– Он жил у вас целый месяц?
– Да, почти. Мы и раньше оставляли Шалве квартиру. Так же как и он нам – дом в Батуми.
– Когда вы вернулись, Челидзе все еще жил в вашей квартире?
– Да. Он нас встретил, привез домой к накрытому столу.
– А «Перстень Саломеи»? Он был на месте?
– Конечно. Мама первым делом попросила показать ей его. Она относилась к нему особо. Считала, что он охраняет нашу семью от несчастий.
– Вы показали ей перстень?
– Показал. Она всегда любила смотреть на него. И в тот раз смотрела особенно долго.
– А потом?
Дадиани посмотрел на меня с некоторой иронией:
– Потом я спрятал перстень в сейф. Запер сейф на ключ. Ключ положил в карман.
– Ключ у вас один?
– Один. Раньше было два, но, когда мы поставили «Перстень Саломеи» на учет государства, один ключ мама отдала в Музей искусств Грузии.
– Вы всегда носите ключ от сейфа с собой?
– Всегда. Раньше же его всегда носила с собой мама. Она была немного суеверна, считала этот ключ чем-то вроде амулета.
– Когда вы вернулись из Цхалтубо, Челидзе сразу уехал?
– Не сразу. Побыл с нами еще дня два. – Дадиани нахмурился. – Видите ли… После приезда маму в этот же день пришлось положить в больницу. Через неделю она умерла…
– Простите, батоно Вахтанг, – извинился я.
Дадиани грустно улыбнулся:
– Вы здесь ни при чем. Ваши вопросы, наверное, не случайны. Зря не стали бы задавать.
– Не стал бы, – подтвердил я и попросил: – Вспомните еще одно, батоно Вахтанг: может быть, вы давали кому-нибудь ключи от сейфа? Совсем ненадолго.
– Нет. Этот ключ я всегда ношу с собой. – Дадиани вытащил из кармана пиджака связку ключей. Положил на стол, отделив один: – Вот он.
Ключ от сейфа можно было отличить сразу. Темный, старинной формы, он резко выделялся среди других. Круглая рукоятка, продолговатый стержень, бородка со сложной системой выемок и зубчиков. Такой же ключ, только из современного металла, лежал у меня в кармане. Я вытащил его, положил рядом.
Дадиани посмотрел удивленно:
– Откуда это у вас?
– Этот ключ был найден в доме Шалвы Челидзе, в тайнике. Остается понять, как Челидзе удалось сделать слепок.
Дадиани хотел что-то спросить, но передумал. Некоторое время молча разглядывал ключ-двойник.
– Слепок?
– Да, батоно Вахтанг. Слепок.
Мой собеседник встал, подошел к окну. Побарабанил пальцами по стеклу. Вернулся, сел:
– Он сделал слепок… Ну что ж, тогда скажу. Десять дней назад Шалва Челидзе приезжал ко мне. Я что-то почувствовал. Но я не мог даже предположить, что дело в этом.
– Вы говорите, десять дней назад?
– Десять дней назад. Переночевал. Уехал на следующий день вечером. О приезде просил никому не говорить.
– Почему?
– Сказал, что на днях уходит в загранплавание и, если кто-то узнает об отлучке, будут неприятности. Поэтому я сначала и не сообщил вам об этом. Не хотел подводить…
Дадиани, занятый своими мыслями, машинально взял канцелярскую скрепку, принялся ее раскручивать, раскрутив, бросил проволоку в пепельницу. Она слегка звякнула.
– Батоно Георгий, что все-таки с Челидзе?
– Челидзе арестован.
– Были серьезные основания?
– Достаточно серьезные. Он подозревается в нескольких особо опасных преступлениях.
Я встал:
– Спасибо, батоно Вахтанг. Ваш рассказ многое прояснил.
Проводив меня до двери, Дадиани удрученно сказал:
– Не пойму только, зачем Шалве был нужен этот ключ. Ведь «Перстень Саломеи» в полной сохранности.
– Мне тоже хотелось бы это понять.
Откровение
Лариса Гогунава жила в центре, в старом тбилисском доме. Поднявшись на второй этаж, я позвонил в резную деревянную дверь. Через минуту дверь открылась. На меня изучающе смотрела красивая молодая женщина со светлыми волосами и большими серыми глазами. Она была в простом на вид платье и легких домашних туфлях. Спросила спокойно:
– Георгий Ираклиевич?
– Он самый.
– Пожалуйста, проходите.
Обстановка в гостиной производила впечатление: все здесь казалось ажурно-воздушным, будто просвечивающим, никакой тяжести, громоздкости.
Лариса кивнула на одну из дверей:
– Давайте пройдем в кабинет. Вот сюда.
В кабинете Лариса предложила мне место за письменным столом, сама села возле в кресло.
Я осторожно положил на край старинного стола свой дипломат. В нем лежали мои основные козыри – документы и вещественные доказательства, тщательно подобранные в Батуми. Первым делом достал копию «Перстня Саломеи».
Лариса даже бровью не повела.
– Лариса, вам знакомо это изделие? – задал я вопрос как можно более миролюбивым тоном. Поскольку она сразу посмотрела на меня неприязненным взглядом, добавил: – Может быть, вы о нем слышали?
Лариса встала, отошла к окну, тронула стоящие в вазе свежие розы. Резко повернулась:
– Милиция уже спрашивала меня об этом перстне. Мне показывали его фотографию. Я сказала, что никогда эту вещь не видела, ничего о ней не слышала. Вы спрашиваете о перстне снова. Почему?
