– Прости меня, – шепчет Лоренц. Кажется, хозяева не стали отключать звук, решив, что воспитание будет более действенным, если слышать крики друг друга.
Когда кинжал вошел в мой живот, сначала я почувствовал только сам укол, а потом – как лезвие проходит сквозь тело и пробивает желудок. Обрадовавшись новой жертве, в меня снова ворвалась боль – пронзенные органы будто полили кислотой. Я снова закричал. Мрамор, сковавший тело до пояса, позволял лишь заходиться в крике и бешено мотать головой.
– Достаточно, теперь следующий, – голос не отражал оттенков эмоций, но улыбка на лице ребенка становилась все шире и шире – тень осталась довольна результатом экзекуции.
Лоренц, сотрясаемый дрожью, выронил орудие пыток. Странным образом боль прекратилась, едва лезвие вышло из раны. Видимо, магия кинжала заставляла душу чувствовать фантомную боль, а у меня появились несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Следующим оказался длинный тощий парень. Он со страхом смотрел на оружие, вероятно, представляя себя на моем месте, но ударил без раздумий. Кинжал вошел куда-то в ребра, рассекая плоть и пронзая легкое. Боль была сильной, но, по сравнению с предыдущим разом, терпимой. Где-то к середине дня я начал привыкать к боли. Она не стала слабее, но я уже мог сдерживать себя и не кричать каждый раз, когда кинжал входит в тело. Проклиная все вокруг, я все равно чувствовал, что поступил правильно. Я даже пытался отвлечься, представляя, как отсекаю тени голову. Тварь совершила ошибку – пытаясь сломать меня, она сделала меня только сильнее. Я перестал бояться боли, я ее ненавидел.
К истязаниям моей несчастной плоти все относились по-разному. Когда оружие оказалось в лапах старика, который не помнит своей земной жизни, я по его беззубой улыбке понял, что сейчас придется особенно туго. Дряблая рука начала медленно подниматься к голове, а потом лезвие медленно вошло в мой глаз. Резкая боль, слепота… Я давился криком, пока мерзавец, безумно хихикая, ковырялся кинжалом в моем лице. Я плюнул в садисту в его гадкую улыбку, и, судя по тому, что лезвие глубже проникло в глазницу, попал.
– Хватит, – прозвучал равнодушный приказ. Как только лезвие вышло из глаза, зрение вернулось, и я увидел, как тварь плывет по воздуху к моему мучителю. – Ты заслужил награду.
Из серой мантии костлявая рука извлекла яблоко и кинула его мерзавцу. Подобрав его с пола, старик тут же сел и вонзил в подачку свои гнилые зубы. Он выглядел как шакал, грызущий кость. Обитатели Ада смотрели на него с презрением, но и завистью – каждому хотелось ощутить давно забытый вкус. Но то, что получить яблоко такой ценой больше не захотел никто, вселяло надежду.
Последним в очереди был худой паренек, которому на вид дашь не больше пятнадцати. Никогда его раньше не замечал, хотя, судя по тому, что он угодил на воспитательный сеанс, за столом парень сидел не далеко от меня. Взяв в руки кинжал, он посмотрел мне в глаза – кроме старика, парень был единственным, кто осмелился это сделать. Но, в отличие от старого садиста, в глазах его не было никакого желания меня резать, скорее наоборот. Он набирался смелости. Кинжал остановился в паре сантиметров от меня.
– Я не буду этого делать, – он произнес слова тихо, но решительно. И бросил кинжал на пол.
– Значит, ты окажешься на его месте, – тень подняла руку, и мрамор под ногами смельчака начал дрожать.
– Дурак, ударь меня! – я закричал на него. Потерпеть мне оставалось совсем немного, я не хотел, чтобы этот человек оказался на моем месте. – Бей! Быстрее!
Парень заметался. Он не знал, как лучше поступить, но, увидев мой взгляд, все же поднял кинжал и вонзил мне в бок. Видимо, на земле его обучали на медика. Кинжал прошил тело, но не задел ни одного органа. Чтобы не подставлять его, я старательно изобразил гримасу боли на своем лице и застонал. От неожиданности парень чуть не выдернул кинжал, но я успел ему подмигнуть, давая понять, что все более-менее в порядке.
– Амадео, – представился я, когда лезвие вышло из тела.
– Ренато, – шепнул он в ответ прежде, чем пойти на свое место.
Если честно, я не ожидал увидеть тут такого человека, как Ренато. Даже в Аду остались люди, готовые проявить смелость. Правда, такая смелость очень тесно граничит с безрассудством, но все равно вызывает уважение. Думаю, на Земле мы могли бы подружиться.
– А теперь второй урок, – тень вновь заговорила устами мальчика. – За проступок одного отвечают все.
Мои мраморные путы рассыпались, я упал на пол. Подняться нет ни сил, не желания. Все, чего я хочу – просто лежать на полу. Тень вновь подняла руку, и на пол попадали все – вокруг раздались тысячи воплей, мои сокамерники корчились, рыдали, умоляли. Не без удовольствия я отметил, как неподалеку дергается мерзкий старик. Но больно было не только старику, а если уж начал геройствовать, иди до конца. Проклиная свое упрямство, я нашел в себе силы встать и снова двинуться к тени. Тварь раздосадованно впечатала меня в стенку и о чем-то задумалась. Мучения моих братьев по несчастью при этом прекратились.
– Пожалуй, мы продолжим завтра, – тень в последний раз взмахнула рукой, и нас потащило по комнатам.
