– Нам понадобится эксперт по нанотехнологиям, проверить, не осталось ли чего в моей крови, – сказал он.
«Крови», – подумал Бэтмен. Он размышлял о крови Джокера и обо всей крови, пролитой за последние несколько месяцев. Что будет дальше? Загадочник считал, что полностью выбрался из своего кокона. Эта серия головоломок была его способом заявить свои претензии.
Теперь начнется настоящая встряска. Другие значимые и могущественные злодеи Готэма едва ли молча согласятся с претензиями Загадочника. Некоторые, типа Соломона Гранди, Ядовитого Плюща или Календарного Человека, не обратят на него никакого внимания. Они делали то, что сами хотели, наплевав на мнение кого-либо еще, ими руководили глубоко сидящие желания, понятные только им.
Но вот остальные – Пингвин, Безумный Шляпник, Мистер Фриз, Двуликий – были людьми амбициозными. Они хотели быть во главе, превратить свои собственные маленькие империи в империи покрупнее, чтобы доказать друг другу, что это они у руля. А теперь Загадочник бросил им всем вызов.
И пусть даже в финале физически из кокона выбрался Робин, как Тим и сказал, главным героем последнего ребуса Загадочника был он сам. На протяжении всего дня (и тут Бэтмен с удивлением понял, что все эти события уместились всего в один день) Загадочник реализовал целую серию пересекающихся друг с другом ребусов, которые неизбежно вели к заявлению, что Загадочник переродился в качестве нового криминального короля Готэма, вылупившись из кокона, которым являлась тень Джокера.
Это объясняло все: каждую подсказку, каждый ребус, каждую ловушку, начиная с того момента, когда флэшка попала в штаб-квартиру готэмской полиции. В конце концов, это именно флэшка привела Бэтмена к первой подсказке – личинке.
А ведь это действительно был гениальный план, подумал Бэтмен. В прошлом Загадочник уже подкидывал им ребусы. Он конструировал смертельные ловушки внутри ограниченного пространства. Но здесь он сплел целую сеть из союзников и подрядчиков, отправился в Аркхем-сити и соорудил целую серию ребусов, которые не только можно было решить исключительно совместными усилиями Бэтмена и Робина, каждый из них еще вносил свой вклад в финальный шедевр Нигмы.
И, сюрприз-сюрприз, его целью даже не являлись смерти Бэтмена или Робина. Конечно, вряд ли бы Нигма особо расстроился, если бы кто-то из его соперников сыграл в ящик, но прежде всего Загадочник хотел получить противника, которого бы он счел своей ровней.
Прямо как Джокер.
Внутри Темного рыцаря что-то всколыхнулось.
«Мне надо завязывать с этим, – подумал Бэтмен, – Джокера больше нет. Готэму нужно, чтобы я присутствовал здесь и сейчас, в настоящем, сфокусированный на текущих проблемах. У меня нет возможности нянчиться с собственными психологическими слабостями. А нуждаться в необходимости справиться со смертью моего самого злейшего и смертельного врага – это слабость».
«Избавься от нее», – велел он себе.
Но легко было говорить такое. Бэтмен знал, что ему придется работать и работать, чтобы привыкнуть к факту смерти Джокера. Прошлое должно оставаться в могиле. Но даже так какая-то часть его души пыталась вернуть Джокера обратно в уравнение. Это был укоренившийся на подсознательном уровне призыв вернуться во времена, которые он понимал.
Теперь все поменяется, и Бэтмену придется изрядно потрудиться, чтобы понять, какие новые союзы появятся, изменятся и распадутся внутри преступного мира Готэма. Напряжение еще не достигло предела. Оно только выросло на пару градусов. Настоящая буря еще только готовится нагрянуть. Но Бэтмен снова уцелел, и он будет на месте, чтобы справиться с бурей. Он был нужен Готэму. Это его город.
– Робин, – сказал он, – отправляйся обратно в Бэт-пещеру. Пусть Альфред осмотрит тебя. Проверьте, остались ли еще в твоей крови эти наномашины.
– Если ты беспокоишься насчет этого, тебе не следует отпускать меня одного, – ответил Робин.
Это звучало как забота, но на самом деле это был вызов. Робин спрашивал Бэтмена, доверяет ли тот ему.
– Если Загадочник отпустил свой контроль, у него на то были свои причины, – сказал Бэтмен, – он донес свою точку зрения. Нигма хочет стать новым королем преступного мира Готэма, и после такого я даже не уверен, кто осмелится бросить ему вызов. Но я точно знаю, что тебе нужно пройти полное медицинское обследование, чтобы нам больше не пришлось беспокоиться о том, что ты можешь снова превратиться в его марионетку.
Робин поморщился.
– Прости, – сказал Бэтмен.
– Не извиняйся, – ответил Робин, – это правда.
– Тогда отправляйся в пещеру. Я бы подбросил, но мне пришлось использовать свой единственный бэтмобиль, чтобы защитить тебя от ракетного удара.
Бэтмен еще не успел закончить свою речь, а Робин уже перепрыгивал с крыши на крышу, направляясь на север в сторону тайного входа в Бэт-пещеру. Бэтмен расправил плащ и спрыгнул с крыши, беззвучно приземлившись на тротуаре внизу.
– Комиссар, – сказал он.
– Ты знаешь, я сделал то, что должен был, – произнес Гордон.
