Заброшенной же станцией метро давненько не интересовались – когда выяснилось, что место для целого куска ветки было выбрано неудачное, а деньги уже отмыты, виновных отыскали на пути к Европе. Парочку воротил преподнесли ночным призракам в качестве маленького презента, а прочих сдали ми-го, чтобы неповадно было. До сих пор леди и джентльмены мрачно шутили на светских раутах, что же с беднягами сделали – где разрезали, где сшили.
Хайден любил свои болота, но надолго задерживаться в этих краях тоже не собирался. Расту нужно хотя бы раз в три месяца проходить профилактику, а на станцию с соответствующим оборудованием тишком не попадешь, и роботу ох как не хотелось каждый раз лезть в доступные только искусственным интеллектам информационные частоты Шума только потому, что его хозяин не выносит Великие расы. Примерно настолько же, насколько Раст порой не выносил своего хозяина.
Хайден знал толк в роботах. И своего он собрал из барахла на свалке, чем, конечно, гордился. Кое-что пришлось докупить в Черных Доках – контрабандном рынке техники, каждый раз возникавшем на новом месте, чтобы имевшиеся там части роботов и прочие заинтересованные личности не подняли в Шуме скандал.
Ему нравилась идея сделать из «самовара» подобие человека. Только о человечности у Хайдена были свои понятия. Расту намеренно сохранили волю и чувства, и он не совсем понимал, зачем хозяину устрашающее чучело, похожее на двухметрового человека, торсом впаянное в платформу на шагающих шасси. Его не старались очеловечить до хотя бы малейших понятий о красоте, напротив. Если не любишь самих людей, можно играть с их подобием в куклы. Шарнирные манипуляторы Раста были похожи на сломанные руки, срощенные неправильно, «лицо» устрашало топорностью.
Робот скрылся в люке, грузно зашагал вниз по металлической лестнице. Хайден оглянулся пару раз – мельком и скорее по привычке, и нырнул следом.
– Знаешь, что сегодня в городе летало? – прокричал он в холодную тишину эскалаторного спуска. – Твоя конфетка!
Раст любил дирижабли.
Летучие корабли на магитронных дизельных ускорителях тоже, но они изрядно шумели, а робот ценил тишину. Потому дирижабли, а в особенности – типа «Андерскай». Вертикальный взлет, сверхлегкая конструкция на основе сплавов дагония и алюминия и стильный цвет, чаще всего – металлик. Если нечем было заняться, Раст обычно уединялся с Компьютером на бывшей платформе, а теперь – площадке для тренировок. Так ее прозвал хозяин, но на деле никогда там не тренировал ничего, а только пил крепкие жидкости, от которых наутро страдал. Хайден собрал компьютер, еще когда учился в Мегаполис-Университете, на первых курсах, после смерти брата. От старшего брата, Хантера Ниссена, остались только ночные кошмары да газетная вырезка, приклеенная к колонне.
Хайден никому никогда не говорил, зачем ему понадобилась здоровенная ламповая машина, что занимала добрую треть немного захламленной платформы, но всегда что-то паял и чинил в ее механизмах. Кабели питания пришлось заменить на автономный дизельный генератор и периодически кормить его магитронной светожидкостью, она быстро портилась, но по-другому пока не получалось. Если компьютер работал, Раст устраивался рядом за деревянным столом и мастерил фигурки цеппелинов.
– Ты говорил, у тебя закончилась жесть? – Хайден заглянул через его плечо на фигурки размером с ладонь, миниатюрные копии моделей «Андерскай».
Робот кивнул.
– И краска?
Снова кивок. Иных средств общения – кроме Шума, который был не более чем радиоволной, – ему не оставили. С другой стороны, под землей радиосигналы не в ходу, и это было неудобно. Но со временем робот и человек привыкли, обходясь жестами и словесными приказами Хайдена.
– Отлично, завтра идем за покупками. Свари мне кофе, я буду у себя.
Хозяин жил в странной хибаре из деревянного хлама, на следующей платформе. Нужно было пройти тоннель и задавить неуклюжими шасси пару-тройку юрких крыс. Само собой, кофе остывал, и в привычку человека вошло швыряться чем попало в удаляющегося робота. Иногда это были жестянки из-под консервов, накануне купленных на поверхности, и тогда робот вытягивал манипулятор, подбирал банку и прикидывал, хватит ли ее на пару гондол. Но в последнее время материалов не осталось, и Раст обрадовался возможности «подышать воздухом».
Ярмарка раскинулась на одном из заброшенных складов в районе Красных Шатров. Развалы торговцев перемежались с ткацкими рядами, на которых яркие оранжево-красные отрезы ловко маскировали детали для роботов, сине-зеленые – разномастную экзотическую живность, желтые цвета призывали любителей покопаться в мелочевке блошиных рядов, а прочие вовсе ничего не значили.
Хайден припарковался и вытащил из своего «Кер-дизеля» чемодан с наклейками разных стран – еще отцовский. Раст грузно вывалился с заднего сиденья и зашагал прямиком к желтым развалам. Новые руки ему в этом месяце не светили, но в глазах робота было только привычное равнодушие.
– Ну что, железяка, – сказал Хайден, – мне бы прикупить еще деталей. Ты как?
– Почти всё нашел, хозяин, – отозвался Раст. – Оплати и пойдем.
Тут их и отыскала девочка.
