговсесчитаютпорядочнымсемьянином?
Джанканасделалудивленноелицо. ОМэрилиниБоббионузналотоднойприятельницы-певицы, котораядружиласПитеромЛофордомибылавкурсевсехголливудскихсплетен, нооннесобиралсяинформироватьобэтомХоффу.
— Посадить “жучка” вкабинетпсихиатра — этобылагениальнейшаяидея, — сказалХоффа. — КтомужеоначасторазговариваетсБоббипотелефону. Онимогутболтатьчасами, представляешь? ТаисториясСан-Вэлли, знаешь? Онивотуженескольколетпытаютсяповеситьнаменяэтодерьмо. Таквот, Боббидажесообщилейфамилиюсвоегоновогоосведомителя, скоторымонсобираетсявстретитьсявЛос-Анджелесе!
— Чтож, этобольшаяудача, — отозвалсяДжанкана, улыбаясь, хотясамсчиталХоффуходячейминойсчасовыммеханизмом, которыйпостояннотрещит. — Нуичтотыпредпринял? — поинтересовалсяон.
Хоффасамодовольноухмыльнулся.
— Тосамое, чтомыстобойсделаемсДжекомиБобби, — созлостьюпробрюзжалон, наклоняяськДжан-кане. — Этогочертовадоносчикапридетсяпуститьврасход, какжеиначе? ЕслиДжекостанетсянавторойсрок, мывсюоставшуюсяжизньбудемлюбоватьсянабелыйсветчерезрешетку.
Джанканапромолчал. ВсеэтоонпонималибезХоффы. Ивсежевынужденбылпризнать, чтоХоффакоевчемправ. ЕслиДжекаКеннедиизберутнавторойсрок, имнепоздоровится.
Однако, думалДжанкана, убийство — любоеубийство — связаносриском. Какнипланируй, всегдаслучаютсянеувязки. Аубийствопрезидента — этонемыслиморискованноемероприятие, настолькорискованное, чтоегосразужебросиловхолодныйпот, когдаонподумалотом, чтосидитислушает, какХоффарассуждаетобэтом. НеужелиХоффанесоображает, чтоеслиемуудаетсяподслушиватьКеннеди, тоитестакимжеуспехоммогутподслушиватьего? РазужБерниСпинделумудрилсявмонтироватьмикрофонвкабинетепсихиатраМэрилинМонро, топочемубыкому-тоещенеподложить “жучка” вдомикеХоффы?
Джанканасидел, думаяотом, какаямерзкаяислякотнаязаокномпогода, ссожалениемглядянасвоитуфлиценоювпятьсотдолларов.
— Пойдемпрогуляемся, — произнесон. — Подышимсвежимвоздухом.
42
Именнотаконаимечталапровестивыходные: вдомеЛофордовбылустроенторжественныйужин, онаион, кинозвездаиминистрюстиции, весьвечервелисебятак, будтоони “простодобрыедрузья”. Втечениенесколькихчасовимпришлосьсоблюдатьприличиявприсутствиигостей, иэтоещебольшераспалилоихстрастноевлечениедругкдругу. НаконецБоббиспоказнойневозмутимостью, котораябылапонятнатольконемногимпосвященным, сказал, чтоедетв “Беверли-Уилшир”, ипредложилподвезтиеедодому. ПриехаввБрентвуд, они, едвапереступивпорогдома, сталисдиратьссебяодеждуДоспальнионитакинедобралисьизанялисьлюбовьюпрямовгостиной, наширокомдиване, которыйонавыписалаизМехико, разбросавподальнимугламкомнатыподушки, чтобыосвободитьдлясвоихутехпобольшеместа.
Боббиосталсяунеенаночь. Лишьоднаждыонспустилсявниз — очевидно, чтобыпозвонитьЭтель, решилаона, потомучто, когдаонвернулся, видунегобылсмущенный. Онанесталаподслушивать, очемонговорилпотелефону, ибылаоченьдовольнасобой.
Еекроватьбыланебольшойиузкой — какисамдом, кроватьпредназначаласьдляодногочеловека, — нотакбыл