Что касается 12 песен с английским текстом, то гонорар за них 70 д. золотом. За кантату, заключающую в себе битву на Балтийском море, 60 д. золотом, за ораторию прошу 600 дукатов золотом, но необходимо очень тщательно отнестись к тексту. Прошу вас настоятельно прилагать всегда текст к шотландским песням. Не понимаю, как вы, будучи знатоком, не можете понять, что имея под рукою текст, я стану писать совершенно иначе, и напевы никогда не могут быть обработаны в совершенстве, если вы не снабдите их текстом и, наконец, заставите меня отказаться от дальнейших заказов.
Затем желательно знать, могу ли писать для скрипки и виолончели obligato, так что оба инструмента должны всегда играть обязательно, или по-прежнему, т. е. в клавесине заключаются все голоса; в таком случае укажите в каждой песне число строф. Имеются ли повторения, иногда прескверно обозначаемые двумя чертами?
Прошу скорого ответа, потому что ради вас задерживаю некоторые произведения. Желаю также получить 9 д. золотом за шотландские песни, здесь сильная нужда в золоте, потому что государство наше теперь утопает в потоке бумаг, а в особенности я, потому что, вероятно, покину эту страну и перееду в Англию и потом в Эдинбург в Шотландию, где буду иметь удовольствие лично познакомиться с вами. С глубочайшим почтением
Милостивый государь, ваш покорнейший слуга Луи ван Бетховен.
Вена 10 февраля 1813.
Я получил ваши три любезных письма от 5 августа, 30 окт. и 21 декабря прошлого года; я с удовольствием заметил, что вами, наконец, получены 62 песни, написанные мною для вас, и что вы ими довольны, кроме 9, которые вы мне указали и в которых вы просите изменить ритурнели и аккомпанемент. К сожалению, не могу сделать этого. Я не привык переделывать свои сочинения. Я этого никогда не делал, ибо убежден, что всякая частичная переделка меняет характер произведения. Мне очень жаль, что это приносит вам ущерб, но вы не можете поставить мне этого в вину, потому что вам следовало лучше познакомить меня со вкусами вашей страны и с силами ваших исполнителей. Теперь, следуя вашим указаниям, я написал их вновь и так, что, надеюсь, они удовлетворят вас. Поверьте, с большим отвращением я решился стеснить свою фантазию и никогда не сделал бы этого, если бы я не рассудил, что так как в вашем сборнике хотите поместить только мои произведения, то мой отказ вызвал бы в нем пробел и отразился бы на ваших заботах и расходах при составлении полного сборника. Поэтому я передал эти 9 песен г. Фрису и Комп, с остальными 21 и получил за них сумму в 90 дукатов, считая по 3 дуката за каждую.
Я заказал три экземпляра, каковые гг. Фрис и Ко отправят по указанным адресам; экземпляр, который вы получите через Париж, я нахожу самым исправным и самым подходящим для печатания, потому что в этом экземпляре ноты размещены наиболее правильно.
Я прибавил еще одного баса, чтобы можно было исполнять произведение квартетом.
№ 10 из последних 10 песен я написал дважды. Из них можете поместить в ваш сборник тот, который вам больше понравится; мне очень понравились две последние песни в вашем последнем письме от 21 декабря. Вот почему я написал их con amore, в особенности последнюю из них.
Если в песнях, которые вы будете мне присылать в будущем для композиции, встретятся Andantino, то попрошу объяснить мне: считать ли это Andantino более медленным или более быстрым, чем Andante, так как этот термин, как и многие другие в музыке, имеет такой неопределенный смысл, что в некоторых случаях Andantino приближается к Allegro, а в других почти соответствует adagio.
Что до остального, то я совершенно разделяю ваше намерение подобрать стихи к мелодиям, потому что поэт может согласовать ритм стихов с некоторыми местами, которые я выделил в ритурнелях, например, в одной из последних, где я употребил мелодию ритурнели.
Плата, которую, как вы говорите, заплатили Гайдну, очень невелика; но заметьте, что Гайдн не писал ни вступительных ритурнелей, ни каденц, ни мажорных частей, ни трио, ни виолончельных аккомпанементов. По количеству работы нельзя сравнить его песни с моими. Все же, чтобы доказать мою готовность писать для вас, я обработаю все 40 песен упомянутых в вашем письме за 140 д. Если согласны, то будьте любезны передать песни гг. Фрису и Ко как можно скорее. Готов также написать 12 канцонетт, и прошу за них только 50 д. За 3 сонаты со скрипкою вы мне заплатите только 100 д. Я возьму для каждой из этих 3 сонат характерную национальную тему – или австрийскую, или шотландскую, или венгерскую, или, если хотите иные, то по вашему указанию.
Так как почтовые тракты теперь совсем открыты, так что письма из Лондона доходят в 30 дней, то вы вскоре можете мне ответить по всем этим пунктам, в ожидании чего остаюсь с глубоким почтением, милостивый государь.
Ваш покорнейший слуга, Людвиг ван Бетховен.
Глава VIII1812–1814
Отношение к Цмескалю и эрцгерцогу Рудольфу. – Лето 1813 г. в Бадене. – Мельцель. – Концерт 8 и 12 декабря 1813 г. – Концерты 2 января и 27 февраля 1814 г. – Седьмая и восьмая симфонии.
