ваш преданнейший Людвиг ван Бетховен.
Тобиасу Хаслингеру.
Милейший!
Найдите в себе столько доброты, чтобы прислать мне рохлицовские писания относительно Б-ских писаний, мы вам вернем таковые тотчас же обратно с летучей, едущей, везущей или пешей почтой.
Вашейший
Б-н.
Штейнеру.
В надежде увидеть вскоре совершенно примирившегося Г-лл-та, мы ждем его по обыкновению с распростертыми объятиями, и при сем посылаем ему часть наших телохранителей, 25 честнейших молодцов и в военное время лучших стражников государства; пребываем и надеемся вскоре радостными очами лицезреть нашего г-лл-та. Адъютанта следует немножко покрепче потянуть за левое ухо
Г.
Посылаю при сем моему милейшему Г-лл-ту исправленный клавираус., поправки следует иметь в виду; но Г-лл-т должен вновь просмотреть многочисленные преступления адъютанта в клавираус., если даже он окажется вполне невиновным, все же произвести вчерашнюю экзекуцию над другим ухом его, чтобы авансом нагнать страх и ужас ко всем преступлениям в будущем. О вчерашней и сегодняшней экзекуции тем не менее доложить. Обнимаю милейшего моего Г-лл-та и посылаю ему клавираусцуг трудно выполнимой симфонии в F.
Сам – Л. в. Б.
Почтеннейший Г-лл-т.
Мне нужно еще раз проверить вместе с вами, о чем я уже говорил вам, но не могу сегодня выйти, а хочется покончить с этим; не может ли мой уважаемый primus главного штаба посетить меня сегодня же для переговоров, или же очень прошу завтра утром. За это буду писать по одной ноте каждый раз, как только Г-лл-т окажется в нужде. Беседа продлится, пожалуй, с полчасика.
Гнусное поведение адъютанта внесено в реестр (но не в органный регистр), какие ужасные звуки раздались бы оттуда?
Дорогой Штейнер!
Мне нужна партитура оперы «Фиделио» на несколько дней, чтобы по ней исправить переложение для квартета, затем возвращу ее тотчас. Прошу также партитуру трио для фортепиано с двумя выписанными голосами для скрипки и виолончели и партитуру скрипичной сонаты в G-dur. – Оба произведения нужны мне лишь на один вечер и на следующее утро могу их вновь передать вам обратно. Никогда не сомневайтесь в моей искренности и порядочности, и тогда ничто не удалит меня от вас, хотя моего несчастного брата нет больше в живых.
Ваш друг Бетховен.
Хаслингеру.
Милост. государь! Ждут г-на адъютанта с экземплярами «Битвы»: а именно, один для… (обыкновенный), 2 для illustrissime прислать с Купфером, но не из меди, их примут здесь хорошо и отпустят с почетными поручениями для Г-лл-та.
Сам Г-с.
Дорогой Штейнер! Здесь находится одна польская графиня, которая так увлечена моими произведениями, что мы даже не заслуживаем этого, она желает сыграть клавираусцуг моей симфонии в А совершенно в моем духе и так как пробудет здесь всего лишь сегодня и завтра, то хочет играть у меня, потому покорнейше прошу вас одолжить мне его на сегодня или завтра всего на несколько часов, даже если он в рукописи Diabolus diabelli, даю вам мое честное слово, что никакого применения в ущерб вам сделано не будет.
Ваш покорнейший Л. ван Бетховен.
Январь 1816 года.
Если завтра вечером между 6 и 7 часами вечера не будет у меня в руках исправленный экземпляр сонаты, который я передал адъютанту Г. л-ту Тобиасу вместе с другим, в котором больше нет ошибок (так что видно, что ошибки исправлены на медных досках), так сказать исправленный (мною) и безошибочный, то мы постановили нижеследующее: Г. Л. будет временно уволен, его адъютант Т. X. закован крестообразно; наш генерал-прохвост будет уполномочен выполнить это постановление, только точнейшее выполнение нашего вышеприведенного приказа может избавить от заслуженного и уже постановленного наказания.
Г-с (с громом и молниею).
Прошу сегодня же прислать мне 1 экземпляр симфонии в А, но красивый, так как я по обыкновению должен послать графу Фрису 2 экз., если можно не позже 3 час.
Б.
Не прилагаю писаной партитуры, я не просмотрел, полагаю, она не без ошибок. Если предполагается еще делать переложение, то я думаю, что лучше сейчас же после этой корректуры, каковую пришлите мне в законченном виде, затем следующие оттиски. Таким образом, получатся также законченные переложения. Будьте добры сообщить, где можно найти чистый серый песок, у меня вышел весь, а окружающие меня Asini не могут найти такого.
Ваш Л. в. Бетховен.
Хаслингеру.
Посылаю вам корректурные партии, вы легко сделаете сводку, предлагаю вам еще раз строжайшую добросовестность во всем, что было сказано об этом. Указ о наказаниях адъютанта для доклада Г-су касательно указанных вчера произведений ждет еще сегодня.
Г-с.
Штейнеру и К-о.
