Мадлен поморщилась, и поток претензий Брюса мигом иссяк.
— Думаешь, что раскусил меня?
— Если бы ты была честной, мне бы это не понадобилось.
Какое-то мгновение двое молча сверлили друг друга глазами. То странное влечение, которое Брюс ощущал во время всех своих визитов в «Аркхэм», вернулось в полной мере и тяжело повисло в воздухе.
Наконец, он тряхнул головой.
— Кто ты?
Мадлен долгое время пристально смотрела на него. Поджала губы, словно пытаясь подобрать правильные слова. Впервые в жизни Брюсу показалось, что она готовится сказать ему правду, какую угодно правду. Девушка посмотрела на залитые светом зеркала, отражения Брюса и Мадлен уставились на нее в ответ.
— Мое настоящее имя Мадлен Уоллес, — начала она, — и я один из лидеров Ночных бродяг.
Слова звучали по-настоящему, весомо. Равно как и все то, что она говорила раньше, конечно же… но Брюс не перебивал, в надежде, что она продолжит.
— Все, что я говорила тебе о моей матери, правда, — продолжила она, — моя мать была гениальным учителем. Она научила меня и брата всему, что знала сама. Мы оба начали программировать с детства, но настоящих успехов добилась только я. Я продолжала учиться, когда мой брат серьезно заболел. — Мадлен перевела взгляд на Брюса. — Мама потеряла работу, пытаясь ухаживать за братом. Все это ты знаешь. Она сделала то, что должна была.
— Убила лечащего врача.
— А ты бы не убил? — прохладно ответила Мадлен. — Скажи мне, благородный Брюс Уэйн, что бы ты сделал, если бы твоих родителей убил не какой-то случайный грабитель, а выдающийся врач? Если бы ты осиротел в гетто, а не в своем престижном районе? Скажи мне, ты бы стал тем же человеком, каким являешься сегодня? Или ты бы иначе взирал на справедливость? Ты что, считаешь, что всем нам в этом мире даны одинаковые привилегии?
Воспоминания о смерти родителей моментально трансформировались. Брюс представил, что его маму с папой отравили, их отравил человек в медицинском халате. Юноша вообразил, что убийца остался на свободе, а не сгнил в тюрьме. «Ты что, считаешь, что всем нам в этом мире даны одинаковые привилегии?»
— А что насчет всего остального, о чем ты мне рассказывала? — спросил он, силой выдавливая из себя вопросы. — Зачем ты оставила мне записку в камере? Зачем ты привела меня к подземному арсеналу Ночных бродяг и подставила свою собственную команду?
— Я знала, что мы по большей части вывезли оттуда содержимое. Мне нужно было дать тебе что-то, чтобы завоевать твое доверие. Ради этого мы с тобой и беседовали, Брюс… ты был частью моего билета наружу. Ты милашка. И весьма полезен.
Лгунья. Эксплуататорша. Брюсу хотелось кинуться на нее, заставить страдать за всю сказанную ложь.
— Что касается записки… я оставила ее затем, чтобы полиция тебя арестовала, зачем же еще? — Мадлен закатила глаза. Брюс пытливо уставился на нее. Девушка сделала это преувеличенно напоказ, словно пыталась скрыть свои настоящие мотивы. — Если бы ты очутился за решеткой, никто бы не смог до тебя добраться.
«Никто бы не смог до тебя добраться».
— Ты… ты пыталась защитить меня? — недоверчиво спросил он.
Мадлен вздохнула. Еще одна трещина в стене, еще одна эмоция, которую она скрывала под панцирем.
— А ты что думал? — пробормотала она. — Ты оказался в списке жертв задолго до того, как я познакомилась с тобой лично. Знаешь ли, я говорила тебе правду. Я просила тебя немедленно уехать из города. Вместо этого ты направился домой и угодил прямиком в очевидную ловушку.
— Я пошел внутрь, чтобы спасти Альфреда, — ответил Брюс, — я не собирался бросать его.
Мадлен пожала плечами.
— Ты сделал это на свой страх и риск.
Брюс наклонился вперед. Он был ограничен в передвижении, и даже такое маленькое действие вызвало неимоверную боль.
— Я не понимаю, почему ты пыталась спасти меня, — произнес он.
Мадлен печально улыбнулась. Затем наклонилась к нему поближе, так, что их лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. Он почувствовал ее теплое дыхание на своей коже, ее темные волосы коснулись его руки.
— Я не всегда говорила тебе правду, Брюс Уэйн, — пробормотала она, — но я сказала правду в том письме.
И прежде чем он успел ответить, она преодолела эти сантиметры и прижалась губами к его губам.
Казалось, что та нить, что связывала их все крепче и крепче, внезапно оборвалась, выбив Брюса из равновесия. «Не надо». Но он ответил на поцелуй, почувствовал, как она тянется к нему. Что она пыталась сделать? Что все это значит? Мысли скакали, как зайцы, мускулы предостерегающе напряглись, но Брюс лишь закрыл глаза, да покрепче прижался к ее губам. Он не мог, не хотел разрывать эту связь. Мадлен издала мягкий, щемящий стон. Может, ему снова все снится, может, сейчас он проснется дома в холодном поту… но ее губы были теплыми и мягкими, ее ресницы словно перышки касались его щек. Юношу охватил жар. В ушах стучала кровь. «Не делай этого». Но Брюс ничего не мог с этим поделать. Он хотел продолжения. Он хотел ее.