– Мне сказали, этот перстень был у вашего мужа.
– Кто же такое мог сказать?
– Давид Сардионович Церетели. Вы его знаете?
Лицо Ларисы стало скучным. Она отвела глаза куда-то на стену:
– Слышала о нем. Что дальше? Я должна доложить о всех своих знакомых?
Я проследил за ее взглядом. Она смотрела на картину. На полотне был изображен парусник в штилевом море. Явно не хочет поддерживать разговор.
– Лариса, я хочу одного: выяснить истину.
– А я не хочу выяснять истину. Теперь не хочу.
– Почему?
– Неужели это надо объяснять? Разве непонятно?
– Мне непонятно.
– О, бог мой, Георгий Ираклиевич… У меня был муж. Я его любила. По-настоящему любила. Теперь его нет. И с этим ничего уже не поделаешь. Вы можете его вернуть? Не можете! Так о чем теперь говорить?
Лариса снова стала смотреть на картину. Поскольку это был явный намек на конец разговора, мне пришлось сказать:
– Лариса, это был не несчастный случай. Это было убийство. Умышленное, заранее обдуманное убийство.
Лариса вернулась в кресло, долго смотрела на меня ничего не выражающим взглядом. Потом спросила:
– Убийство?
– Да. Вашего мужа убили. Поэтому я и пришел к вам.
– Выходит, меня обманули? В вашей милиции?
– Нет. Сначала считалось, что это несчастный случай. Но потом удалось установить другое.
Достав из дипломата, я протянул Ларисе одну из бумаг:
– Посмотрите. Это выписка из заключения судмедэксперта. Всю бумагу можно не читать, значение имеет лишь одна строчка.
Я показал.
Лариса стала читать, шевеля губами. Подняла глаза:
– Следы металлизации серебром… Что это значит?
– Это значит, одна из ран на голове вашего мужа образовалась от удара серебряным предметом. В машине вашего мужа были какие-нибудь серебряные детали?
– Нет. По-моему, нет.
– Верно. Мы тщательно обыскали машину, но никаких серебряных предметов и деталей не нашли. Вашего мужа сначала ударили сзади по голове серебряным предметом. Потом, убитого или оглушенного, посадили в машину, завели мотор и направили машину в пропасть.
Лариса снова взяла у меня заключение. Посмотрела еще раз. Впрочем, вряд ли она видела, что читает. Сказала почти беззвучно:
– Серебряным предметом… Каким?..
Я достал из портфеля найденный у Джомардидзе кинжал, положил на стол:
– Этот кинжал найден при задержании у особо опасного преступника, некоего Джомардидзе. По кличке Бугор. Никогда о таком не слышали?
– Нет.
– Пока все сходится на том, что вашего мужа ударили рукояткой именно этого кинжала.
Лариса с ужасом посмотрела на кинжал, опустила голову. Я терпеливо ждал. Наконец она заговорила:
– Простите, это все меняет. Если его убили… Если… – Встала с кресла. – Извините, я выйду. Я ничего не соображаю. Я должна побыть одна.
Вышла. Я услышал ее нечеткие шаги по коридору. Ясно, она что-то знает о «Перстне Саломеи».
Изучив все корешки книг на полках, я занялся было осмотром напольных часов, но раздались шаги. Войдя и сев в кресло, Лариса покосилась на все еще лежащие на столе кинжал и копию перстня:
– Простите, что заставила вас ждать. Но вы должны понять. Все это очень неожиданно.
– Я понимаю.
– Люди, которые подозреваются в убийстве Малхаза, они… на свободе?
– Нет, арестованы.
– И сколько их?
– Пока двое.
– Кто это?
– Одного я уже называл. Его зовут Омари Джомардидзе, он же Бугор. Второй – Шалва Челидзе. Он же известен как Сергей Петрович. Слышали о нем?
– Сергей Петрович… Его рекомендовал Малхазу Витя Чкония. Малхаз говорил: Сергей Петрович – интеллигентный человек, с ним можно иметь дело, но я никогда его не видела и не знаю фамилии.
Я выложил перед Ларисой фотографии Челидзе и Джомардидзе:
– Посмотрите, может, кого-то из этих людей вы знаете?
Склонившись над снимками, она покачала головой:
– Нет. Я их не знаю.
– Лариса, вы не предполагаете, из-за чего убили вашего мужа?
– Я не предполагаю, я знаю из-за чего его убили. Из-за этого перстня.
– Вы в этом уверены?
– Да. Ведь Малхаз поехал в Галиси продавать его.
– Кому он собирался его продать?
– Сергею Петровичу.
– Что, муж так и сказал, что едет в Галиси продать перстень Сергею Петровичу?
– Нет, он об этом не говорил. Но договоренность с Сергеем Петровичем была. Мужа с ним познакомил Витя Чкония. Он живет в Галиси. Были и другие признаки, что муж возьмет перстень с собой.
– Как вообще у вашего мужа появился этот перстень?
– Как все появляется? Малхаз меня очень любил. Часто делал подарки. Прошлой осенью, в день рождения, подарил мне этот перстень. Сказал, что перстень мужской, но носит имя женщины – грузинской царевны, которой был подарен, чтобы она надела его на палец своему избраннику. Для меня этот подарок много значил.