Одной из поклонниц своих он пишет:
На ваши строки, многоуважаемая баронесса, полные незаслуженных мною похвал, отвечаю по-немецки, потому что легче выразить свою мысль на родном языке. Хотя моя личность значительно повредит тем преувеличенным достоинствам, которые вы приписываете мне, но буду очень рад навестить вас или, если вам угодно, видеть вас у меня. С величайшим удовольствием готов быть вашим преданным слугою.
Людвиг ван Бетховен.
Гр. Лихновскому Бетховен сообщает о другом случае чрезмерных дифирамбов, претивших его скромности:
Многоуважаемый и любезный граф!
Только что получил прилагаемую при сем рукопись. Я просил автора быть как можно скромнее в отношении меня, и вы будете также этим довольны. На днях посещу вас вновь. Будьте уверены, что ничто не может сравниться с моей признательностью и уважением к вам, и что они всегда будут таковы.
Любите вашего… друга Бетховена.
Второпях
Второпях
Prestissimo…
Еще в 1809 году, поселившись у графини Эрдеди, оказывавшей композитору множество услуг, он жаловался Цмескалю на ее прислугу, приписывая распущенность и дерзость последней бестактным поступкам графини; верный своему нраву артист, постоянно бранивший слугу, наконец, позволил себе такую выходку в отношении к своей хозяйке, что она выгнала его из дома. По обыкновению, гнев его быстро миновал, и раскаяние подсказало просьбу о прощении.
К графине Эрдеди.
Любезная графиня! Я ошибся, это верно. Простите мне! Я же не имел намерения сделать вам неприятность. Только вчера вечером мне стало все известно, и очень сожалею о том, что поступил так. Прочтите хладнокровно ваше письмо и посудите сами: заслужил ли я его, и не отплатили ли вы мне этим в шесть раз больше, чем моя невольная обида. Пришлите мне сегодня же мое письмо обратно и напишите мне только одно слово, что вы вновь добры ко мне; ужасно страдаю от всего этого. Если вы этого не сделаете, то я не в силах ничего делать, пока все будет так продолжаться. Жду вашего прощения.
Однако графиня, долго терпевшая капризы своего любимца, не простила ему последнего поступка и лишь шесть лет спустя восстановила дружеское к нему отношение; в чем заключался этот поступок – неизвестно, так как лишь из переписки графини с Бетховеном можно было бы его определить, а письма композитора к ней, перешедшие после ее смерти, в 1837 г., к ее управляющему, были сожжены женой последнего; лишь немногие из них были до того списаны биографами Бетховена; что касается писем графини к нему, то, конечно, судьба их в квартире композитора была не лучше.
Первый шаг к примирению, сделанный графиней Эрдеди, привел артиста в восторг, и он спешит отплатить ей отсылкой всех своих произведений, появившихся в период пятилетней ссоры, посылает ей забавные каноны и т. п.
В письмах к ней он сообщает о безнадежном состоянии больного чахоткой своего брата Карла; упоминает о виолончелисте Линке, об управляющем Шперле, о магистре Браухле, воспитателе детей графини и их учителе музыки; извещает о намерении посетить ее в Иедлерзее (ее имении, находившемся в расстоянии одного часа езды к северу от Вены), для чего не нужно экипажа (der Wagen), а нужна смелость (die Wage).
Вена, 29 февраля 1815 года.
С большим удовольствием, уважаемая графиня, прочел ваше письмо, возобновляющее нашу дружбу. Давно я мечтал увидеть вас и ваших милых деток, потому что, хотя много перестрадал, но не потерял своей привязанности к детям, к красотам природы и к друзьям. Трио, и все, что еще не напечатано, милая графиня, все к вашим услугам. Как только будет написано, вы все получите. Не без участия и сочувствия часто справлялся о вашем здоровье, а теперь явлюсь лично к вам и буду счастлив вашим доверием. Мой брат писал вам; будьте к нему снисходительны, ведь он действительно несчастный страдалец. Многообещающая весна, надеюсь, окажет благотворное влияние на ваше здоровье и поставит вас в лучшие условия. Будьте здоровы, любезная и уважаемая графиня. Поклон вашим милым детям, которых мысленно обнимаю. Надеюсь вас видеть вскоре.
Ваш истинный друг Людвиг ван Бетховен.
Г-же графине Эрдеди, урожд. графине Ницкой.
Милая, милая, милая, милая, милая графиня. Я должен принимать ванны; только завтра покончу с ними. Поэтому не мог сегодня видеть вас и дорогих вам лиц. Надеюсь, вам лучше. Если добрым людям говорят, что другие тоже страдают, то это не есть утешение, но никогда не следует пренебрегать сравнением. А тогда становится ясно, что мы все больны иною болезнью, мы заблуждаемся. Возьмите лучшее издание квартета, а плохое отдайте, вместе с нежным щелчком, виолончелисту. Когда буду у вас, постараюсь привести его в смущение. Прощайте. Обнимите и расцелуйте от меня ваших милых деток, хотя, кажется, мне уж нельзя целовать ваших дочерей, они уж подросли. Тут я не могу дать совета, делайте, как знаете. Милая графиня,
ваш истинный друг и почитатель Бетховен.
Любезная и уважаемая графиня!
С большим удовольствием прочел я ваши последние строки, но не могу сейчас найти вашего милого письма, а потому не могу ответить на все вопросы. Что касается трио, то сообщите, хотите ли вы сами заказать копию, или я должен взять это на себя. Мне это безразлично, а что вам удобнее, то и мне будет приятнее. Г-н Линке дает завтра интересный концерт и очень спешит, а потому шлю лучшие пожелания вам и детям вашим. На днях постараюсь быть у вас, а пока прощайте, любезная и уважаемая графиня.
