Вена, 14 декабря 1816 г. Милостивый государь!
Даю вам честное слово, что квитанция была подписана и послана в контору Фриса и Ко в конце августа, затем, кажется, она передана в контору Котс и Ко. К ним-то вам и следует обратиться. Недоразумение здесь, вероятно, в следующем: г-дам К. было сказано, не посылать вам квитанции сейчас, а удержать ее у себя до вашего требования. Простите за неисправность, но я в ней не виноват и никогда не думал отрицать получения 5 фунтов, если квитанция не получена г-дами К., то я готов подписать другую, и вы можете получить ее непосредственно со следующей почтой.
Если вы находите, что мои вариации не стоят 30 фунтов, то из дружбы к вам я уступлю одну треть, и вы получите все вариации, упомянутые в последнем письме, по 20 фунтов за каждую пьесу.
Прошу вас выпустить немедленно симфонию в А, а также сонату и трио, потому что они здесь уже готовы. Большая опера «Фиделио», мое произведение в переложении для фортепиано, вышла здесь под моим наблюдением, но партитура оперы еще не отпечатана. В знак дружбы я передал копию партитуры г-ну Ниту и прошу его позаботиться о ней. Надеюсь, вы теперь вполне здоровы и остаюсь
ваш покорнейший слуга Людвиг ван Бетховен.
Кроме Нита и Фриса, сношениям композитора с английскими издателями содействовали пианист Христиан Поттер, венский банкир Херинг и Саломон (из Бонна), один из выдающихся виолончелистов своего времени; ранее он состоял капельмейстером прусского принца Генриха; впоследствии переселился в Лондон, где старался познакомить публику с немецкой музыкой; в том же 1815 году он упал с лошади, скончался и торжественно погребен в Вестминстере. В первом письме к нему композитор просит продать свои трио ор. 97, сонату ор. 96, симфонии № 7 и № 8, квартет ор. 95, кантату ор. 136 и пр., причем упоминает об известном Джоне Крамере, замечательном пианисте и композиторе, авторе популярных ныне этюдов, и о постановке «Битвы при Виттории» в феврале 1815 г. в театре Друри-Лейн, давшей издателю Смарту 10 000 рублей чистого дохода.
Концертмейстеру Саломону в Лондоне.
Вена, 1 июня 1815 г. Дорогой земляк!
Я постоянно надеялся поговорить с вами лично в Лондоне, но этому всегда являлись препятствия, вследствие чего прошу вас не отказать мне в следующей просьбе: будьте добры переговорить с каким-нибудь тамошним издателем и предложить ему нижепоименованные мои произведения: большое трио для фортепиано, скрипки и виолончели 80 дук., соната для фортепиано со скрипкой 60 дук., большая симфония в А (одна из лучших моих), малая симфония в F, квартет для 2 скрипок, альта и виолончели в F-rnoll, большая опера в партитуре 30 дук., кантата с хором и сольными номерами 30 дук., партитура «Битвы при Виттории», на победу Веллингтона, 80 дук., а также переложение для фортепиано, если оно еще не вышло, как меня здесь уверяют. Прилагая к некоторым произведениям, между прочим, указание гонорара, который, полагаю, для Англии вполне подходящий; предоставляю тем не менее вам самим распорядиться, как найдете более удобным. Я слышал, что Крамер тоже занимается издательством, но недавно мой ученик Рис писал мне, что Крамер часто открыто восставал против моих сочинений; надеюсь, что он это делал, исходя из своих взглядов на искусство, а не из каких-либо иных соображений, а потому ничего не имею против него. Если Крамер пожелает издать какое-либо из этих зловредных произведений, то он будет мне так же мил, как и всякий другой издатель. Мне только необходимо найти здесь издателя для моих произведений, чтобы они появились только в Вене и в Лондоне и притом одновременно.
Может быть, вы могли бы мне сообщить, каким образом могу я получить от принца-регента стоимость переписки за переделанную для него «Боевую симфонию», на победу Веллингтона в битве при Виттории, так как я давно потерял всякую надежду. На все мои запросы я не удостоился получить ни одного ответа относительно того, могу ли посвятить это произведение принцу-регенту? В то время, как я здесь издаю это произведение, мне говорят, что в Лондоне оно уже вышло в виде переложения для фортепиано. Такова судьба автора!!!.. Английские и немецкие газеты полны сообщений об успехах этого произведения, исполненного в Друри-Лейн театре, а театр этот, получив таким путем огромный доход, не написал по этому случаю даже ни одной приветственной строки автору, который не получил даже стоимости переписки и лишился всего гонорара. И если переложение для фортепиано, как говорят, будет вскоре перепечатано каким-то немецким издателем с лондонского, то я теряю славу и гонорар. Известное всем благородство ваше позволяет мне надеяться, что вы примете во мне участие и позаботитесь обо мне. В силу плохого денежного курса в нашем государстве бумажные деньги уже однажды опустились до одной пятой своей номинальной стоимости, и мне пришлось поплатиться. Однако после долгих стараний и со значительными потерями я добился полного расчета. Но в настоящее время, когда бумаги уже поднялись более, чем на 1/5, мне предстоит потерять вторично, без всякой надежды на какое-либо вознаграждение. Мое единственное достояние – композиции. Если бы я мог при этом рассчитывать на сбыт их в Англии, то это было бы для меня очень выгодно. Будьте уверены в моей безграничной благодарности. Надеюсь вскоре, как можно скорее получить ваш ответ.
Ваш почитатель и друг Людвиг ван Бетховен.
С подобными же просьбами обращается композитор к Ф. Рису, поселившемуся в Лондоне.
Среда, 22 ноября 1815. Вена.
