Ваш друг, Бетховен.
Я рад, что вы сами сознаете, что мне невозможно бывать в вашем доме. Прилагаемая записка написана сегодня утром. Я хотел вам ее послать, если бы получил вашу через вашего слугу. С удовольствием ожидаю вас во вторник утром. Вы меня застанете наверняка. Врач Карла говорит, что он поправляется физически, что же касается души, то это зависит только от Бога.
Второпях, ваш друг Бетховен.
Следовало бы вам скрывать, подобно мне, от обеих моих служанок, что я лишен удовольствия бывать у вас. В противном случае это может иметь для меня дурные последствия, как если бы совершенно отказались от участия во всем. Прошу вас сообщить мне ваши расходы на меня, каковые возвращу вам сейчас же с благодарностью. Укажите мне также, где обретается ваш серебряных дел мастер? Я выбранил Нани, и другую тоже, за их поведение в отношении к вам; несмотря на это, младшая вела себя вчера так грубо и дерзко, что я пригрозил немедленным изгнанием, если она будет изливать свою злобу на других или на меня. Вы видите, что обе относятся к нам одинаково; это уже в натуре, особенно, в истинно злой натуре младшей. В этом вы так же мало виноваты, как и я. Как только найдете возможным, доставьте мне удовольствие своим посещением или откушайте также у меня. Никогда не забуду вашей малейшей услуги и всегда буду считать себя вашим благодарным Л. в. Бет– ховеном.
Я занят пересмотром своих бумаг, думаю, что это необходимо для будущего. Вот почему ваши счеты еще не оплачены и я еще не был у вас. Для подобного занятия, как приведение моих бумаг в порядок, нужно ужасное терпение и если таковое оказывается, то наш брат должен за него крепко держаться, потому что это случается редко. Это находится также в связи с тем, что нам недостает из утвари. Большое спасибо за рекомендацию новой квартиры и за ваши неусыпные заботы о нас; не будь этого, мною овладело бы подозрение, хотя трем труднее что-либо скрыть. Надеюсь увидеть вас завтра или послезавтра.
Второпях ваш друг Бетховен.
Хотя я писал вам недавно, что чувствую себя лучше, но все еще не поправился совершенно, поэтому не мог вас видеть; тут со вчерашнего дня работает столяр. Завтра Карл вступает; я ошибся, полагая, что он, может быть, охотнее остался бы там. Он весел и бодрее, чем прежде и все более проявляет свою любовь и привязанность. Во всяком случае, надеюсь, что вы видите мою непоколебимость в раз принятом решении, а оно было так хорошо. Вы правы, из-за Н. следует составить список кухонной посуды; подумаю сегодня, как это сделать; может быть, увижусь с вами завтра или сегодня. Завтра кончается ее двухнедельный срок. Должна ли она уйти в тот же день? Я был бы очень рад, так как она была причиной некоторых неприятностей. Ничем нельзя себя оградить от ее злобы и беспорядочности.
Воспитатель мог бы поступить, когда мы того захотим; но нам нельзя ни обсуждать, ни действовать, пока Н. не уйдет. Самое главное конечно то, что в середине июня или конце сентября я должен буду покинуть Вену.
Прощайте! Благодарю вас за заботы. Ваш друг Бетховен.
Второпях!
Только вчера вечером Н. передала мне ваше письмо. Ежедневно надеюсь избавить вас от забот обо мне. Я вновь простудился, у меня сильный насморк и кашель. Вскоре увижусь с вами. Спасибо за шерсть. Как только мне доставят серебро, вы получите свое обратно.
Любезная суд-ня, я готов посмотреть с вами завтра инструмент, о времени сговоримся сегодня после обеда, когда буду у вас; во всяком случае, будьте со мною терпеливы, в моем настоящем положении не могу более быть тем же, чем был прежде, хотя все еще зовусь Бетховен.