Я лежал на полу и просто наслаждался тишиной и отсутствием боли. Неужели когда-то я думал, что вилы и раскаленные сковородки будут приятнее бессмысленной, монотонной работы? Как же я ошибался! Даже забавно осознавать, что ты попал в ад посреди Ада. С другой стороны, у меня теперь появился повод собой гордиться. Я больше не был послушной овечкой, главное – не сдаваться и продолжать в том же духе. От воспоминаний о сегодняшнем дне меня передернуло. Чего я хочу добиться? Ради чего сам обрекаю себя на муки? Ответ прост: я хочу остаться человеком, не хочу быть бараном и, глупо хихикая, грызть яблоко на полу. В запасе у меня целая ночь – чтобы восстановиться и дать бой проклятой системе.
Ночью мне снился странный сон о древних – видимо, измученный мозг решил ассоциировать своего хозяина с героями легенд, слышанных мною в детстве. Их сюжет известен каждому ребенку Инрама. Многие годы тому назад, когда людские империи разрастались по всей Земле, короли вели друг с другом кровавые войны за каждый клочок территории и власть. Именно тогда человеческих вождей начало раздражать то, что им приходится делить власть со священниками. Короли начали освобождать от них свои города, но священники были куда сильнее – чтобы поймать одного из них, требовалось минимум десять воинов. Но людей было много, и они справлялись – публично обезглавливали священников, закидывали их валунами, изгоняли со своей земли. Уходили не все – некоторые оставались в своем городе, терпели гонения и издевательства, продолжая… любить людей. Таких священников назвали мучениками, и Бог, увидев страдания тех, кого он послал защищать и оберегать нас, разбушевался. Он вытащил души из всех людей, достигших шестнадцатилетия, и сослал их в Ад. С тех пор душа человека покидает тело до того, как он становится взрослым. Эту сказку нам в детстве рассказывают священники, и это единственное объяснение сложившегося положения дел. Странно, что сегодня я ощущаю себя именно мучеником, а вовсе не сосланным в Ад грешником.
Глава 7Ад
Слабый щелчок включающейся лампочки. Глаза еще не привыкли к свету, а я уже через секунду лежал на полу в коридоре. Геройствовать и нападать на тень сегодня не буду, вчерашнего хватило, чтобы понять – кулаками ее не одолеть. Пытки давали о себе знать: ночью снились кошмары, в одном из которых я убил тень кинжалом. Этот сон подкинул мне идею: что, если действительно попробовать ударить этим оружием? Если оно способно причинить страдания душе, может, и на червеподобное существо подействует?
Вокруг, озираясь, поднимались остальные узники. Каждый из них, как и я, испытывал дежавю – тень, как вчера, стояла в центре коридора, впиваясь когтями в голову мальчика.
– Пожалуй, я не буду озвучивать ваш новый распорядок дня. Вы все увидите сами, – тонкогубый рот ребенка опять начал растягиваться в мерзкую улыбку – понятно, почему в качестве рупора выбрали именно его. – А сейчас у нас будет командная работа.
Даже не рассчитывая на что-то хорошее, я ждал продолжения.
– Вы можете сами выбрать себе партнера, – тень махнула рукой, предлагая выполнять приказ. Я поискал глазами Ренато. Если играть в игры теней, то в паре с человеком, в котором хоть немного уверен. Вокруг поднялась суматоха – все пытались найти приятелей. Глядя на окружающие лица, я вспоминал выражения, с которыми их обладатели вчера вонзали в мою плоть кинжал. Понимаю, что обижаться нет никакого смысла, ведь делали они это не по своей воле, но все равно злюсь. Эй, где благодарность, ведь я страдал за вашу свободу? Однако взгляды, исподтишка бросаемые на мою персону, озлоблены – узники не могут простить мне десяти секунд своих вчерашних мучений. Вот оно что. Им не нужна свобода. Все, чего они хотят – вернуться к знакомому безопасному режиму и бесконечным цифрам. Наверное, они не виноваты. В конце концов, я в Аду всего год, и поэтому пока не сломлен. По крайней мере, хочется в это верить.
Мои размышления прервала тень. – Для тебя я сам нашел напарника, – мальчик-громкоговоритель посторонился, чтобы я смог увидеть того, кого мне определили. Конечно, это был вчерашний старик-садист. – Работа сейчас начнется, идите к тем, кто уже нашел себе пару.
А вот и наказание за мою вчерашнюю выходку – я-то уж начал надеяться, что тени забыли об инциденте. Как же все-таки нестандартные ситуации проявляют людей! До вчерашнего дня этот дед казался совершенно обычным, ни с кем не ссорился и был адекватен. А появилась возможность помучить соседа – и он даже не постарался скрыть свое удовольствие. Интересно, Ад сделал его таким? Или еще во время земной жизни, будучи мальчиком, он любил издеваться над животными и телами?
Мне было лет двенадцать, когда в монастыре произошел неприятный случай. Аро был тихим и спокойным подростком, старше меня на пару лет. Хотя отдельных апартаментов детям не предоставляли, Аро жил один – просто другие дети наотрез отказывались с ним селиться. В какое-то время даже ходить мимо его комнаты перестали – из-за запаха, который усиливался, пока священники не догадались проверить каморку. Увиденное даже церковников повергло в шок – все тумбочки были забиты пальцами, отрезанными у тел. Аро больше никто и никогда не видел – до сих пор не знаю, что с ним сделали.