Да хранят вас небеса, надеюсь, вскоре увидимся, поговорим, из этого можете заключить, что я решил непременно ехать. Саксонским и в особенности лейпцигским дилетантам всего лучшего за их благоволение ко мне, о чем я кое-что слышал, также благодарен очень артистам-музыкантам, о расположении которых ко мне также слышал я, ваш Людвиг ван Бетховен.
Когда выйдет месса? «Эгмонт?»
Ради меня и на мой счет переписанную партитуру пошлите (т. е. партитуру) Гете, может ли первый немецкий издатель быть таким невежливым и грубым к немецкому поэту! Итак, немедленно партитуру в Веймар. Что касается мессы, надо переменить посвящение, девица ныне замужем, а потому переменила фамилию, впрочем, можно пропустить, сообщите только, когда выпустите, а там найдем имя святого, чтобы окрестить это произведение.
Вена, 28-го января 1812 г.
Р. Р. В наказание за ваше полнейшее молчание обязываю вас озаботиться немедленно сдачей на почту этих двух писем. Один бездельник из лифляндцев обещал мне отправить письмо к К., но так как русские и лифляндцы вообще бездельники и хвастуны, он, вероятно, не исполнил этого, хотя выдавал себя за близкого приятеля его. Итак, хотя исполнение этого поручения уже возложено на вас в виде заслуженного наказания за издания, полные опечаток, за неверные заголовки, за небрежность и прочие человеческие слабости, все же еще раз почтительнейше прошу отправить эти письма. Заодно вместе с письмом к Гете пошлите «Эгмонта» (партитуру), но только не так, как вы делаете обыкновенно, забывая то одну, то другую партию и т. п., а вполне исправно, я дал слово и стараюсь сдержать его, тем более, что могу принудить к исполнению его кого-нибудь другого, как например вас – ха, ха, ха, как же виноваты вы, что мне приходится говорить в таких выражениях с вами, с грешником, так обезобразившим мои произведения, что пожелай только я, и вам пришлось бы ходить в покаянной власянице, в хоре оратории «мы видели его», несмотря на мое указание на старый текст, вы все-таки прибегли к несчастной переделке. О небеса, неужели думают в Саксонии, что слово создает музыку? Известно, что неудачное слово может повредить музыке, а потому желательно, чтобы слово и музыка сливались воедино. Если же слово неудачно выражает мысль, то напрасны все старания устранить этот недостаток – dixi – 50 талеров, взятых мною за ноты, сумма совсем небольшая, так как у г-на Трега все идет вяло, хертелевского усердия там нет и следа. Итак, пришлите мне реквием Моцарта, партитуру, поскорее, так как мое маленькое общество вновь собирается у меня и мне нужны означ. вещ. возможно более франкированно, ибо я бедный австрийский музыкант. Вы могли бы подарить мне произведения К. Ф. Эммануила Баха, они все равно гниют у вас, если 3 песни Гете еще не гравированы, то поспешите, мне очень хочется передать их поскорее княгине Кинской, одной из красивейших и дороднейших женщин Вены, а вокальные партии из «Эгмонта» почему еще не вышли в свет, почему вообще весь Э. не вышел в свет, свет, свет, не задумали ли вы кое-где прицепить какие-нибудь хвосты к антрактам, или, быть может, поручили это какому-нибудь лейпцигскому корректору из музыкальной газеты, ведь это значит пустить козла в огород. Почтовые расходы на письма поставьте пожалуйста мне в счет, я подозреваю, предчувствую, что вы опять озабочены женским вопросом, и этим объясняю путаницу, которую вы натворили. Желаю вам обладать такою же Ксантиппою, какая была уделом греческого святого Сократа, тогда увидим немецкого издателя, это очень важно, впервые издающего крик отчаяния и действительно издающего. Надеюсь, вы вскоре почтите меня несколькими строками.
Ваш друг Бетховен.
Гетевские 3 песни весьма необходимы мне, велите поэтому возможно поспешнее, скорее, быстрее сделать оттиск на тонкой бумаге и пришлите мне песни с легкой почтой; сегодня не могу ответить вам на ваше последнее милое письмо.
С почтением ваш готовый к услугам Л. в. Бетховен.
Р. Р. Сейчас отсылаю мессу; не вздумайте вновь выкинуть штуку со мною, великодушно поднеся ее публике, разукрашенную грубыми ошибками. Ввиду того, что она выйдет так поздно, следует изменить посвящение, а именно: князю Кинскому, подробности титула получите. Быть по сему. Встретимся ли мы с вами на севере, трудно загадывать нам, несчастным немцам, живущим в этом хаосе. Прощайте, пишу три новые симфонии, из которых одну уже окончил; для венгерского театра написал также кое-что, но в этой клоаке, обитаемой мною, все гибнет, как бы мне самому не погибнуть окончательно.
Прощайте, будьте довольны тем, что страдаете хотя бы менее других смертных.
Ваш преданнейший Бетховен.
Теплиц, 17 июня 1812.
