...сорок три...
Повторив упражнение пятьдесят раз, он поменял руку и ногу и начал отжимания заново.
Капля пота повисла на кончике носа, удлинилась и шлепнулась на дощатый пол. Пот лил с него градом, обильнее, чем обычно. Организм избавлялся от яда, попавшего в него с укусом Убийцы Крока.
С тех пор как его ранил Крок, Брюс был не в себе.
К нему то и дело возвращались воспоминания прошлого.
Жара.
Звуки.
Мрак...
Треск за стенами хижины пробудил Брюса от глубокого сна. Кассандра уже проснулась и встала.
Треск повторился. В закрытую дверь бросали камни.
Слышались злые голоса нескольких пьяных подростков, выкрикивающих на местном диалекте:
– Выходи, Кассандра!
– Ведьма!
– Потаскуха!
– Покажись!
Брюс поднялся.
– Кассандра?..
– Ничего, Брюс, – ее голос звучал негромко и спокойно.
– Довольно злобное это «ничего»... – Он пытался шутить, но сердце колотилось.
Кассандра пожала плечами.
– Просто мальчишки строят из себя мужчин. Не забывай, меня здесь ненавидят.
– И боятся, – добавил Брюс.
– Жди меня в хижине.
– Нет, – он шагнул вперед.
– Прошу тебя. Это пустяки, – заверила Кассандра.
Она открыла дверь и вышла навстречу подросткам. Брюс остался в хижине, наблюдал из тени, всеми силами стараясь подчиняться приказу Кассандры – и не выскочить во двор ей на помощь. В конце концов, это ее земля. Ее народ. Возможно, она права. Она понимает этих людей, а он нет.
Он сразу узнал в подростках, собравшихся у двери хижины, членов местной банды – тех самых, которые подозрительно разглядывали его на базаре, пока он ждал встречи с факирами. Может, поэтому они здесь? Вдруг причина конфликта – он, Брюс?
Кассандра твердо заговорила на хинди – таким тоном могли бы говорить с юнцами их матери.
– Таким поведением вы позорите себя, – она явно считала, что справится сама.
– Позорим? Себя? – возмущенно переспросил один из подростков. – Ты предательница, ты обучаешь чужака тому, что ему не полагается знать.
– Ты отдаешь ему то, что тебе не принадлежит, – выкрикнул второй.
– Пути сатья и ахимса открыты для всех, – спокойно возразила Кассандра. – Достаточно быть честным человеком, чтобы ступить на них. А теперь идите, пока вас не хватились матери.
– Ведьма! – юнец ударил ее по лицу.
Кассандра смотрела ему в глаза. Невозмутимо. Вызывающе.
Он вновь замахнулся.
Брюс выступил из тени и схватил его за запястье.
– Довольно, – сказал он, пожалев, что ему недостает спокойствия Кассандры: ненависть и бешенство угрожали захлестнуть его.
Юнец вырвал ладонь из пальцев Брюса и размахнулся, чтобы сильным ударом сбить противника с ног.
Брюс уклонился от удара и коротким толчком в живот отбросил юнца.
Остальные шагнули к Брюсу – стая оскалившихся шакалов. Всего пятеро. Одна минута – и четверо лежали на земле. Пятый подросток пустился наутек, не желая испытать на себе силу чужака. Один пытался встать, прижимая к груди вывихнутое запястье. Остальные трое поднялись, стараясь держаться грозно, но что- то в глазах Брюса останавливало их от нападения.
– Не надейтесь, – произнес Брюс на чистом хинди. – Я не такой, как Кассандра. Я такой, как вы.
Вожак невольно попятился, но тут же устыдился своего поступка, разразился злобным криком и вновь напал на Брюса.
– Нет! – закричала Кассандра, но было уже поздно. Рука Брюса с молниеносной быстротой мелькнула в воздухе, раздался резкий треск.
Нападающий застыл, как пораженный громом.
Никто не шевелился.
Внезапно задира согнулся и медленно, как тряпичная кукла, осел в пыль перед домом Кассандры.
Остальные растерялись, но, стыдясь убежать первыми на виду у товарищей, подступили ближе.
– Не глупите, – выпалила Кассандра. – Забирайте своего дружка, – она кивнула на юнца, распростершегося в пыли, – и проваливайте.
На этот раз все посмотрели в глаза Брюсу.
И ушли.
Кассандра стояла спиной к Брюсу. Он положил ладонь ей на плечо.
– Кассандра...
Она отстранилась и вошла в дом. Брюс последовал за ней.
– Ты должен уехать, – сказала она.
– Что? Но ведь я спас тебя...
– Мальчишки устали бы от своих игр, как факиры, и ушли по своей воле. Насилие порождает насилие. Так все и начинается.
Кассандра опустилась на колени, собрала вещи Брюса и начала укладывать их в рюкзак.
– Пришел твой час. Ты узнал все, что хотел, не так ли?
– Да, я...
Она встала и подала ему рюкзак.
– Тогда иди.
Брюс принял его и забросил за спину.
– Я подвел тебя, Кассандра. Ты права: мне пора уйти.
– Нет, – прошептала Кассандра, когда Брюс вышел из хижины и скрылся в темноте. – Это я виновата. Прости меня.
...сорок семь...
