…жду мессу, 3 песни и 4 марша за 40 #. Если хотите часть суммы получить авансом, то сообщите; хотя некоторые авторы наказали меня за такое доверие, но вам я выдам аванс охотно, потому что имею дело с человеком честным, будьте же всегда так добросовестны в отношениях ко мне, как я отношусь к вам… Искренность за искренность, а потому сообщаю вам часть письма, которое получил от Штейнера несколько дней тому назад. Прошу вас по прочтении сжечь это письмо, чтобы оно не попало в чужие руки… Если могу облегчить ваше материальное положение, то готов служить охотно; такая личность, как вы, принуждена заботиться о презренном металле!.. Вот несправедливость!.. Сильным мира давно следовало бы обеспечить вам беззаботную жизнь, чтобы вам не питаться от искусства, а самому питать его. Вероятно, вас ожидает та же участь, какая выпала на долю некоторых других композиторов; современники не оградили их от обыденных забот, а по смерти старались загладить свою вину монументами. Если вы лишены заслуженных вами земных благ, то да наградит вас небо здоровьем и энергией, в них высшее благо и счастье!
С истинным почтением вполне преданный вам Ф. Петерс.
К Фр. Петерсу
6 июля 1822 г. Милостивый государь!
Прочитав внимательно ваше письмо, заметил я, что вы желаете иметь мелочи для одного фортепиано, а также квартет для 2 скрипок и т. д. Что касается багателей, то я получаю за каждую 8 # золотом. Между ними имеются довольно длинные; вы можете издать их также отдельно и, если угодно, с более подходящим немецким заглавием, именно: мелочи № 1, № 2 и т. д. Что касается скр. квар., который еще не окончен, так как мне помешала другая работа, то не могу уменьшить гонорара, потому что именно за подобные вещи я получаю более всего; могу даже прибавить, к стыду требований большой публики, каковые гораздо ниже требований отдельных любителей музыки. Может быть другой квартет впоследствии, если удастся. Что касается #, то можете считать его по 4 фл. 30 кр. монетами по 20; это мне безразлично. Так как вы хотите иметь вместе как романсы, так и марши, а также мелочи, то прошу вас поскорее сообщить мне об этом, чтобы я мог все распределить, так как многие просят у меня мелких пьес. Поведение Шт. requiescat in расе; как видно, для него это очень важно. Я не могу простить подобных приемов, но нужно, волей или неволей, терпеть выходки подобных людей, если же нет, то приходится жить в вечной борьбе. Относительно мессы я уже сообщил вам все; на этом и остановимся. Не забудьте об издании полн. собр. сочинений и т. д. и т. д. прошу вас ответить мне поскорее на главное. Желаю вам всех благ.
С глубоким почтением преданный вам Бетховен.
К Петерсу.
Вена, 26 июля 1822. Милостивый государь!
Сообщаю вам только, что обещаю вам мессу вместе с переложением для фортепиано на сумму в 1000 флоринов к. м. по 20 гульденов. Вы получите ее уже начисто переписанною, в партитуре, в конце июля, быть может, несколькими днями раньше или позже. Так как я постоянно очень занят и уже пять месяцев болею, а пьесы надо просмотреть внимательно, прежде чем отослать их, то работа идет довольно медленно. Штейнер во всяком случае ничего не получит от меня, так как он поступил со мною по-жидовски, но и без того он не принадлежал к числу тех, кто мог бы рассчитывать на мессу. Во всяком случае, многие теперь добиваются моих произведений, за что благодарю Всемогущего, так как в последнее время мне очень не везло. Вместе с тем покойный брат мой оставил без всяких средств к жизни сына, опекуном которого я состою; а так как этот 15-летний мальчик проявляет большие способности к наукам, то не только обучение и содержание его стоят теперь много денег, но нужно подумать все же о будущем, так как мы не индейцы и не ирокезы, которые, как известно, все предоставляют воле Божьей и ведь только pauper заботится о хлебе насущном изо дня в день. Я умалчиваю обо всем, что было между нами, по моему так лучше и прошу вас также скрывать совершенно о ныне существующих между нами сношениях, я вам объясню, когда настанет время, теперь лишнее. Чтобы вам хоть отчасти доказать мою искренность прилагаю при сем этот документ Штейнера, почерк которого вы узнаете, его немного трудно разобрать. Клянусь вам моей честью, которая мне после Бога дороже всего, что я никого не уполномочивал принимать за меня заказы, я всегда и твердо держался правила не предлагать себя издателям, не из гордости, а потому, что хотел убедиться в степени популярности моих ничтожных дарований. Я подозреваю, что Штейн, сделал вам это предложение с задней мыслью, ибо я помню, что вы мне любезно пересылали ноты из Англии через Штейнера, не потому ли он задумал проделать подобную штуку, так как может быть думал, что вы можете обратиться ко мне с предложением, что касается песен, то я о них уже все сказал, думаю что за три песни и 4 марша гонорар в 40 # вам не покажется слишком значительным, сообщите мне об этом, как скоро месса будет готова, я извещу вас и попрошу переслать гонорар какой-нибудь здешней фирме, где я тотчас по получении такового сдам рукопись, конечно, я позабочусь обо всем и буду присутствовать при сдаче на почту, чтобы пересылка не стоила слишком дорого, мне хочется поскорее ознакомиться с вашим планом относительно издания полного собрания сочинений, так как это предприятие очень дорого моему сердцу.