Дорогой Рис!
Спешу сообщить вам, что я сегодня послал по почте фирме Thomas Coutts и Со переложение для фортепиано симфонии в А. Двор выбыл, и курьеры редко или совсем не появляются здесь; вообще же это самый верный способ. Симфонию следовало бы выпустить в марте, я укажу день. Вообще на этот раз дело затянулось гораздо дольше назначенного мною срока. С трио и с сонатой для скрипки можно не торопиться: через несколько недель они будут в Лондоне. Убедительно прошу вас, дорогой Рис, взяться за это дело, так как жду гонорара; это составляет значительную сумму, в которой буду нуждаться ранее, чем эти произведения дойдут до вас.
Я лишился 600 флоринов из годичного оклада моего. Во времена банковых билетов это были пустяки; потом явились выкупные свидетельства, при которых я лишился этих 600 флоринов, что сопровождалось многолетними неприятностями и полной потерей содержания. Теперь мы переживаем такие времена, когда выкупные свидетельства стали менее ценны, чем были когда-либо ассигнации, а я плачу 1000 флоринов за квартиру. Представьте же себе несчастье, которое причиняют бумажные деньги!
Мой бедный, несчастный брат недавно умер. У него была скверная жена. Он несколько лет страдал чахоткой и, чтобы облегчить его существование, я, признаюсь, сделал все, что мог, предложив ему 10 000 флоринов. Для какого-нибудь англичанина это, конечно, пустяки, но для бедного немца и, тем более, для австрийца, это очень много. Несчастный очень изменился в последние годы, и я жалею его от всего сердца; счастлив при мысли, что в отношении поддержки брата никто не может мне сделать упрека.
Скажите господину Берчелю, чтобы он оплатил письма господина Саломона и ваши ко мне, а также мои к вам; он может удержать из суммы, которую должен мне уплатить. Я не желаю причинять ни малейшего ущерба тем, кто заботится обо мне.
«Победа Веллингтона в битве при Виттории», должно быть, давно получена у Thomas Coutts u Со. Г. Берчель может не платить гонорара, пока не получит всех пьес. Поспешите только уведомить меня о дне, когда господин Берчель выпустит переложение для фортепиано. Примите самые теплые выражения моего к вам расположения. Всегда готовый к вашим услугам. Прощайте, дорогой Рис!
Ваш друг Бетховен.
Вена, 20 января 1816 года.
Дорогой Рис!
Симфония будет посвящена русской императрице. Фортепианное переложение симфонии А выйдет не ранее июня месяца; здешний издатель не может выпустить скорее. Дорогой Рис, известите об этом сейчас же г. Берчеля. Скрипичная соната будет выслана отсюда со следующей почтой и может быть издана в Лондоне также в мае, а трио – позднее (получите тоже со следующей почтой). Время выпуска последнего я сам укажу.
Примите мою сердечную благодарность, дорогой Рис, за все услуги, оказанные мне, в особенности за корректуру. Да сохранит вас небо и да умножит ваши успехи, в чем и я готов принять самое сердечное участие. Поклон мой супруге вашей.
Ваш постоянный и искренний друг Людвиг ван Бетховен.
Вена, 10 февраля 1816.
Почтеннейший друг!
Я не сомневаюсь, что вы получили мое письмо от…; сим только уведомляю, что 3 с. м. я отправил grand trio и сонату г-ну Берчелю через торговый дом Томаса Котса и Ко, за что он должен уплатить последним обусловленную сумму в 130 голл. дукатов. Но, кроме того, ему предстоят расходы по переписке и пересылке, причем последнее поручено почте, ради скорости и в угоду ему; соответственную расписку найдете в конце сего. Прошу представить ее, чтобы г. Берчель уплатил гг. Котсу и Ко означенную сумму расходов монетами в # 10 голл., так как потеря этой суммы равносильна лишению большей части моего гонорара. Надеюсь вскоре иметь возможность обязать г. Берчеля иным путем. Ожидаю вашего ответа и остаюсь с дружеским почтением.
Ваш преданный друг Людвиг ван Бетховен.
Вена, 28 февраля 1816 года.
Я долго был нездоров. Смерть брата отразилась на моем настроении и на моих произведениях.
Смерть Саломона очень огорчила меня, так как это был прекрасный человек, насколько я помню его с детства. Вы назначены душеприказчиком, а я опекуном ребенка моего несчастного покойного брата, вам предстоит менее хлопот, нежели мне. Меня утешает то обстоятельство, что я спасаю бедного, невинного ребенка из рук негодной матери. Прощайте, дорогой Рис. Всегда, когда только могу быть вам полезным здесь, рассчитывайте на меня, как на своего искреннего друга.
Бетховен.
Вена, 8 марта 1816.
Мой ответ несколько запоздал; я был болен и очень занят. Из 10 дук. золотом до сих пор ни гроша не получено; я начинаю думать, что англичане великодушны только за границей. Таково же и с принцем-регентом, от которого не получил не только стоимости переписки, но даже ни письменной, ни словесной благодарности за посланную ему «Битву». Мое жалованье – 3400 флоринов ассигнациями; 1100 плачу я за квартиру, моему слуге с женою 900 фл.; вот и считайте, что остается. Кроме того, я должен заботиться о своем маленьком племяннике; он до сих пор еще в пансионе, что стоит мне около 1100 фл. Впрочем, ему там плохо, так что я должен буду устроиться своим хозяйством, чтобы взять его к себе. Как много надо зарабатывать, чтобы только существовать здесь! И так – без конца, потому что, потому что, потому что… Вы знаете, почему. Мне хотелось бы, кроме концерта, иметь заказы от филармонического общества.