Теперь он знал., что никто никого не подвел. Ничьей вины тут нет. Ее ответы были самыми ценными. Самыми лучшими. Просто они не соответствовали вопросам, которые он задавал. Рас аль-Гул объяснил ему, что подставлять другую щеку следует не всегда. Особенно ему. Уголки его губ дрогнули: Расу этот метод тоже не подходит.
Пот и яд сочились из его пор, собирались в лужицы на полу тренажерного зала.
...сорок восемь...
Через год после того как он покинул Кассандру, Брюс перешел через границу и попал в китайскую провинцию Сицзан. Там он не сумел поладить с властями, угодил в приграничную тюрьму и каким-то образом привлек внимание Раса аль-Гула.
...сорок девять...
Рас, его учитель и враг, отшлифовал его навыки, закалил физически и духовно, сделал таким, каким ему и полагалось быть.
...пятьдесят...
На крыше высотного дома в Сан-Диего стоял на колене человек и с любовью смотрел на лежавший перед ним длинный футляр. Расстегнув два замка, он осторожно открыл его. Внутри, каждая на своем месте, на черном бархате покоились детали уникального оружия. Одна из них напоминала длинный стержень с рукояткой возле одного конца, вторая – плоскую коробочку. Незнакомец начал свинчивать их вместе. Он собирал винтовку, удивительную винтовку, сделанную в Европе по спецзаказу. Это был редкостный образец прекрасного, высокоточного оружия.
Приготовив тонкий деревянный приклад, незнакомец закрепил ствол и зарядную камеру. Эта винтовка предназначалась только для одной цели: она служила идеальным орудием убийства.
Мастер, изготовивший оружие, сомневался насчет приклада. Он предлагал тонкий металлический, с небольшим упором для плеча. Такой легче спрятать, он более эффективен. Но похожий на тень человек предпочитал металлу дерево. Оно теплее и... пожалуй, уютнее. Внутренне он посмеивался над собственными причудами, но стоял на своем: приклад должен быть деревянным. Оружейник, точнее, хозяин оружейной мастерской, уступил. Ему хорошо заплатили, к тому же клиент всегда прав.
Человек-тень загнал затвор на место до щелчка и открыл его большим пальцем правой руки. Он двигался плавно и бесшумно. Оружие с затвором он предпочитал любому другому. Оно не давало чрезмерной уверенности, которая часто губит любителей автоматического оружия.
Но подлинной находкой были сменные ствол и зарядная камера. Человек по-разному сочетал их, применял один раз, а затем избавлялся от них. В итоге орудие убийства, которым он пользовался, каждый раз становилось новым. Оно могло сойти и за русскую снайперскую винтовку Драгунова, и за венгерскую AMD-65, и даже за американскую М16А4.
При рождении человеку дали имя Флойд Лоутон. Он был младшим сыном в обеспеченной, но ведущей беспорядочную жизнь семье Лоутонов. Унаследованное богатство сочеталось в этой семье с дикими, почти маниакальными наклонностями. В итоге членов семьи спасали от неприятностей только подкупы и взятки, но это происходило с незапамятных времен. Многие осуждали ее.
Лоутоны жили на широкую ногу и пренебрегали правилами со времен войны за независимость США. Все мужчины в семье, помимо прочих достоинств, были прекрасными стрелками. Томас, старший брат Флойда, преуспел во всех искусствах, кроме стрельбы: к его неутихающей ярости в ней Флойду не было равных.
Затем их мать, доведенная до безумия насилием и изменами мужа, как-то предложила Флойду – ее любимчику, Томасу и их отцу такую игру: затеять шуточную перестрелку холостыми пулями. Однако Томас в ходе этой игры погиб, а отец братьев оказался навсегда прикован к инвалидному креслу. Благодаря фамильным деньгам расследование удалось замять – трагический несчастный случай! – и заодно скрыть роль Флойда в этом инциденте. Широкая публика и полиция о нем так и не узнали. Но пуля, пронзившая грудь Томаса, не только отняла у него жизнь, но и уничтожила душу Флойда. Он обнаружил, что ему нравится убивать. Это его призвание. С тех пор вся его жизнь изменилась.
Он понял, кто он такой.
Снайпер.
Наемник.
Бесстрастный стрелок.
Машина для убийства.
Человек-тень пристроил мощный телескопический прицел над зарядной камерой. В «момент истины» он понял, что мишень в перекрестье прицела возбуждает в нем непередаваемое ощущение могущества, тогда он обретает смысл жизни. Это ощущение было мимолетным, но вызывало патологическую зависимость.
Снайпер вынул из футляра короткую двуногую опору и закрепил ее на стволе спереди, на расстоянии пяти сантиметров от дула.
Наконец он извлек из футляра кожаный чехол, пристегнул его снизу к стволу, надел петлю на левую руку до бицепса и затянул фрикционный стопор. Обмотав ремень вокруг руки и тыльной части левой ладони, он взялся за ствол. И снова открыл затвор.
Все, он готов.
Из футляра Снайпер достал единственный 7,62-миллиметровый патрон. С собой у него был запас патронов и полная обойма. Но как правило, ему хватало единственного выстрела. Обоймы создают небольшой дисбаланс. Кроме того, их наличие мешает стрелку сосредоточиться. Если знаешь, что можешь сделать несколько выстрелов, чтобы выполнить условия контракта, относишься к себе не так требовательно, как стреляя единственный раз. Вдобавок времени порой в обрез хватает всего на один выстрел.