Ваш истинный друг Бетховен.
Я слышал, уважаемая графиня, что существует одна аптека, куда можно посылать письма на ваше имя. Видно вы не могли разобрать всего, что я писал относительно трио. При сем прилагаю только что переписанные партии скрипки и виолончели. Можете ими пользоваться, пока я не отдам их в печать. Большое удовольствие доставило мне письмо вашей дочери М., вскоре намерен повидать ее и ее милую мать, а также всех остальных; при первой возможности сделаю это. Прощайте, уважаемая графиня.
Ваш истинный друг Бетховен.
Как только Браухле будет в городе, пусть зайдет ко мне. До 12 часов дня я всегда дома.
Любезная и уважаемая графиня!
Вы снова делаете мне подарки; это нехорошо; таким образом вы уничтожаете мои малейшие услуги по отношению к вам. Приду ли к вам завтра – не знаю, хотя мечтаю об этом. Но через несколько дней – наверное, хотя бы даже после обеда. Мои дела теперь очень запутаны; при встрече расскажу об этом подробно. Передайте поклон и прижмите к сердцу всех дорогих мне деток ваших. Магистру нежную пощечину, главному управляющему – торжественный кивок; виолончелисту же отправиться на левый берег Дуная и играть до тех пор, пока туда не переберется все с правого берега Дуная. Таким образом, население ваших владений сильно возрастет. Смело, как прежде, перехожу через Дунай. Смелостью всего можно добиться, если только она искренна. Целую бессчетно ваши ручки.
Помните о вашем друге. Бетховен.
Итак, не посылайте кареты, лучше смелость, чем карета. Обещанные ноты последуют из города.
Простите, уважаемая графиня, что задержал так долго ваши ноты, я хотел копию, а переписчик заставил так долго ждать. Надеюсь вас видеть вскоре и дольше, чем вчера. Прижимаю мысленно ваших милых деток к сердцу и прошу вас передать поклон всем, кому это интересно. Сердечно радуюсь вашему выздоровлению; радуюсь также вашему столь заслуженному, милая графиня, новому счастью, но не думайте, что я также рассчитываю на него.
Сердечный привет от вашего друга Бетховена.
Графиня Мария Эрдеди
Любезная и уважаемая графиня!
Видимо, я имел основание тревожиться относительно страданий, ожидавших вас в пути. Но, кажется, вы можете достигнуть цели; утешаю себя и в то же время хочу вас утешить. Ведь мы, смертные, сотворены бессмертным духом для страданий и радостей, и я думаю, что избранные получают радость через страдания. Надеюсь от вас иметь вскоре известия. Я думаю, много радости приносят вам дети, искренняя любовь которых и стремление ко всему доброму могут служить их милой матери большой наградой за ее страдания. Затем почтенный Магистер, ваш верный оруженосец. Потом всякая чернь, среди которой цеховой мастер Violoncello; трезвая справедливость в управлении; право, свита, которой могут позавидовать многие короли. Обо мне ничего, т. е. из ничего – ничего. Да поможет вам Господь добраться до вашего храма Изиды, где вечный огонь поглотит все ваши страдания и последует ваше возрождение, как нового феникса.
Второпях, ваш верный друг Бетховен.
Вена, 19 октября 1815 г.
Весной графиня Эрдеди переехала временно в Падую, куда композитор посылает письмо с изложением своих домашних дел и с предложением найти для нее нового дворецкого, взамен Шперля (Sperlinng – воробей).
Уважаемая и любезная подруга!
Вы, может быть, думали и имели право думать, что я совершенно забыл вас, но это только так кажется, смерть моего брата причинила мне большое горе, а затем стоило немало усилий вырвать моего возлюбленного племянника из рук его испорченной матери; это удалось, но пока я ничего больше не мог сделать для него, как отдать в институт, значит – удалить от себя, и что значит институт в сравнении с непосредственными заботами отца о своем детище, ибо таковым я теперь считаю себя, и всячески думаю, как бы это столь дорогое для меня сокровище иметь поближе к себе, чтобы непосредственно и лучше влиять на него, но как это трудно для меня! Вот уже 6 недель, как мое здоровье сильно пошатнулось, так что я частенько, но без страха, подумываю о смерти, только для моего бедного Карла умру я слишком рано. Как вижу из ваших последних строк, вы тоже, любезная подруга, очень страдаете. Такова уж судьба человека и в этом должна обнаружиться его мощь, т. е. терпеть в неизвестности и сознавая свое ничтожество, а потом вновь достичь того совершенства, к которому Всевышний таким путем ведет нас. Линке, вероятно, уже у вас, да доставит он вам удовольствие своими кишечными струнами, употребительнейший Браухле не избежит употребления и вы по обыкновению будете употреблять его днем и ночью. Что касается птички, я слышал, что вы недовольны ею, но почему – не знаю. Вы, как мне сказали, ищете нового дворецкого, не торопитесь с этим и познакомьте меня с вашими взглядами и намерениями, может быть, я могу вам дать подходящие сведения, а может быть вы неправы по отношению к воробью в клетке? Обнимаю ваших деток и собираюсь выразить это в одном терцете; вероятно, они развиваются с каждым днем все более. Сообщите мне скорее, как можно скорее, как вы поживаете в этом маленьком туманном пятне земного шара, где вы в настоящее время находитесь, я принимаю, конечно, живейшее участие в ваших страданиях и радостях, хотя и не всегда тотчас выражаю это словесно и письменно. Как долго вы останетесь еще там, где будете жить в будущем? Посвящение виолончельной сонаты будет изменено, но это не изменит наших отношений.