При сем посылаю маленькое полевое орудие, которое сейчас же отправить в цейхгауз (как подарок), что касается г. Diabolum, то его еще можно оставить благодаря остаткам его ловкости, если имеется еще что-либо, то как в прошлый раз может появиться вместе с симфонией в F, что касается новой solo-сонаты для фортепиано, то мне должны презентоваться 60 закованных в латы мужей, и тогда таковая может тотчас же появиться. Имеются у меня в запасе также вариации, каковые уместны к особенно торжественному дню и сейчас могли бы появиться, если только появятся хоть 40 закованных в латы мужей, ибо что касается правительственного долга в 1300 фл., то таковой еще не может идти в счет, не то эти 1300 фл. обратились бы в 0000. Поразительно почтительный к Г-лл-ту
Л. в. Бетховен.
Просят Г-лл-та эти 100 фл. к. м. разменять сегодня же на бумажки, но без вычета, как подобает столь высокому чину да еще смазанному. Вместе с тем ему предлагают за новых 4000 фл. в 20-тках, каковые должны прибавиться в казну, подумать, задумать, надумать и сообщить нам результаты; за эти новые услуги ему будет пожалован самый высокий чин. С невыразимой выразительностью подписуюсь Г-с.
Нашу сегодняшнюю просьбу просим не забывать, т. к. мы сегодня не можем выйти, а нуждаемся завтра утром в деньгах, что касается адъют., то такового тотчас запереть в карцер и внушить, чтобы готовился к суду, завтра в 4 час. пополудни, великие преступления против правительства вменяются ему в вину, между прочим, он даже не соблюдал обязательного ему молчания в важных государственных делах.
Дано без всякой дани и пр., и пр.
Г. адъютанта виновного и невинного просят корректуры симфонии в F и сонаты в А-диез, так как я именно теперь сижу дома, и скорее могу все сделать, в особенности надоедают мне некоторые с трудностями исполнения сонаты.
Желаю грубому, так и вежливому адъютанту выздоровления, чтобы наконец подвинуть дело вперед.
Л. в. Бетховен.
Штейнеру и К-о.
Еще прежние ошибки – к-а – следует исправить, потом следует указатель ошибок в партитурах, партиях и квартетных партиях. Все спит. Чтобы ускорить дело, мне придется явиться с громом и молнией.
Г-с.
Было условлено, что во всех готовых экземплярах квартета etc будут исправлены ошибки; тем не менее адъютант имеет наглость продавать таковые без поправок. За это сегодня же взыщу и накажу. С указателем, видимо, лишь издеваются; но и тут я сумею выйти с честью, и конечно, без всяких уступок. Сейчас прошу прислать песнь: «А Schusserl und a Reindl». Она нужна мне. Да будет известно, что если я до завтра не получу уверенности в большом рвении адъютанта к своим служебным обязанностям, то ему грозит вторая позорная отставка, хотя известное ему великодушие наше подсказывает намерение дать ему повышение.
Песню «А Schusserl und a Reindl», с вариациями или без, можно найти в каталоге.
Г-с.
Штейнеру.
Вся эта история с симфонией возмутительна, вот что вышло, как печатные партии, так и партитура полны ошибок; в готовых уже экземплярах придется исправить ошибки тушью, поручив это Шлеммеру, во всяком случае, отпечатать и разослать подробный указатель всех ошибок без исключений. Самый скверный переписчик совершенно так же переписал бы партитуру, как она отпечатана, еще ни разу мое произведение не появлялось в таком виде, с такой массой ошибок и с такими недостатками. Это результаты нежелания корректировать, не дали мне его своевременно на просмотр и не предупредили меня.
Посылаемые вам при сем экземпляры с моими поправками возвратите немедленно, исправив ваши и вместе с таковыми, чтобы я мог убедиться в их верности. Так упрямство само наказывает себя, а страдают от этого невинные. Ничего больше знать не хочу об этой исковерканной, изуродованной симфонии. Фу, черт! После этого действительно можно думать, что вы пренебрегаете публикой и готовы бессовестно третировать имя автора!
Так как я был болен, болен и теперь, и публика требовала это сочинение и т. п., все это может служить оправданием публикации вами указателя опечаток.
Храни вас Бог и – черт вас побери!
Прежде всего прошу составить указатель опечаток, как в партиях, так и в партитуре, потом я сравню это с партиями и с партитурой и потом придется немедленно отправить во все концы мира. Все это очень печально, но что же делать; такие случаи часто бывали в литературном мире.
Но впредь уж не упрямиться и не упорствовать, не то будет хуже.
Расписка моего капитала в 100 000 д. нужна мне на несколько дней, но не из недоверия! В субботу мне опять нужно разменять 100 фл. к. м. Так одно несчастье всюду следует за другим, храни меня Господь.
Ваш Б.
Тобиасу Хаслингеру.
Высокородный адъютант!
Я даже вовсе не видел рыжеватого унтер-офицера, вероятно, он больше не ждал у кассира Дама, так как должен был принести мне обратно оттуда одну бумагу, а потому прошу послать его еще раз к кассиру, т. к. я должен получить там денег, и рыжеватый пусть придет от Дама тотчас же ко мне. Жаль, что приходится надоедать Г-лл-ту, но я не могу дать своим людям такого поручения. Поэтому прошу послать рыжеватого к кассиру Даму, а оттуда ко мне. Письмо к Хебенштрету о германизации pianoforte прошу не показывать, а вернуть мне, я уже привык пользоваться его совет