Конечно, все это домохозяйство еще не может называться хозяйством и скорее похоже на allegro di cofusione. Если я верно прочел, то вы хотите доставить мне удовольствие и посетить меня сегодня после обеда в половине 5, или там сказано в половине 3? Это требует разъяснения, а потому вам придется еще раз прислать вашего почтового голубка, ибо женская прислуга сегодня стирает поочередно в лоханке. Второпях ваш друг Бетховен.
За ваш последний разговор я сильно поплатился. После него Н. вела со мной так, что в субботу я взбесился. Тогда она присмирела. Но ваше содействие ничуть не поможет. Злонравия этой особы, ее упрямства нельзя исправить, и я ей больше не доверяю. К тому же приближается время, когда Карл будет наверное у меня, и я думаю, вы согласитесь со мной, что надо заменить обеих другими лучшими.
Может быть, увижусь с вами завтра, послезавтра же наверняка. Второпях ваш друг Бетховен.
Не было возможности посетить вас вчера. С величайшим удовольствием ожидаю вас сегодня после обеда. Н. все равно уходит. Во всяком случае, никакой встречи не может быть между вами и ею. Тогда мы можем также отправиться за покупкою серебра, потому что оно ведь необходимо. После 3 часов Н. уже не будет дома. С моей стороны было бы большою ошибкою, если бы уход ее не предстоял завтра или сегодня.
Второпях ваш Бетховен.
Сейчас узнал, что Н. наверно завтра отправится.
Прошу вас, достойная моя, покончить с серебром. Пока я соберусь, пройдет еще много времени. Прежде всего, хочу знать, придется ли нам еще платить? И сколько? Сахарницу мы, во всяком случае, возвратим; к этому я прибавлю еще свои 3 кофейные ложки и, если нам дадут, без большой приплаты, две столовые ложки и одну легкую разливную, то наши нужды будут удовлетворены, потому что мне, бедному австрийскому, беднейшему, беднейшему музыканту нельзя мечтать о большем.
Второпях – хвалю образцовое поведение ваше и вашей дочери —
ваш друг Бетховен.
Сообщаю вам только, что мне лучше, хотя я часто думал в прошлую ночь о смерти. Впрочем, эти мысли не чужды мне и днем. Относительно будущей экономки я хотел бы знать, есть ли у нее постель и комод? Под постелью я понимаю как кровать, так и самый матрац и б. п. О белье также поговорите с ней, чтобы нам все выяснить. Ей понадобится также задаток, каковой получит уж от меня. Обо всем прочем завтра или послезавтра. Мои музык. и немузык. бумаги уже почти приведены в порядок. Это был один из 7 подвигов Геркулеса.
Второпях ваш друг Бетховен.
Я только собирался вам писать, как получил ваше письмо и серебро; обо всем остальном мы переговорим. Карлу нельзя еще выходить; это продолжится еще несколько дней, на устройство тоже потребовалось несколько дней. Поэтому я не мог с вами видеться, но надеюсь, увидимся завтра или послезавтра. П… варит хорошо и за это я опять благодарен вам бесконечно. Если вы будете продолжать так заботиться о нас иногда, то еще можно жить, и даже хорошо. Пройдет еще несколько дней, пока я совершенно оправлюсь. Это была для меня работа Геркулеса. Дал бы Бог мне возможность снова отдаться своему искусству, тогда я сумел бы подчинить ему все остальные дела, но, признаюсь, я немного помешался на нем. Устно больше. Карл вам кланяется.
Второпях ваш друг и слуга Бетховен.
Карл и я встали рано, потому что воспитатель всю ночь не являлся домой. Ведь беспорядок часто, постоянно царит у нас в доме, и я не понимаю, как мог он помешать вашему посещению. Сегодня у меня гостит один из первых профессоров, это ради Карла.
Надеюсь наверняка видеть вас сегодня после обеда. Я поручил экономке расспросить вас о пирожном, которое вы любезно приготовили однажды к Новому Году. Прощайте! Да поможет мне Бог. Я апеллирую к нему, как к самой высшей инстанции.
Ваш друг Бетховен.