Уведомляем вас только, что с 5 июля находимся здесь, как? – об этом не стоит распространяться, в общем, здесь нет таких интересных лиц, как в прошлом году и мало народа, менее, чем мало. Мое помещение не таково, какого я желал, но вскоре надеюсь иметь более соответствующее. Корректуру мессы вы, вероятно, получили; я в начале Gloria изменил темп, так оно было в начале, темпо было взято слишком быстрое, так как я давно не видел мессы, мне все это сейчас же бросилось в глаза, и тут я понял, что приходится, к сожалению, все предоставить случаю. В Sanctus можно где-нибудь указать, что при энгармоничном переходе надо выпустить все бемоли и вместо них брать диезы, а именно:
Пока органист не берет тихо септаккорда, до тех пор наши хоры не могут спеть этого места чисто, у вас может быть оно лучше, но все же лучше где-нибудь упомянуть, что в этом месте, как здесь указано, можно брать диезы вместо бемолей (конечно, это должно быть приложено также в печатном виде). Гете здесь. Прощайте и сообщите мне скорее о ваших работах.
Преданнейший вам Людвиг ван Бетховен.
NB. Приложите также отпечатанные вами прежде отдельными изданиями песни мои.
NB. Так как причитающиеся 50 талеров еще не уплачены сполна, а если бы и были уплачены, то не надо обладать особенным воображением, чтобы представить их себе не уплаченными, а потому просим вас отослать, в счет существующих или в счет воображаемых 50 талеров, одной любезной девице в Берлин, от моего имени, нижеследующие произведения, а именно: 1) партитуру «Христа на Масличной горе», 2) обе тетради песен Гете, а именно, одну с 6, а другую с 3 песнями. Адрес следующий «Амалии Зебальт, Баухоф № 1 в Берлине», она ученица Цельтера, и мы очень расположены к ней.
NB. Пришлите мне несколько экземпляров последних произведений, иногда таковые нужны для музыкантов, которые никогда подобных вещей не покупают, надеюсь на вашу любезность в отношении точного выполнения моей любезности и щедрости к А. З.
Франценсбурн, близ Эгера, 9 августа 1812.
Климат здесь таков, точно сегодня 9 ноября.
Вам недостает только самое необходимое: заголовок к мессе, а я удручен избытком всякой всячины, купанья, безделья и т. п. вообще неизбежного. Неожиданности и странности утомили меня, вы полагаете и думаете, что я еще здесь, а врач мой гонит меня с места на место, чтобы хоть где-нибудь найти здоровье, из Теплица в Карлсбад, оттуда сюда, в К. Я сыграл кое-что саксонцам и пруссакам в пользу сгоревшего города Бадена, это, можно сказать, был несчастный концерт для несчастных. Сеньор Полледроне помог мне в этом и сначала, по обыкновению поволновавшись, играл затем хорошо. «Его сиятельству высокородному князю Кинскому», или что-нибудь подобное можно включить в заголовок, дальше не могу писать, иначе придется мне опять плескаться в воде, хотя только что я наполнил свои внутренности порядочным количеством ее, но приходится так же часто совершать наружные омовения, в следующий раз отвечу вам на остальное в вашем письме. Придворная атмосфера гораздо более по душе Гете, чем то подобает поэту. Нечего здесь говорить о чудачествах виртуозов, когда поэты, в которых следует видеть лучших наставников народа, забывают все остальное, кроме этой мишуры.
Сейчас я писал о полном титуле князя Кинского, следовательно, вы получите его еще вовремя, так как до осени, я думаю, вы не издадите мессу.
Ваш Бетховен.
Теплиц, 17-го сентября 1812.
Р. Р. Пишу вам лежа в постели, природа имеет тоже свой Etiquette, опять принимаю здесь ванны, вчера рано утром на рассвете мне пришло в голову пойти в лес, несмотря на сильный туман, за это я наказан сегодня. Мой эскулап водит меня за нос, а главное – эти господа не умеют вызвать эффекта, по-моему, в этом отношении мы опередили их в нашем искусстве.
Может случиться, что я приеду в Лейпциг, но прошу вас tacet об этом, потому что, признаться, в Австрии уже не доверяют мне, и не без основания, и может быть либо совсем не дадут разрешения, либо поздно, так что для мессы будет поздно, впрочем, не имею понятия о том, как обстоит дело. Когда будете свободны, то сообщите ваше мнение об этом, еще одно: могу ли я поставить хоры и т. п. за небольшую плату, я ведь небольшой поклонник чистой виртуозности, а опыт доказал мне, что вокальные пьесы, в особенности хоры, обходятся очень дорого, и что иногда даже не стоит назначать платы, так как можно все это дать даром. Так как не могу сказать ничего определенного, то прошу вас не приводить в исполнение моего намерения, будьте здоровы, не занимайтесь слишком много в лейпцигском университете, от этого пострадает эстетика.
Ваш Людвиг ван Бетховен.
10 марта 1815.
Почтеннейший X.!
Вы ошибаетесь, упрекая меня в том, что я вас забыл, что же случилось с тех пор, как я вам писал в последний раз из Теплица? Гораздо больше плохого, чем хорошего! Но об этом лучше когда-нибудь словесно, когда я медлю с изданием многих моих новейших произведений, то это скорее вследствие неопределенности обстоятельств, слагающихся при людских сношениях, ибо что было выяснено в этом отношении и что можно считать бесспорным?
Обстоятельства вроде долгов заставили меня связаться с одним из здешних издателей, как вы вскоре узнаете, и я думаю, что лучше опять войти в соглашение с вами. Много благодарен за вашу «Музык. г.», вскоре пришлю кое-что для вас.