– Думаю, смогла бы.
– Лариса Васильевна, сейчас мы вам покажем три пистолета. Вы должны сказать, есть ли среди них тот, который вы видели в куртке своего мужа. Вы готовы?
– Готова.
Я убрал листы. Внимательно осмотрев три пистолета, Лариса без колебания указала на «байярд».
– Вот этот. Это он, я точно помню. Я и слово вспомнила: «байярд».
Сделка
Оформив опознание и отпустив Ларису и девушек, мы с Окруашвили перешли в его кабинет. Усевшись, Манучар достал из кармана куртки завернутую в платок копию перстня. Положил на стол:
– Наконец-то можно поговорить спокойно. Я все выяснил. Кто, чего, кому, как.
– Слушаю с нетерпением.
– Значит, так. Эта копия изготовлена в Тбилиси в мае – июне прошлого года. Автор – Реваз Мгебуа, ювелир, берущий частные заказы. Заказ ему сделал Виктор Чкония. Для выполнения заказа Чкония дал Мгебуа «Перстень Саломеи». Что это был подлинник, Мгебуа ручается, готов подтвердить. Чкония предупредил: заказ срочный, копия нужна в течение месяца, за затратами не постоит. Заказ Мгебуа выполнил в срок, вознаграждение получил. Остальным, по его словам, не интересовался. Чему я охотно верю.
– Манучар, огромное спасибо. Я твой должник.
– Ладно тебе… Вот что, ты с утра хоть что-нибудь ел?
– Ни крошки.
– Я тоже, с твоим перстнем. Сходим в буфет?
– С радостью. Только, ты разыскал Котика?
– Разыскал. И назначил прийти в шесть тридцать ко мне. Пропуск заказан. У нас в запасе почти час. Так что успеем.
Мысленно поблагодарив Манучара еще раз, отправился вместе с ним в буфет. Пережевывая сосиски и запивая их соком, я не мог отключиться от аферы с перстнем. Организатором этой аферы конечно же является Челидзе. В прошлом году он похитил «Перстень Саломеи» у Дадиани, заменив его копией. Десять дней назад, судя по всему, он вернул подлинник. Это ясно. А в остальном – путаница. Зачем Челидзе похитил подлинник? Чтобы продать какой-то старушке? Какой? Ладно, может быть, эта старушка тоже отдаленный потомок князей Дадиани. Но почему тогда старушка продала «Перстень Саломеи»? При этом она неожиданно проявила недюжинный опыт – нашла Котика, опытного посредника, завсегдатая злачных мест. Но тут еще одна загадка. Человек вроде Котика никогда не будет трудиться ради какой-то старушки. Хорошо, может быть, Котик – подставное лицо, работающее на того же Челидзе? Опять же ведь с ролью посредника до этого идеально справлялся Чкония.
Когда мы вернулись в кабинет Окруашвили, часы показывали шесть двадцать пять. Я попросил Манучара сделать при допросе особый упор на выяснение личности старушки. Он кивнул:
– Не волнуйся, будет тебе старушка. Только что-то он задерживается.
– Может, вообще не придет?
– Исключено. Знает: я могу ему попортить жизнь.
Примерно через минуту раздался стук в дверь. Вошедший в кабинет человек в целом соответствовал описанию Ларисы – высокий, модно одетый, с красивым лицом и настороженным взглядом. Прикрыв за собой дверь и по очереди изучив нас, сказал:
– Извините, Манучар Шалвович. Задержался. Обстоятельства.
– Что с вами сделаешь. Садитесь, Манагадзе.
Присев на стул и продолжая незаметно изучать меня, Котик спросил:
– Я слушаю, Манучар Шалвович. Что-нибудь случилось?
– Особенного – ничего. – Манучар достал копию перстня, положил на стол. – Посмотрите, Манагадзе, вам знакома эта вещь?
Котик пристально посмотрел на перстень:
– Возможно, я эту вещь где-то и видел. Всего не упомнишь.
Манучар усмехнулся:
– Котик, за кого ты меня принимаешь? За круглого дурака? «Всего не упомнишь… Может, где-то видел…» Да любой нормальный человек, раз увидев такую вещь, запомнит ее на всю жизнь!
– Не нужно на меня давить, Манучар Шалвович. Ведь если я скажу, что не видел эту вещь, мне ничего не будет.
– Будет тебе что или не будет, решит суд.
– Почему суд? При чем тут суд, Манучар Шалвович? Я ничего не делал.
– Это как посмотреть. Георгий Ираклиевич, у вас есть вопросы?
– Есть.
Я разложил перед Котиком четыре фотографии: Челидзе, Джомардидзе, Гогунавы и Чкония.
– Посмотрите, вам кто-нибудь знаком?
Котик тронул две из них:
– Малхаз Гогунава, Витя Чкония. Третьего не знаю. И четвертого.
– Давно ты видел Гогунаву и Чкония? – спросил Окруашвили.
– Давно. С Чкония я вообще дел не имею. Здравствуй, до свидания.
– А с Гогунавой?
– В принципе тоже. Во всяком случае, в последнее время.
– А не в последнее?
Котик явно колебался. Наконец что-то решив, тронул уложенные на пробор волосы:
– Не помню, Манучар Шалвович. То, что было не в последнее время, было давно.
– Давно… Хороший ответ. А то, что Гогунава и Чкония убиты, знаешь?
Котик нахмурился:
– Не знаю. Слышал краем уха: Гогунава попал в аварию. Но что он убит, первый раз слышу.
– Он убит. Так же, как и Чкония. Сдается мне: здесь не обошлось без твоего участия.
Котик долго сидел неподвижно. Усмехнулся:
– Манучар Шалвович, берете на прихват?