Наконец, Мадлен оторвалась от его губ. Девушка, тяжело дыша, моргнула, и на ее лице появилось выражение беззащитности и уязвимости.
— Я не понимаю, — прошептал Брюс, и инстинктивно потянулся вперед, чтобы снова ее поцеловать. — Что ты делаешь?
Какое-то мгновение Мадлен выглядела такой же ошарашенной, как он сам. Она отклонилась подальше, нахмурилась и попыталась собраться с мыслями. Вернулось ее обычное расчетливое поведение.
— Я сама решила отправиться в «Аркхэм», — наконец произнесла она. — Но я совсем не ожидала, что встречу там тебя.
— Зачем ты решила отправиться в лечебницу?
Она снова приняла ожесточенный вид. В комнате заметно похолодало.
— Ты не сможешь остановить ни меня, ни других Бродяг, Брюс. Для меня многое по-прежнему значит больше, чем ты.
— А что насчет этих убийств? — настойчиво спросил Брюс. Он наклонился ближе, но Мадлен отказывалась смотреть ему в глаза. — Их правда совершила ты?
Впервые она задумалась.
— Ты кого-то защищаешь, не так ли? — снова спросил юноша. — Ты взяла на себя чью-то вину, признавшись в этих преступлениях. Ты отправилась в «Аркхэм» вместо кого-то другого. Поэтому ты сказала, что сама все решила, не так ли?
— Что заставляет тебя так думать? — голос Мадлен сделался очень тихим, подкрепляя все его подозрения.
— Потому что ты слишком умна для того, чтобы вот так попасться в руки полиции, полностью измазавшись в чужой крови, — ответил он.
В коридоре раздались чьи-то шаги. Оба замолчали. Мадлен выпрямилась. В ее взгляде промелькнуло предупреждение, она моментально отпрянула от Брюса. Дверь открылась. Вошли двое уже виденных Брюсом Бродяг, а следом в комнате показался третий человек.
Этот третий моментально приковал к себе внимание Брюса. Юноша узнал его. Это его высокий силуэт нависал над Уэйном на кухне. Это он держал Брюса на прицеле, это на его лице красовались маска и очки, а его одежда в тусклом свете поблескивала металлом. Брюс узнал его походку — расслабленную и опасную, как у тигра. Но на этот раз мужчина обошелся без маски.
Брюс затаил дыхание. Сходство было невобразимым. Те же узкие темные глаза, такая же бледная молочная кожа, те же темные волосы, пусть у мужчины они были коротко подстрижены и растрепались во все стороны. В отличие от более спокойного, рассудительного выражения лица Мадлен, во взгляде мужчины горел огонь. Брюсу даже не нужно было знакомиться с ним, чтобы понять, насколько несдержанным мог быть этот парень. Но больше всего его внимание привлекло хорошо заметное на коже поблескивание металла. Обе кисти мужчины были скрыты под металлическими браслетами, доходившими до самых локтей. Локтевые суставы казались полностью металлическими. Своей тигриной походкой мужчина тоже, скорее всего, был обязан искусственным суставам в коленях, дающим ему куда больший контроль над своими конечностями, чем был позволен обычным людям.
Мадлен искоса посмотрела на него, но во взгляде девушки Брюс разглядел такую привязанность, что это могло означать только одно.
— Что-то ты не спешил, босс, — произнесла она, вкладывая в последнее слово дразнящие нотки.
Этот человек, печально известный лидер Ночных бродяг, был не кем иным как Кэмероном Уоллесом. Родным братом Мадлен.
Брюс на мгновение уставился на Кэмерона. Юноша мрачно улыбнулся сестре.
— Слишком много веселья там, — ответил он, кивая на дверь, ведущую на балкон концертного зала. Рядом с ним на коленях, понурив головы, стояли несколько незадачливых Бродяг, охранявших входы в концертный зал. — Да и тут тоже.
— Что происходит? — спросила Мадлен.
— Мы узнали, что несколько копов подкрались к нам через подземный туннель и умудрились проникнуть в концертный зал. С собой они притащили несколько неисправных дронов. И за все это надо благодарить вас. — Кэмерон толкнул одного из охранников так сильно, что тот повалился на пол. — Если бы я хотел, чтобы полиция вмешивалась в наши дела, я бы так вам и приказал. А вы усложнили мне жизнь.
— Не надо, Кэм, — попросила Мадлен, ее голос звучал натянуто, словно струна. — Мы уже достаточно сделали. — Но прежде чем она закончила фразу, Кэмерон достал из кобуры пистолет и прицелился в первого охранника. Несчастный лихорадочно затряс головой.
— Это сделал я, — подал голос Брюс. Головы всех присутствующих повернулись в его сторону. — Это я привел полицию в тот подземный проход, что вы упустили. Я отправил дронов. В конце концов, они принадлежат мне, а не вам.
— Неужели? — переспросил Кэмерон, переводя взгляд с Брюса на Мадлен и обратно. — В таком случае, ты Брюс Уэйн. Какая честь. Помнишь меня? Мы встречались у тебя дома.
— Кэм, — предостерегающе произнесла Мадлен.
— Отличная работа, сестричка, заманила его сюда, — ответил Кэмерон. Затем снова повернулся к всхлипывающему часовому. И спустил курок.
Брюс поморщился, но не отвел взгляд. В ушах зазвенело. Пуля угодила мужчине в бок, с диким криком он повалился на пол. Стена покрылась брызгами крови. Кэмерон быстро стрелял в остальных часовых: одному он попал в руку, второму угодил в ладонь.