Добродушный барон Цмескаль исполнял старательно поручения Бетховена, чем вызывал значительное развитие последних как в количественном, так и в качественном отношении, т. е. с ростом числа поручений видоизменялось их содержание: нужна ли Бетховену прислуга, Цмескаль должен найти и договориться; деловое свидание композитор устраивает у него же; отсутствующих виолончелистов, Николая Крафта и его отца, старого Антона Крафта (Kraft – сила), он замещает Цмескалем; за обедом в ресторане «Лебедь» последний должен часто присутствовать для деловых разговоров с композитором; собираются ли у профессора-юриста И. Цициуса любители и артисты, он ведет с собой своего фактотума; предстоит ли знакомить публику с виолончельной сонатой ор. 60 или одним из трио ор. 70, барон обязан организовать ансамбль по указанию автора; принужден ли композитор принять приглашение братьев Ян, владельцев частного театрального концертного зала, он зовет барона составить ему компанию; нужна ли ему квартира, где бы он мог надолго устроиться и избавиться от дегеновских полетов с квартиры на квартиру, на «музыкального графчика» возлагается приискание таковой (Деген был воздухоплавателем, совершил несколько удачных полетов в Вене, в 1808 году, и в Париже, в 1813 году; затем он нашел, что лучше служить в австрийском банке, среди ассигнаций, печатанных по изобретенному им самим способу, нежели витать среди облаков и журавлей в небе); рождается потребность острить и издеваться над кем-либо даже в обществе случайных, непрошеных и даже «непристойных» гостей, композитор избирает мишенью и жертвой опять же Цмескаля, прощающего Бетховену все его грубые выходки и преклоняющегося перед его гением; разбилось ли его зеркало, барон должен одолжить свое, чтобы дать возможность нашему титану или Геркулесу нарядиться для визита к Омфале, т. е. Беттине Брентано; получен ли отказ в зале для концерта, он сообщает барону о своем горе, о неудачной протекции эрцгерцога, об упрямстве князя Лобковича, которого величает Вицлипуцли (вернее – хуицилопохтли, страшный бог войны у ацтеков); ему же Бетховен жалуется на графиню Эрдеди, не раз заботившуюся о композиторе, как о малом ребенке; жалуется на венгерского графа (Брунсвика), отказавшегося ехать в Теплиц, сообщает о впечатлении, произведенном на него новейшим изобретением Мельцеля – метрономом; эти сотни поручений и сообщений сопровождаются часто игрой слов и разнообразными шутками.
Г-ну Н. фон Цмескаль.
Любезный Ц.
Братья Ян мне так мало интересны, как и вам, но они так приставали ко мне и уверяли, что вы тоже придете к ним, и я согласился. Приходите же и вы, ради Бога, я, может быть, зайду за вами к Цициусу, в противном случае приходите прямо туда, чтобы мне не очутиться одному. Дела наши отложим, пока вам будет лучше, если не можете прийти сегодня в «Лебедь», где я буду наверное.
Весь ваш Бетховен.
Отдать в Бадене, в Зауербаде г-ну Людвигу ван Бетховену, который проживает еще здесь и вынужден заниматься дегеновскими полетами.
Проклятый гость, Домановец – не музыкальный граф, а обжорливый граф – граф обедов, граф ужинов и т. п.
Сегодня в десять часов или в половине одиннадцатого будет у Лобковича репетиция концерта. Его сият., страдающее обыкновенно «отсутствием всякого присутствия», еще не прибыл. Итак, приходите – если вам удастся вырваться из рук тюремно-канцелярского сторожа. Сегодня придет к вам Херцог; он хочет поступить ко мне в лакеи на 30 гульденов, обязательно со своей женою, а также дрова, свечи и малая ливрея от меня; можете согласиться. Мне необходимо иметь повара; пока меня будут кормить скверно, я постоянно буду болеть. Сегодня обедаю я дома, чтобы пить хорошее вино. Пожалуйста, закажите, что хотите, и приходите; вино получите даром и притом лучшее, чем у подлого «Лебедя»
Ваш крошечный Бетховен.
Приду сегодня в «Лебедь». Ничего хорошего не могу сообщить.
Присылаю к вам Херцога с женою. Узнайте, пожалуйста, их условия. Если я потребую, то она должна для меня варить, а также шить и т. п. – это ведь очень важно. Я потом тоже приду к вам, чтобы узнать результат. Лучше спросить их: в чем будет заключаться их служба?
Я так и думал – только побоями и тасканием за волосы возможно было достичь этого. – Истории этой, по крайней мере, 3 месяца, и представляет она собою далеко не то, что он теперь рассказывает, вся эта жалкая болтовня придумана одной сплетницей и несколькими презренными негодяями. Я, собственно, теряю немного, потому что он действительно портится именно в этом доме, где я живу.
Мне кажется, что вам, мой милый Ц., придется после войны, если таковая только начнется, приступить еще к мирным переговорам. Какое высокое поручение!!! Я вполне предоставляю вам уладить дело с моим лакеем, но только графиня Эрдеди не должна более иметь на него ни малейшего влияния. Она, как сама рассказывает, подарила ему 25 гульденов и давала ему по 5 гульденов в месяц для того, чтобы он только оставался у меня. Этому великодушию я должен теперь верить, но не желаю, чтобы оно продолжалось дольше. Прощайте, благодарю вас за дружбу и надеюсь вскоре свидеться.