В четверг после уроков провели собрание для учителей, посвященное реформе школы. Речь директора была эмоциональной и бурной, но мысли тонули в словах, и все поняли лишь одно: преобразования о-очень нужны. Дальше зияла пустота.
Учителя расходились, посмеиваясь и болтая о доме и семье. Новшества их не интересовали. Они видели на своем веку немало ненужных реформ и пережили не одну перестройку. Все, кроме двадцатилетней Нины Юрьевны, энергичной и деятельной наставницы второго «А». Ниночка думала о реформе весь вечер, забыв о многосериальном телевизоре. Ничего не придумывалось. Хотелось отличиться и предложить что-то необыкновенное, новаторское.
— Почему ты ничего не ешь, доченька? Устала? — встревожилась мама. — Давай я помогу тебе проверить тетрадки. А как дела с Александром?
— Александр и тетрадки ни при чем, — недовольно сказала Нина. — У меня есть дела поважнее!
— Что может быть важнее Александра? — искренне изумилась мать. — Вы не поссорились?
— Да нет! — отмахнулась Нина. — Он звонил пять минут назад. Приставал с глупостями. Вроде прогулки в парке. Но мне сегодня совершенно некогда!
Познакомились они в машине. Зареванная Нина в тот день проголосовала возле здания школы. Александра привлекли строгое и красивое сочетание красок в одежде незнакомки и ее слезы. Он притормозил.
— Садитесь, раз завелись лишние деньги, — пригласил он, распахивая дверцу. — Куда путь держим?
Нина села в машину и зарыдала с новой силой.
— Это кто ж вас до такого состояния довел? — участливо поинтересовался Александр, выключая двигатель.
Все равно направление движения пока неизвестно.
— Дети, — прорыдала Нина.
— В школу без конца вызывают? И много их у вас?
— Двадцать три, — проревела Нина.
Александр усмехнулся:
— Ну и серия!.. Это когда ж вы успели столько настрогать? Выдавали сразу по пять штук? В детском саду, видно, начали… Зато теперь мать-героиня! В районе почет и уважение. Несколько квартир и пособия.
— Я в школе работаю, учительницей, — проревела Нина, принявшая все за чистую монету. — Но теперь кончилось мое терпение! Мама права! Поступлю в «кулек» — и дело с концом! Они ведь сюжеты из Ветхого Завета пересказывают на свой лад… В своей стилистике…
— Ну да? — удивился Александр. — Интересно… И как же это звучит?
— А вот так! Я вам сейчас расскажу… — Нина вытерла слезы. — Например: «Пришел, значит, верзила с нарушенной функцией гипофиза. Голиафом звали. Говорит: «Ихто на меня, орлы?.. Предупреждаю: я вооружен и оч-чень опасен!» А подпасок Давидик сидел себе на краю поля, пас барашков да с шампурки вкусненький бараний шашлычок лопал. И вызвался он. Тот мутант увидал его да говорит: «Чё за пацан? Ты чё, типа стебаешься, шо ли?!» А Давид ему в ответ: «Ты против меня с автоматом, а я против тебя — с Господом Богом!» Достал свою рогатку, оттянул резинку и засветил булыжник метко — аккурат между глаз. Голиаф — с катушек мордой вниз. А Давидик наш подошел, разоружил его и его же меч — башка тупорылая с плеч!» И вот — начало сказа о том, как он, Давид, сделался царем!..
Александр потрясенно затих.
— Да, нехило… Ну и детки у вас… Не позавидуешь. Так куда прикажете ехать? Может, направимся сразу в Москву, в милый вашему сердцу «кулек»? Узнаем насчет поступления… Заодно познакомимся. По дороге.
Нина согласилась…
Это случилось весной. И до Москвы они, конечно, не доехали.
— Я отговаривала тебя идти в школу, — в который раз торжественно напомнила мать. — Почему ты меня не послушала? У тебя какие-то великие, неосуществимые идеи и грандиозные, неразумные проекты. Не имеющие ничего общего с реальностью. Нельзя витать в облаках и без конца читать Песталоцци и Сухомлинского! Лучше бы ты выучилась на парикмахера и крутила бигуди в салоне. Куда полезнее и, главное, денежнее.
Нина обиделась на бигуди и закрылась в комнате. Просидев там до поздней ночи, Ниночка, наконец, утомилась и решила, ничего никому не говоря, организовать завтра своих детей и устроить «час вопросов». Пусть спрашивают о чем угодно, а она посмотрит, чем они живут и дышат, и поделится потом открытиями с коллегами.
Второй «А» Ниночкину идею воспринял довольно холодно, без всякого энтузиазма. После долгого раздумья нерешительно подняла руку Ася Морозова.
— Я пошла удалять зуб, — поведала она, — а врач говорит: «Где твоя история болезни? Без нее зуб удалять не буду!» А почему без нее нельзя зуб вырвать? И что это за болезнь такая — вырывание зуба?
Нина на зубы не рассчитывала и слегка растерялась.
— Просто в поликлинике есть определенный порядок, — объяснила она. — Вот, например, в классе нельзя начать урок без журнала — так заведено. А врач должен обязательно записать в карточке, какой зуб он удалил. Его могут проверить.
— Чтобы его проверить, нужно проверить меня! — тотчас возразила Ася. — А у меня еще один зуб может к тому времени выпасть, неотмеченный! Как тогда?
— Ну, Асенька, существуют раз и навсегда установленные правила, — неловко заключила Нина. — Их не стоит нарушать. У кого есть другие вопросы?
