Разумеется, как и всегда, оставался один-единственный вопрос — насколько можно верить Мадлен? Но прямо сейчас девушка оставалась единственной зацепкой полиции, а Бродяги только что серьезно повысили ставки.
Он должен помочь полиции разобраться с этим делом прежде, чем судьба постучится в его собственную дверь.
«А что, если она вообще невиновна?» Да, ее арестовали на месте последнего убийства, а на руках у нее была кровь жертвы… но что, если в этой истории кроется что-то еще?
К тому моменту, как Брюс добрался до ворот «Аркхэма», дождь немного стих, и юноша смог различить возникающие перед ним очертания лечебницы. В окнах горел желтый свет. Брюс миновал обе пары ворот, затем подъехал ко входу и вышел наружу, поморщившись от резкого порыва ветра. Он быстро просканировал свой пропуск возле двери и поспешил внутрь.
— Не спится, Уэйн? — поприветствовал его охранник, пока Брюс отмечался в регистратуре. Охранник видел его так часто, что даже других вопросов задавать не стал.
— Да, — ответил Брюс, — мне надо поговорить с доктором Джеймс.
— Такое срочное дело, что ты поехал в этот шторм? — Охранник откусил кусок пончика и вернулся к просмотру прогноза погоды. — Проходи. Она, скорее всего, в кафетерии.
Брюса не потребовалось приглашать второй раз. Он проскочил мимо регистратуры и направился к лифту, ведущему на подвальный этаж.
Он не должен был здесь больше появляться, но Джеймс хватится его только через несколько часов, а Драккон, может, и вовсе сегодня не появится. Учитывая, что в новостях нет других тем кроме убийства мэра, детектив не должна вылезать из поместья Прайсов. Она и думать забудет про Брюса. Юноша потянулся в карман и покрепче сжал устройство.
Двое заключенных, устроивших краткий побег, исчезли — их перевели куда-то еще. Но на смену им пришли другие, почти такие же, с загнанными глазами и угрожающими лицами. Брюс остановился в самом начале коридора, вне поля зрения первой камеры безопасности на потолке, а затем включил устройство.
Оно не издало ни звука — по крайней мере, юноша ничего не услышал. Брюс прогнал его по всем возможным частотам. Время шло.
И наконец — совпадение. Одна из видеокамер издала тихий кликающий звук. Следом за ней последовали остальные, красные огоньки угасли один за другим. Брюс подождал еще немного. Когда засиял синий огонек, свидетельствующий о перезагрузке, он снова нажал на устройство и настроил камеры на другую частоту, чтобы временно они не записывали происходящее в коридоре.
Затем юноша направился к камере Мадлен.
Она уже не спала. Девушка смотрела на потолок, как будто снова изучая камеры, и Брюс задумался, не в курсе ли она его визита. Их беседа не попадет в запись, но если она действительно использовала камеры в качестве какого-то изощренного способа связи с внешним миром, тогда на какое-то время Брюс перекрыл и его.
Он приблизился к окошку камеры, девушка переключила свое внимание на него.
— Я думала, тебя сюда больше не пускают.
— Несколько часов назад Ночные бродяги нанесли новый удар, — Брюс уперся кулаком в оконное стекло. — Мэр убит. Но ты уже знаешь об этом, не так ли? — Он указал на выведенные из строя камеры. — У тебя же был какой-то способ связи с внешним миром?
Если бы Брюс не привык так к загадочно спокойной манере поведения Мадлен, он бы пропустил, как она моргнула. Практически незаметный жест, показывающий, что он застал ее врасплох.
— Такой ранний визит, Брюс, а ты уже так расстроен, — сказала она, — ты думал обо мне.
Ее слова были так похожи на те, что она произнесла в ночном кошмаре, что Брюс отшатнулся от стекла, как будто дополнительный шаг мог защитить юношу от Мадлен. Он надеялся, что собеседница не увидела, как он покраснел, и не догадалась, что ему снилось… ведь даже сейчас Брюс не мог смотреть на ее губы. Весь сон казался таким реальным.
— Брось, Мадлен, — произнес он, понизив голос. Нельзя было позволить себе конфликтовать с ней прямо сейчас — необходимо, чтобы она увидела его уязвимым. Чтобы она опустила свою собственную защиту. — Мы уже достаточно много болтали, давай пропустим все игры. Слушай… мэр был отцом моего друга. — Брюс запнулся на мгновение, затем шагнул вперед и прислонился ладонью к оконному стеклу камеры. — Ты уже помогла мне однажды, дала мне зацепку, с помощью которой полиция накрыла один из схронов Ночных бродяг. Если ты что-нибудь знаешь… что угодно… пожалуйста. Скажи мне.
Мадлен вздохнула. На краткий миг ему показалось, что девушка разозлилась, как будто она совсем не ожидала тех новостей, что Брюс ей рассказал. Затем она поднялась с кровати и подошла к окну. Ее близость снова напомнила юноше о ночном сне — о том, как ее руки обвивали его шею, как притягивали к себе, как их губы соприкасались… Брюс тяжело сглотнул, пытаясь прогнать незваные воспоминания.