Она снова выглядела нелепо и ярко, словно цветок на свалке. С этим дурацким хвостиком, точь-в-точь как в участке на Блум-стрит.
– Смотрит так, будто вы знакомы, – заметил Раст.
– А то не знаю… – Хайден осекся и поджал губы.
– Чего тебе? – бросил девочке.
– А с кем ты разговариваешь? – Нахалка проигнорировала вопрос.
– Ни с кем. Заблудилась?
– Да.
– Что ты вообще забыла в таком районе? Одна здесь ходишь?
– Нет, я с Й`ит-Архш-е, – старательно выговорила девочка, – только он ушел куда-то. Ну и ладно! Не хочу обратно в приют.
– Ты живешь в приюте? – Сердце Хайдена дрогнуло, он сам вырос в одном из приютов и знал, что там не так весело, как завлекают плакаты спонсоров на благотворительных вечерах.
И всё же он огляделся – на всякий случай, прежде чем спросить:
– Так чего ты хочешь от меня?
– Возьми меня к себе, – быстро сказала девочка и выставила указательный пальчик до того, как в ответ возмутились. – Всего на один денек! Хочу побыть с настоящим человеком, а не…
Спаси ребенка хоть на день! От этих монстров, что распоряжаются жизнями людей, прикрываясь фальшивой добродетелью. Но разве ты сам не…
– Нашла у кого гостевать.
– Пожалуйста, что тебе стоит! – заныла девчонка. – Возьми меня с собой, я не стану мешать, обещаю!
– А не сдать ли тебя в полицию?
– Ты не любишь полисменов. И потом, если отдашь меня полиции – возьму и скажу им…
– Пошли, Раст, – отвернулся парень.
– Скажу им про Шум! – топнула девочка ногой.
В спину Хайдена вонзилось холодное лезвие страха.
Дома было тихо, лишь по забросанной чертежами платформе шуршала мышь. Девочка храбро раздавила мышь ногой, из-под светло-коричневой туфельки вытекла густая кровь, замарала бумаги.
– Раст, кофе, – глухо приказал Хайден.
Робот послушно зашагал в тоннель. В его манипуляторе позвякивали жестяные банки.
Глаза девочки пожирали компьютер. Наконец она задумчиво произнесла:
– Нет, это ни при чем.
– Кто ты? – пробормотал Хайден.
– Меня зовут Оли.
Как будто это исчерпывающий ответ. Но девочке была безразлична вежливость.
– Ты показался мне интересным, – заметила она. – Тогда, на Бойме-стрит, ты стоял и смотрел на убийцу, оставившего жертву умирать у стены. Странно ты себя повел.
– Пусть люди сами разбираются со своими делами.
– При чем тут это? Ты не жалуешь гибридов, верно? Но ведь они тебе не сделали дурного. Не они заперли тебя здесь. Кто это?
Быстрым шагом Оли подошла к старой колонне и ткнула пальцем на прикрепленную к ней газетную вырезку.
– Тебя не касается, – прорычал Хайден.
Оли задрожала и опустила голову. Тусклый свет, озарявший подземелье, словно отступил от нее, ореол темноты сгущался у очертаний хрупкого силуэта.
– Уходи отсюда, – Хайден услышал свой голос как будто со стороны.
– Это ты убил его? – Детское удивление рвануло воздух. – Как смеешь ты называть себя гражданином, или это и есть право человека разобраться со своими проблемами?
– Что? Да как ты… маленькая…
Крик ужаса застрял в его глотке. Девочка шла навстречу.
– Кто? Кто я, по-твоему?
Глаза ее закатились, словно шары, упавшие в лузу бильярдного стола. Рот приоткрылся, с нижней губы тягучей нитью повисла слюна.
– Раст! – позвал Хайден пересохшими губами. – Раст.
Глазницы девочки расширились, и два отвратительных бурых отростка, похожих на щупальца улитки, вынесли глазные яблоки навстречу человеку.
В глубине тоннеля глухо шагал робот.
Оли иногда брали с собой в город, и девочка считала такие дни праздниками. Почти всю жизнь она провела в приюте Веспер-шира. Название, собственно, носил особняк, который богатый предприниматель, меценат и авиатор, основал совместно с йит.
В мире все теперь связаны, ничего удивительного, что Великие расы объединились с человечеством. Говорят, раньше всё было совсем иначе. Но если бы не доверие к Древним, которое прививалось с раннего детства, разве смогла бы она научиться доверять миру там, за воротами приюта?
Вряд ли. И вряд ли отважилась бы подойти к преступнику, который позволил умереть человеку на улице.
Она знала, что значит смерть, и никогда не жалела о том, что с ней сделали, это была малая плата за жизнь. В лаборатории ми-го ей пересадили некоторые органы йит, чтобы она могла побороть тяжелую человеческую болезнь. На такую операцию разрешение давал шеф полиции лично, ведь дело было даже не в том, что все гибриды состояли на особом учете.
Согласно представлениям Великой расы Оли была очень важной персоной. Именно так. Не каждая девочка ее возраста может обладать настолько ярким даром. Оли была на редкость сильным телепатом. Иногда ее услугами пользовалась та же полиция, и кстати, еще они угощали ее печеньем. В приюте, по правде сказать, печенья не допросишься – человеческие врачи убедили йит, что сладкое вредно для зубов.