Но Ася положила начало медицинского сериала. Здоровячок Сережа Толмачев встал возмущенный:
— Почему меня дома оберегают от лекарств, лишний раз даже аскорбинку не дадут пососать? Я ведь не женщина и рожать не собираюсь!
В классе хихикнули. Нина покраснела, подумала, что в школе слишком жарко, и, строго сдвинув брови, заявила о вредности лекарств.
— Как вредные? Ими лечат! — крикнул Сережа.
— В больших количествах! — торопливо уточнила Нина.
— А как отличать большие от небольших? Я всего одну пачку аскорбинки в день съедаю! Много, что ли?
— Я посоветуюсь со школьным врачом и отвечу тебе позже. — Нина незаметно вытерла платком вспотевшие ладони. — Кто еще хочет спросить?
Миша Лукин ударился в проблемы более глубокие, экономические.
— Разве в школе уже ввели платное обучение? — спросил он.
Ниночка удивилась:
— С чего ты взял?
— Сегодня я принес… — Миша на мгновение задумался, — пятьдесят рублей на завтраки, сто — на подарки ко Дню учителя, триста — за английский…
— Ребята, — беспокойно перебила его Нина, — английский язык — дело добровольное, посещает тот, кто хочет… Вы ведь знаете…
Класс хранил строгое и опасное молчание. В волнении встала Таня Титкова: ее тревожили отнюдь не социальные проблемы.
— Мне совершенно не жалко Снегурочку! Все жалеют, а я нет! Так ей и надо! Она ведь не любила Мизгиря! Почему она выросла бессердечная и жестокая? Ее, наверное, плохо воспитывали?
— Нашла о чем спрашивать! — крикнул Сережа, и Нина в глубине души с ним согласилась.
— Дети! — решительно сказала она. — О Снегурочке мы поговорим на ближайшем уроке чтения…
Но напрасно Ниночка отказалась говорить о снежной страдалице.
— А как врачи в роддоме отличают девочку от мальчика? — тоненько спросила Даша Горбань.
— По телосложению! — выпалила Нина.
Почему она в свое время не послушалась маму?!
— Такие квалифицированные?! — изумилась Даша.
Мальчишки хохотали.
— Не слушайте ее, Нина Юрьевна, она отсталая и никогда не знает самых элементарных вещей! Все давно известно с детского сада, — снова встал Сережа. — У меня нормальный вопрос. Мама уверяет, что женщине, которая хочет иметь ребенка, врач дает выпить специальную таблетку, но как же тогда коровы?
— У них есть ветеринар, — в отчаянии нашлась Нина.
Зачем она выдумала эту нелепую «почемучку»?!
— А в лесу? — не сдавался упрямый и любознательный Сережа. — Медведи, волки, зайцы? У них тоже бывают дети!
Факты оспаривать было невозможно. Кроме лесов, существовали прерии, джунгли, саванны… Львы, тигры, змеи… Страусы и кенгуру…
— В лесу лесник, — твердо сказала Нина. — Везде есть лесники, дети! Они заботятся о больших и маленьких животных и следят за ними!
Сережа не слишком поверил, но задумался и сел.
«Почему его до сих пор не просветили во дворе? — горестно подумала Нина. — Запущенное сексуальное воспитание…»
— А за что Иван Грозный убил своего сына? — вновь спросила Таня, очень эрудированная, литературная девочка.
— За непослушание и упрямство! — заявила Нина и с тоской вспомнила свои собственные эти качества. — Царь был деспот (сейчас они поинтересуются, что такое деспот!), вспыльчивый, несдержанный, требовал подчинения и совершенно не умел собой владеть. Поэтому очень важно учиться управлять своими эмоциями. И где ты только, Танечка, видела картину? Разве вы ездили в Москву?
— В альбоме, — сказала Таня. — У нас дома много…
Ниночка тихонько вздохнула: лучше бы вчера вечером погулять в парке с Александром… Луна, звезды, милый, заботливый юноша… Будущий математик. И никаких тебе Иванов Грозных с непослушными сыновьями.
— Почему, когда мы строимся, девочки всегда впереди мальчиков? — спросил маленький и самолюбивый Гриша Мухин, внук известной писательницы Натальи Арбузовой.
— Потому что буква «д» стоит впереди буквы «м»! — с трудом сострила Нина. — Ну разве вам до сих пор неизвестно, что девочки слабее, их надо защищать и всегда пропускать вперед?
Она совсем не знает свой класс…
— Слабее?! — возмущенно закричал Гриша. — Да вы посмотрите, Нина Юрьевна, как наши девчонки за год выросли! Надька Ильина выше меня на целую голову, а я ее защищай?! От кого?! От учителей, которые ей двойки за лень ставят?
— Дурак! — крикнула Надя и метнула в Гришу дискету.
Хорошо, что не попала. Нина грозно постучала кулачком по столу и заметила, что через несколько лет все изменится. Она начинала тихо ненавидеть детей. Лучше бы ей крутить бигуди в салоне…
Гриша критически, с недоверием осмотрел Надьку Ильину, потом со вздохом — себя и сел. Но добил Ниночку Илюша Ивановский.
— Катька вчера опять из института за собой хвост поклонников привела, — сообщил он. — А мама говорит папе: «Счастье, если она еще до сих пор девушка». А папа сказал: «Ладно, не переживай, родит — нам тратиться не придется, от Илюшки полно шмоток осталось. Будет во что наряжать». Разве Катька может в кого-нибудь из девушки превратиться? А в кого, Нина Юрьевна? С виду она никак не меняется, такая же противная.