— Я думаю, это не ты совершила все эти убийства, — продолжил он, — я думаю, ты в этом замешана, мне кажется, ты знаешь, кто их совершил, но по какой-то странной причине не хочешь в этом признаваться. Ты берешь вину на себя. И я думаю, ты можешь помочь остановить убийства невинных людей, если просто все мне расскажешь.
Кажется, его слова опять удивили ее. Она принялась заново изучать его лицо, на этот раз более внимательно, и на какой-то момент в ее глазах появился более приличествующий подросткам блеск.
— Брюс Уэйн, — мягко произнесла она. Ее глаза удивительным образом потеплели, теперь в них ясно угадывался ореховый блеск. — Знаешь, после личной трагедии может сформироваться два типа людей. Ты относишься к тому, что начинает светить ярче.
— А ты к какому относишься? — спросил он.
Мадлен промолчала, но одарила его таким взглядом, что по коже побежали мурашки. Он что, совсем непроходимый тупица?
Затем девушка подошла так близко к окошку, как это вообще было возможно. От ее дыхания запотело стекло.
— Слушай меня внимательно, — произнесла она настолько тихим голосом, что юноша едва мог ее расслышать. Он тоже наклонился поближе. — Ночные бродяги изначально планировали взломать банковские счета мэра только через несколько недель. А затем получили наводку. Им помог кто-то из его окружения.
— Его окружения? Но кто? — взволнованно спросил Брюс.
Мадлен покачала головой и продолжила.
— Это не так важно. Если они уже напали, значит, они ускорили все свое расписание, а значит, поспешат и со списком остальных целей.
«Списком остальных целей?» Брюс затаил дыхание. Все это время Мадлен знала, кто будет следующим, но держала информацию при себе.
— Ты намеренно утаивала информацию о готовящейся атаке? Если бы мы знали, то могли бы спасти его.
— Жизнь мэра не должна была оказаться под угрозой.
— Так ты все-таки член Ночных бродяг.
— Я знаю достаточно, чтобы предупредить тебя.
В желудке скрутился узел.
— Предупредить меня о чем?
— О тебе, Брюс. Будь осторожнее. Ты в списке.
— В каком списке? — прошептал он, заранее боясь услышать ответ.
— Списке жертв Ночных бродяг. Каждый из их жертв платил мэру, чтобы он закрывал глаза на то, как они набивают карманы государственными деньгами. Ты же понимаешь, что это означает. По мановению волшебной палочки мэра в их карманах осели миллионы, которые должны были уйти на помощь беднякам, на лечение больных, на образование юных и защиту улиц. Время мэра просто подошло к концу.
Коррумпированные чиновники. Филантропы, замешанные в незаконных сделках. Сам мэр, берущий взятки и принимающий участие в аферах.
— А я? — спросил Брюс. — Что я делаю в этом списке? Я не замешан ни в чем подобном. И мои родители были хорошими людьми — они использовали свое богатство, чтобы менять жизнь к лучшему. Я лишь пытаюсь продолжить их начинания.
— Контракт на поставку дронов для департамента полиции Готэма принесет «УэйнТех» миллионы, разве я не права? — Мадлен была смертельно серьезна. — Ночные бродяги борются с богатством, которое контролирует руки правительства, с оковами, которые мешают слишком слабым защитить себя. Они не верят, что у кого-нибудь есть право обладать таким огромным состоянием, такой большой властью. Смерть тиранам. — Последнюю фразу она произнесла так, будто это был какой-то слоган. По спине Брюса пробежал холодок. Он вспомнил, что точно такие же слова содержались в записке, оставленной Бродягами на месте убийства мэра. — Они сражаются с людьми подобными тебе, не обращая внимания на то, имел ли ты дело с коррупционерами или ворами, или нет. Раньше тебя не трогали, потому что тебе еще не было восемнадцати и ты еще не распоряжался своими целевыми фондами. Но сейчас ты появился на их радаре. У тебя есть деньги, так нужные им. — Она помедлила. — Ты следующий, Брюс.
Ее слова больше смахивали на угрозу, чем на предупреждение.
— И что ты предлагаешь мне сделать? — спросил он.
— Уезжай из города, — моментально ответила девушка. — Отправься в путешествие. Слетай на Таити и проведи остаток лета там. Твой срок в «Аркхэме» так и так подошел к концу, разве нет? Нашим беседам подошел конец. Держись подальше от Ночных бродяг.
Брюс в замешательстве покачал головой.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он. — Мне казалось, ты хочешь остановить их, пытаешься защитить меня. Но теперь ты просишь, чтобы я не стоял у них на пути. Так ты поддерживаешь их или нет? Что ты делаешь, Мадлен? Кого ты пытаешься защитить?
По взгляду Мадлен можно было предположить, что девушка очень хочет, чтобы все могло пойти совсем другим путем. Будто какая-то невидимая сила подтолкнула его к ней ровно в тот же момент, когда Мадлен наклонилась навстречу ему. Однако затем она отпрянула.
— Прости, — произнесла она, отвернувшись.
И на этом все закончилось.
— Постой, — крикнул он, но она не обернулась. Так он в опасности? Он в списке жертв? — Расскажи мне больше. Ты же знаешь, что они собираются…
— Брюс!
Он развернулся и увидел, как по коридору в направлении камеры несется детектив Драккон, и полы длинного пальто развеваются у нее спиной, а за ней спешит доктор Джеймс.