— Разве слугам можно сплетничать с гостями? — Не дождавшись, когда слуга откроет дверь в кабинет, вошла сама и замерла на пороге, встретившись глазами с Яном. Увидеть его рядом с Кастаном Стоммой, словно они являлись соратниками или даже друзьями, оказалось сродни ледяному купанию.
— Нима Войнич, — с осуждением в голосе объявил слуга, хотя и без официальных представлений было очевидно, что именно я вошла в кабинет. Однако только хозяин дома повел бровью, как дворецкий ретировался в коридор и тихо прикрыл за собой дверь. Наверное, собирался подслушивать.
— Зачем вы за мной послали? — обратилась я к судебному заступнику. — Мировой судья объявил дату слушанья?
— Катарина, вы хотите уничтожить Чеслава Конопку и навсегда забыть про суд? — небрежным тоном спросил он, словно предлагал откушать хлебушка с маслицем.
Предложение показалось настолько нелепым, что я не сразу осознала, что Кастан не шутил.
— На сколько лет каторги потянет авантюра?
— Не переживайте, Катарина, у вас лучший судебный заступник в королевстве, — усмехнулся он, не понимая, что я вовсе не иронизировала.
— Тогда почему лучший судебный заступник Алмерии не хочет встретиться с послом в стенах мирового суда?
— После того, что с вами сделал Конопка, я не желаю, чтобы он ушел от ответственности.
От меня не укрылось, что Кастан нарочно пропустил уважительную приставку «суним».
— И каков план?
— Присядете? — Он указал на диван, и мне оставалось лишь подчиниться. Подчеркнуто игнорируя Яна, я уселась и расправила юбку.
— Ваша колонка принесла Конопке гораздо больший вред, чем вы думаете. Он стоит у обрыва, осталось только подтолкнуть его вниз, — начал Кастан.
— И как нам это сделать?
— Завтра во время праздника он будет вручать награды за заслуги перед Алмерией и наверняка захочет покрасоваться перед газетчиками. Ваша задача задать вопрос о самоубийцах. Я обеспечу присутствие нужных людей, а Ян присмотрит за вами.
Я покосилась на бывшего помощника с доброй долей скептицизма. По моему мнению, ему самому требовался присмотр.
— Чем мне это поможет? — усомнилась я. — Мы все знаем, что лучшим доказательством моей невиновности является сама Анна.
— Она появится вечером в постановке на мэрской площади.
— Вы сейчас издеваетесь?
— Катарина, есть одна вещь, о которой вы еще не знаете… — Он явно надо мной насмехался.
— Не продолжайте, — отозвалась я.
Тут наш в высшей степени странный разговор прервал осторожный стук, даже не стук, а шуршание, словно мышь точила деревянный косяк. Дверь тихонечко приотворилась, и в кабинет бесшумно проникла Жулита, в отличие от меня, пережившей в последние дни огонь, воду и испытание высотой, потрясающе красивая и обидно свеженькая.
Похоже, некоторым «смерть» действительно была к лицу.
В фойе предела Изящных Искусств, где проходило вручение королевских наград, набился народ. Недовольно переговаривались не пропущенные на праздник газетчики, подпирала стенку сочувствующая публика, надеявшаяся поглазеть на наряды богачей, и целый сонм городской стражи, вынужденной играть роль цепных псов.
Некоторое время я следила за охраной, позволявшей пройти дальше, на мраморную лестницу, только по специальным приглашениям. Было душно и шумно, недовольные газетчики, стоявшие рядышком со мной и Яном, не выбирали вежливые слова, чтобы выразить недовольство, — ругались, не обращая внимания на внешне безучастную стражу. Время до начала церемонии стремительно таяло, а мы не приблизились к залу, где проходило вручение, ни на шаг.
Тут в холле появилась колоритная, хорошо одетая пара, остановилась рядом с охраной. Мужчина принялся разыскивать приглашение, похлопал себя по карманам и, не отыскав, что-то быстро заговорил. Волшебным образом стражи расступились, пропуская супругов на мраморную лестницу.
— Пойдем, — позвала я, придумав, как попасть на праздник.
Мы выбрались из душного здания под унылый моросящий дождь. Если мне правильно помнилось, раньше на соседней улице стояла лавка готового платья, где институтки и академисты брали напрокат наряды для танцевальных вечеров.
— Разве нам не надо попасть внутрь? — проворчал Ян.
— Надо, — согласилась я и, накрыв голову капором, спустилась на залитую лужами пешеходную мостовую. — У меня есть план.
— Мне стоит испугаться?
— Не знаю. Как насчет того, чтобы жениться на мне?
Отставший от меня помощник закашлялся и выдавил:
— Прямо сейчас?
— А что тебя смущает? — лавируя между дорогими экипажами, не поняла я.
— В принципе меня ничего не смущает, но если я женюсь без благословения твоего отца, то его друзья от меня мокрого места не оставят. Кудрявый Джо мне шею свернет…
— Лысый Джо, — машинально поправила я и бросилась через дорогу перед приближавшейся каретой.
Ян дернулся было следом, но не поспел и тут же едва не заработал удар хлыстом от разозленного кучера. Он увернулся машинально, кажется, даже не осознавая до конца, что подвергся опасности, словно тело двигалось по привычке, и прикрикнул:
— Подожди меня! Вместе зайдем в молельню!