Все время я чувствовал себя не совсем хорошо и потому редко мог с вами видеться. Множество разных дел и всякая всячина задерживают меня, а мне нужен деревенский воздух. Карл должен был отправиться сегодня к вам и был бы у вас, но как раз приехал мой брат из Линца и из-за него пропадет весь день, так что мы не сможем вас видеть и благодарить. Во всяком случае, мне нужно быть здесь опять через несколько дней. Тогда увижусь с вами и надеюсь услышать о вашем выздоровлении; а что вы посетите нас, понятно само собой.
Второпях, ван Бетховен.
Добрейшая г-жа ф. Штрейхер!
Не было возможности ответить раньше на ваше последнее письмо. Я написал бы вам еще за несколько дней до изгнания прислуги, но медлил своим решением, пока не узнал, что особенно г-жа Д… удерживает Карла сознаться во всем. Она говорила ему: «следует пощадить мать», таким же образом действовала Пеппи. Понятно, они не хотели, чтобы замысел их был открыт; обе поступали низко и следовали наставлениям г-жи ван Бетховен. Обе получали от нее кофе и сахар, Пеппи – деньги; старуха, вероятно, тоже; ведь несомненно, что она сама была у матери Карла.
Она сказала также Карлу, что если я ее прогоню со службы, то она пойдет сейчас же к его матери. Это случилось однажды, когда я сделал ей выговор за ее поведение, которое меня часто возмущало. Пеппи часто подслушивала мой разговор с Карлом и, казалось, готова была сознаться во всем, но старуха уверила ее, что это глупо и сильно выбранила ее. Тогда она вновь стала строить козни и старалась скрыть от меня следы. История этого низкого предательства длилась почти 6 недель, и менее великодушный человек поступил бы с ними иначе. Пеппи получила от меня 9 или 10 фл. на белье; она сначала их заняла, а потом я их подарил ей; затем она получила 70 вместо 60 фл. После этого она могла бы отказаться от тех жалких подкупов. Старуха же вообще вела себя хуже всех, проявила много злобы и думала, что на нее не обращают внимания (хотя получала больше, чем заслуживала). Однажды она заметила, как Карл обнимает меня, и на лице ее появилась язвительная, коварная улыбка. Как это низко, как позорно для старой женщины. Представьте себе, что за 2 дня до того, как я переехал сюда, Карл, без моего ведома, отправился к своей матери, а старуха и Пеппи знали об этом. Послушайте же о триумфе старой предательницы! Когда я ехал с нею и с Карлом сюда, то беседовал с ним об этом, хотя не знал еще всего; когда я высказал свои опасения, что в Медлинге мы не можем быть вполне спокойны, то она воскликнула «только положитесь на меня». О, позор! Только дважды в жизни видел я нечто подобное в этом столь почтенном возрасте. Задолго до того, как прогнал их обеих, я обязал их письменно не передавать ничего Карлу от его матери. Пеппи же, вместо того, чтобы раскаяться, старалась тайком отомстить Карлу; им стало ясно, что он во всем сознался, так как в упомянутом обязательстве я написал, что все обнаружено. Я ожидал, что после этого они обе попросят прощения у меня; вместо этого, они наперерыв стали выкидывать штуки над нами. Так как нельзя было надеяться на исправление таких закоренелых грешниц, и каждую минуту мог я ожидать нового предательства, то решил пожертвовать своим существом и своими удобствами для блага моего бедного соблазненного Карла, и выгнал обеих из дома, на страх всем будущим. Я мог бы дать им менее похвальные аттестаты, но нет; я вписал обеим, что они служили полных шесть месяцев, хотя это неверно; я никогда не мщу. В тех случаях, когда мне приходится действовать против кого-нибудь, я делаю только то, что вызвано необходимостью самообороны или намерением прекратить дальнейшее проявление злобы. В отношении прочего Пеппи была честна и мне жаль, что я лишился ее; поэтому я выдал ей лучший аттестат, чем старухе; да, кажется, старуха порядком обманула ее. А что совесть у Пеппи была нечиста, видно из ее слов к Карлу, что «она не решается отправиться к своим родителям», и действительно мне кажется, что она еще здесь. Я давно уже замечал признаки предательства, пока, наконец, вечером, накануне моего