– Никакого прихвата. То, что Гогунава и Чкония убиты, факт. То, что их убили из-за этой побрякушки, тоже не вызывает сомнений. Поскольку ты был связан и с побрякушкой, и с Гогунавой, вывод сделать несложно.
– Но ведь это нелепость! Я здесь ни при чем. Совершенно ни при чем.
– Пока я вижу одно: ты отрицаешь даже очевидные факты, не хочешь говорить о перстне.
– Какие факты? Я все сказал.
– Ничего ты не сказал. Прошу вразумительно объяснить: когда, где и при каких обстоятельствах ты видел этот перстень?
Поджав пальцы на правой руке, Котик некоторое время сосредоточенно изучал собственные ногти, затем поднял глаза:
– Хорошо, объясню. Только можно немного подумать?
– Думай, но учти: нам тоже домой хочется. Так что не затягивай.
Котик вздохнул:
– Прошлой осенью я сидел в «Аджаре». Один сидел, ждал кого-то. – Помолчал, будто решая, стоит ли продолжать, затем усмехнулся, продолжил: – Ну и подсела ко мне старушка. Такая лоховская – дальше некуда. Ей авоськи носить, такой старушке, а не в «Аджаре» подсаживаться к столикам.
– Что значит «лоховская»? – спросил Манучар. – Объясните понятней, Манагадзе.
– Ну простая совсем. Ни в чем ни ухом, ни рылом. Я глаза вытаращил, как ее увидел.
– Пожалуйста, подробней. Сколько лет, как выглядит? Как зовут, адрес?
– Адреса не знаю. Зовут Таисия Афанасьевна. Фамилии не сказала. На вид лет семьдесят.
– Приезжая или местная? Грузинка, армянка, русская?
– Русская, обыкновенная русская старушка. Но по выговору местная. Говорит, как по-русски говорят в Грузии.
Таисия Афанасьевна… Я слышал это имя и отчество. Таисия Афанасьевна… Определенно слышал. Причем совсем недавно.
– И что же старушка? – спросил Окруашвили. – Таисия Афанасьевна?
– Старушка долго извинялась, а потом говорит: «Молодой человек, хочу попросить об услуге. Вы что-нибудь понимаете в драгоценностях? Есть у меня фамильный перстень, хочу продать». Я, естественно, проявил интерес. Ну и достает из своей сумки. Посмотрите, говорит. Стал я его смотреть, а сам чуть со стула не падаю. Ка-амень… Таких сейчас вообще не бывает. Даже на выставке.
– Ты хочешь сказать, это был настоящий бриллиант? – спросил Окруашвили.
– О чем вы, батоно Манучар! Я все же не фраер. Самый настоящий бриллиант. Слеза. Одна дорога – в Алмазный фонд.
– Ясно. Дальше.
Котик отвел глаза:
– Ну дальше… Дальше я решил эту старушку осадить малость. Вещь, говорю, интересная, но надо проверить, оценить. Оставьте, берите любой залог. Она ни в какую. Ничего, мол, не нужно проверять. Или помогите, или я обращусь к другому. Спрашиваю, сколько хочет. Она: «Сто тысяч, сразу и без всяких проверок. Если у вас таких денег нет, найдите покупателя. За услугу я вам заплачу пятьсот рублей». Сам я сто тысяч не мог набрать, хоть лопни. А она тут и говорит: «Вы знаете Малхаза Теймуразовича Гогунаву?» Я говорю: «Конечно». – «Так вот, сведите меня с ним. Он купит. А с меня комиссионных пятьсот рублей».
– Она первая назвала Гогунаву? – спросил я.
– Первая. Я еще подумал: не такая уж лоховская это старушка. Мне что, пятьсот рублей на дороге не валяются. Говорю: «Хорошо, сведу». Малхаза я хорошо знал. Не скажи старушка о Гогунаве – сам бы ему предложил.
– Значит, ты сказал о перстне Гогунаве? – продолжил допрос Окруашвили.
– Сказал.
– И что Гогунава?
– Согласился посмотреть.
– Ты с него что-нибудь взял за это?
Котик отвел глаза:
– Взял. Штуку.
– Понятно. Дальше.
– Дальше мы встретились. Вчетвером. Малхаз, я, эта Таисия Афанасьевна и Глонти, ювелир.
– Где?
– Прямо на улице. В машине Малхаза.
– Где именно?
– Около Песков[26].
– Встретились и что?
– Все. Малхаз посмотрел перстень и взял. Отгрузив Таисии Афанасьевне сто штук.
– Глонти проверял перстень?
– Проверял. Сказал, полный порядок, можно брать.
– Понятно. – Окруашвили откинулся на спинку стула, усмехнулся. – Слушай, Котик. Ты ведь неглупый парень. Неужели думаешь, я поверю этой байке.
Подняв глаза, Котик довольно умело изобразил обиду:
– Манучар Шалвович, вы что? Какой байке? Где я соврал?
– Соврал, соврал.
– Да что вы, Манучар Шалвович! Чистая правда от и до. Да вы спросите… Глонти. Зачем мне врать?
– Не знаю зачем. Но знаю точно: соврал.
– Да, Манучар Шалвович, в чем вранье-то?
– Знаешь сам, в чем вранье. – Окруашвили смахнул со стола пылинку. Котик, ну кого ты пытаешься обмануть? Неужели я поверю, что ты так спокойно уступил Гогунаве этот перстень?
– Почему же нет? Я для Малхаза и не такое делал. Я ж говорил, что все равно сто тысяч не набрал бы. Нет у меня таких денег.
– Деньги здесь ни при чем. Говоришь, старушка была совсем простенькая? Вроде божьего одуванчика?
– Ну… да.