– Я знаю, что вы в это верите.
Гордон отвернулся и взглянул на крыши.
– Итак… Загадочник?
– Всего лишь кукла, – ответил Бэтмен, – но он был тут. Где-то здесь. Он наблюдал за всем представлением и оставил мне сообщение.
– Что за сообщение?
– В котором он уведомил нас о том, что уже планирует свой следующий… вызов, я думаю, это его любимое слово.
– Надо полагать. Робин в порядке?
– В порядке.
Гордон вздохнул.
– Хорошо. – Он замолчал на какое-то время, затем закурил. – Полагаю, нам тоже стоит начинать планировать наши следующие шаги, не так ли?
– Обычно это хороший план.
– В такие времена я хочу сжечь Аркхем-сити дотла. Снести его бульдозером в реку и отстроить заново.
«Не такая уж и плохая идея», – подумал Бэтмен. Но Готэм был тем, чем он являлся. Этот город был болен, как возможно, и все города. Вот почему они нуждались в таких, как Бэтмен, таких, как Гордон. Они нуждались в людях, которые никогда не сдаются.
– Вы заперли Шляпника и Фриза в камере?
Гордон кивнул и бросил окурок в кратер, образовавшийся от взрыва ракеты.
– На какое-то время, – ответил он, – Дэдшота тоже. Посмотрим, сколько это продлится.
Бэтмен положил руку ему на плечо.
– Мы должны продолжать бороться, – сказал он. – Кто-то должен.
– Ага.
Один из обыскивающих местность полицейских окликнул Гордона. Комиссар обернулся, чтобы ответить на вопрос и почувствовал, как Бэтмен убирает руку с его плеча. Когда Гордон повернулся обратно, Бэтмена уже и след простыл.
Эпилог
Они говорили о нем. Весь Готэм судачил о нем. Вики Вэйл, Джек Райдер, Дель Торо, Траск… Загадочник переключал каналы, и на каждом из них он видел свои фотографии.
Он включил радио и сменил несколько радиостанций. На спортивной передаче ведущие трепались… и говорили о Загадочнике. Политические болтуны говорили о Загадочнике. Тишайшие эксперты общественного радио шептались во время перерывов на сбор средств… и говорили о Загадочнике. Ярко-зеленые вопросительные знаки красовались на передовицах каждой газеты. Нигма едва ли мог просить о чем-то большем… за исключением одного момента.
Бэтмен ни с кем не разговаривал. И Робин тоже. Это напрягало Загадочника, потому что он знал, что каждому из них было что рассказать. Они не хотели отдавать ему должное даже в виде небрежных комплиментов, брошенных вскользь по время рассказов о невыносимых сложностях комнат смерти и связанных с ними ребусов. Это он понимал. Но они же должны были хотеть сказать хоть что-то! Они же должны были признать, что его испытания проверяли их силу, сосредоточенность и решительность до самого предела. Он подвел их к краю того, что они считали возможным, а затем… позволил им выжить. Он позволил им.
Бэтмен мог сколько угодно думать, что решил каждый ребус и превзошел своего оппонента, но Загадочник видел ситуацию иначе. Он на каждом ходу давал Бэтмену больше, чем нужно было, тянул его за собой, чтобы и Робин тащился следом, чтобы в финале Загадочник смог позволить себе великодушный жест с броней стража. Вся эта затея была всего лишь приветственной открыткой, формальным объявлением, что если Джокер мертв, то да здравствует Загадочник!
Он знал, что они были на волоске. Его гамбит едва не оказался для них чересчур сложным. Если бы Бэтмен хоть немножко промедлил бы с решением отправиться за Убийцей Кроком… если бы Крок сражался хотя бы чуточку сильнее, чем просил Загадочник… если бы, если бы, если бы. Столько всего могло пойти не так. Задним числом Нигма понял, что был рад, что Бэтмен разгадал последний ребус с имаго и часами. Можно только представить, какой бы случился позор, если бы он вложил все это время, всю эту энергию, все эти жизни… а затем шоу оборвалось бы прежде, чем должным образом началось.
Когда он писал Бэтмену ту записку, он был очень, очень зол. Ведь он, по сути своей, притворялся. О, как же он был зол. Загадочник хотел смерти Робина, хотел увидеть, как полицейские ракеты разрывают любимца Бэтмена на сотни обожженных, окровавленных ошметков, но он фактически заставил себя написать это письмо и подготовить куклу просто на всякий случай, просто потому что он не мог… не мог выдержать… самой мысли о том, что его могут застать неподготовленным.
Однако на деле простая предосторожность оказалась едва ли не лучшим его решением. Почему? Потому что он, по факту, последовал старому совету из мира шоу-бизнеса: притворяйся, пока не достигнешь желаемого.
Как же ему повезло, что и Бэтмен, и Робин выжили. Теперь он это осознавал. Если бы хоть кто-то из них сыграл в ящик, то все газеты, радиостанции и телевизионные каналы Готэма, все блоги, социальные сети, да даже разговоры возле кулера с водой, все было бы посвящено павшему герою. Мученику. Тому, кто погиб от руки гнусного, кровожадного гения.
Но поскольку и Бэтмен, и Робин остались живы, то самой горячей темой у всех на устах и подушечках пальцев оказалась фигура гнусного, кровожадного гения.