— О чем ты вообще толкуешь? — себе под нос пробормотала я и тут, наконец, заметила скромную молельню с тусклой спиралью на длинном шпиле и потемневшими от дождя стенами.
Между нами с Яном грохотали по брусчатке тяжелые экипажи, усталый мерин потащил нагруженный сундуками пригородный омнибус. Когда напарник, наконец, оказался рядом, то кивнул на открытые двери храма:
— Я готов.
— А как же Лысый Джо? — ехидно полюбопытствовала я. — Не боишься, что он сделает меня вдовой сразу после первой брачной ночи?
— Меня больше волнует, чтобы он не сделал тебя вдовой еще до первой брачной ночи, — с мученическим выражением на лице пробормотал приятель. — Но еще больше я боюсь, что твой отец отрежет мне… До конца жизни лишит претензий на любую брачную ночь…
Не удержавшись, я звонко рассмеялась.
— Ты считаешь, он пошутил? — справедливо усомнился Ян.
— Ты не знаешь моего отца, он никогда не шутит, когда обещает кому-нибудь что-нибудь отрезать. — Я вытерла выступившие на глаза слезы. — Но я не настолько зла на тебя, чтобы заставлять жениться по-настоящему.
Наша ссора длилась несколько дней. Приятель не объявлялся, и, не в силах выкинуть его из головы, я изучала фолиант, где говорилось, что с древнего языка имя Ян переводилось как «двуликий». Удивительное совпадение, учитывая характер парня.
Лавка готового платья ломилась от нарядов и пахла лавандовыми шариками, отпугивающими моль. Сидевший за кассой хозяин читал последний роман авторства Бевиса Броза, скандального писателя эротических историй, и при нашем появлении оторвался от книги лишь на секунду. Поздоровался с апатичным видом и вернулся к чтению.
Чтобы выбрать что-нибудь приличное, без отвратительных масляных пятен, разводов от красной помазули для губ и желтых кругов под мышками, пришлось перекопать добрую половину вешалок. Наконец наряд нашелся, и я удалилась в чулан, превращенный в раздевалку с монструозной вешалкой и кривым зеркалом, расширявшим фигуру в талии.
Натянув красное платье с остромодным турнюром,[12] кое-как я застегнула на спине длинную молнию, надела болеро и нацепила на голову совершенно нефункциональную крошечную шляпку с черной вуалью. На мой непритязательный вкус, головной убор смотрелся на обрезанных волосах, кое-как приглаженных послюнявленными пальцами, как на корове седло, но он отлично подходил к наряду и превращал меня в очаровательную деву, завсегдатая женских салонов.
Я приоткрыла дверь и выглянула в торговый зал, проверяя Яна. С задумчивым видом, заложив руки за спину наряженный в приличный сюртук и брюки со стрелками, он дожидался моего появления.
— Эй! — позвала я и бочком вышла из раздевалки. При виде меня приятель вдруг поменялся в лице, на шее нервно дернулся кадык. Возникла долгая странная пауза. Мне сделалось ужасно неловко и, разгладив на юбке несуществующую складочку, я предположила:
— Перебор? — Я схватилась за шляпку. — Сейчас выберу что-нибудь поскромнее…
— Нет! — выпалил приятель, перехватывая мою руку. — Оставь все, как есть. Ты отлично выглядишь.
— Ты тоже неплохо. — С улыбкой я хлопнула Яна по плечу.
В качестве залога пришлось оставить пару серебров и собственную одежду, сложенную аккуратными стопками.
Мы вышли из лавки и в нерешительности замерли под матерчатым козырьком. Шлепать по лужам в ярком длинном платье было странно. Приподняв подол, я решительно направилась к наемным экипажам и вынудила Яна заплатить вознице за обычную поездку, хотя карета всего-то повернула на соседнюю улицу. Зато наше появление перед зданием предела Изящных Искусств выглядело по-настоящему эффектным.
Ян помог мне выбраться из кареты и подал руку, чтобы я не растянулась на ступеньках, запутавшись в длинном подоле. С независимым видом мы вошли в фойе, и народ зашушукался, споря о том, кто из аристократов приехал на праздник.
Мы остановились у охраны. Со скучающей миной, глядя поверх плеча настороженного стража, я манерно протянула:
— Милый, где наше приглашение?
С дурацким видом Ян принялся похлопывать себя по карманам, притворяясь, будто забыл приглашение.
— Простите, нима, — пробормотал страж извиняющимся тоном, — но без карточки я не имею права пропустить вас.
Демонстрируя высшую форму презрения, я фыркнула в сторону и протянула:
— Милый, сделай с этим что-нибудь.
— Что? — Лицедейским талантом Святые Угодники Яна определенно обделили. Покрываясь нервической испариной, он сунул палец за ворот рубашки, как будто вслух заявил, что мы самозванцы.
— Ты спрашиваешь у меня? — делано возмутилась я и с презрительным видом покосилась на стража.
— Вызвать Кастана Стомму? — обратился ко мне Ян.
— Лучше сразу Чеслава Конопку, — протянула я. — Пусть разберется, почему охрана не пускает его друзей на вручение? Раз пригласил нас, пусть отвечает за последствия. Мы столько времени потратили на дорогу и если не сможем