На сегодня довольно, желаю вам всего наилучшего.
С почтением ваш преданнейший Бетховен.
Вена, 3 августа 1822 г.
Я писал вам уже раньше, что еще не совсем здоров; мне нужны купания, минеральные воды и к тому же еще лекарства. Потому не могу привести всех своих дел в порядок; при этом принужден много писать; корректуры тоже отнимают время. Касательно выбора романсов и прочих маршей и мелочей я еще ничего не решил, но до 15-го числа этого месяца все может быть готово. Ожидаю вашего распоряжения по этому поводу и не воспользуюсь вашим векселем. Как только узнаю, что гонорар за мессу и другие произведения уже здесь, та выдам все рукописи до 15-го. После 15 я должен отправиться в курорт, находящийся здесь поблизости, и принужден отказаться на некоторое время от всяких дел.
Обо всем прочем в другой раз, когда буду менее занят. Не подозревайте во мне ничего неблагородного; я страдаю, когда приходится говорить об этих делах.
Второпях, с почтением, преданный вам Бетховен.
Баден, 13 сентября 1822 г.
Милостивый государь.
Еще немного и вы могли бы причислить меня к тем, кто обманывал вас. Если бы это случилось, то мне было бы конечно очень неприятно и досадно. Сегодня спешу только сообщить, что вскоре получите все мелкие пьесы. В Лейпциге не могут понять, как трудно в Вене и близ Вены жить спокойно. Я писал вам раньше, что уже 15-го августа собираюсь выехать сюда. Но приехал кардинал, и я должен был остаться в Вене до конца августа. Так как я жил на даче и должен был несколько раз в неделю являться к нему в город, то потерял много времени. Наконец, он уехал, и только 1-го сентября я мог переехать сюда. Вслед за мной является сюда некий директор театра; он строит в Вене театр и хочет открыть его моим произведением; для него пришлось мне написать несколько новых вещей. Итак, вы видите, что мне мешали со всех сторон и я был почти лишен спокойствия, необходимого для моего здоровья. Я давно прислал бы вам эти мелкие пьесы, но для некоторых маршей я решил написать новые трио. В других пьесах следовало тоже кое-что прибавить. Но недостаток времени и слабое здоровье мешали мне выполнить это. Из этого вы видите, по крайней мере, что я не пишу только ради презренного металла. Мне очень жаль, что вы так рано прислали деньги за все. Я не взял бы их, если бы не разные толки, в чем вы можете убедиться из прилагаемого. Нижеподписавшийся ходит ежедневно к Штейнеру, а он, как я думаю, не очень заботится о сохранении втайне. Вспомните только, что я вас просил скрывать все от этого человека.
Почему? Со временем открою вам. Да защитит меня Господь в будущем от постоянных козней этого ужасного Штейнера. Верьте моей откровенности и не ожидайте от меня ничего такого, что могло бы запятнать мою честь или сделать неприятность другим. Во всяком случае, прошу вас не придавать значения здешним сплетням, потому что господа Штейнеры выискивают все пути, чтобы повредить моим отношениям к другим.
Второпях с почтением преданный вам Бетховен.
Может быть, на днях больше. Не верьте ложным слухам обо мне.
Вена, 22 ноября 1822 г.
Отвечаю на ваше письмо от 9 ноября, в котором нашел я упреки за мою кажущуюся небрежность; – помилуйте, гонорар послан, а ничего не получено; но как это ни странно тем не менее я уверен, что вы в несколько минут помирились бы со мною, если бы были здесь. Все предназначенное вам уже собрано, не выбраны только романсы; вы получите их больше, чем указано в договоре. Из мелочей я мог бы послать вам еще больше, чем обусловленные 4; имеются еще 9 или 10. Если вы мне сейчас же об этом сообщите, то все или сколько пожелаете. Мое здоровье не совсем поправилось от ванн, но в общем мне лучше. Кроме того, мне здесь не повезло, так как наняли для меня неподходящую квартиру; эту неприятность трудно устранить, и она немало помешала моим занятиям, так как до сих пор мне трудно устроиться. Относительно мессы дело обстоит так: я уже давно окончил совершенно одну, а другую еще нет. О нашем брате всегда болтают лишнее, и вы были благодаря этому тоже введены в заблуждение. Которую из двух вы получите, я еще не знаю. Будучи стеснен во всех отношениях, я готов был доказать обратное изречению: «дух ничего не стоит».
Шлю сердечный поклон и надеюсь, что в будущем наши отношения не будут бесплодны и сделают мне честь.
Бетховен.
Вена, 20 декабря 1822 г.
Пользуюсь свободной минутой, чтобы ответить вам на письмо: все, что предназначено вам, готово, но для того, чтобы изложить подробно все обстоятельства, задерживающие переписку и пересылку, не достает драгоценного времени. Мне помнится, что в прошлом письме предложил я вам несколько мелочей; отнюдь не навязываю вам их. Если не хотите более четырех, то получите именно столько, но я должен выбрать другие. Диабелли еще ничего от меня не получил. Лейдерсдорфер просил моего обещания послать ему песни для приложения к «Modezeitung», чего я, собственно, никогда за гонорар не делал, так как не могу же всегда гоняться за процентами; частенько приходится труднее, чем кажется; мое положение не так блестяще, как вы думаете и т. д. Нет возможности отвечать на все предложения; их с