А потом все погибло. Иностранец, назвавшийся Расом аль-Гулем, предложил Крейну опробовать свое зелье на всем населении Готэма. И Крейн решил, что обрел свой собственный рай. Проследив за эффектом, который произведет его эксперимент на миллионы разных людей, он сумеет существенно сократить время на выполнение своей работы! И он с жадностью ухватился за предложение иностранца. И тут явился Бэтмен, этот навязчивый, докучливый Бэтмен, и устроил погром: уничтожил его лабораторию в Аркхеме, отобрал объекты экспериментов, погубил по большому счету то дело, которое он готовил в городе, – лишь несколько тысяч Готэмцев подверглись воздействию его зелья вместо запланированных миллионов, необходимых для того, чтобы подтвердить его гипотезу. Но что хуже всего, этот, укрывшийся под маской поборник порядка изгнал Джонатана из уютного уголка в бедность и деградацию. Ему пришлось расстаться с уютной квартиркой на Готэмских высотах, с сумасшедшим домом, в котором он столько месяцев трудился и который служил ему надежным убежищем. Да-да, в первую очередь именно убежищем.
Для начала, когда ущерб, нанесенный Бэтменом, сделался неоспоримым и превратился в суровый и гнетущий факт, ему пришлось бежать из Аркхема. К счастью, на улицах вокруг дурдома было темно, и на них царило полное смятение, поэтому Крейну удалось улизнуть незамеченным. У него не было никакого плана – только стремление переправиться через реку в центральную часть города, а оттуда... куда угодно. Мимо него торопливо прошагали двое полисменов, державших руки у кобуры, и окутанный тьмой Крейн постарался вжаться в стену. До его слуха донеслось несомненное подобие его имени, и он с болезненным уколом осознал, что они, власти, полиция, ФБР, разыскивают его, Джонатана Крейна! Но если он станет кем-то другим, подсказал болезненный голосок, то окажется в безопасности. Он ощупал карманы и нашел искомый предмет, который, по всей видимости, незаметно для себя засунул в пальто: маску, маску пугала, которой пользовался в качестве инструмента в своих психологических исследованиях. Он натянул ее на голову и... ощутил в себе глубокую перемену. Джонатан Крейн съежился и отъехал на задний план, едва не исчезнув вообще. В нем пробудилась другая личность, постепенно наполнившая его и захватившая. И кем же был этот новый пришелец? Ну конечно же Пугалом. Он стоял в темноте, отдаваясь переполнявшим его чувствам. И тут он услышал звук – цок-цок – поступь копыт по древней мостовой, и увидел, как из-за угла, на гнедом коне, выезжает полисмен, едва заметный в свете луны и остановившийся в неполных десяти футах от него. Крейн пригнулся... Нет, не Крейн, это Пугало согнулся, пытаясь избежать прямого взгляда. На мгновение он потерял равновесие и выставил вперед правую руку, чтобы удержаться на ногах. Ладонь его прикоснулась к чему-то круглому, твердому и холодному: камню, почему-то вывороченному из мостовой. Пугало поднял его, взвесил, прикидывая твердость и удобство.
Полисмен наклонился вперед, похлопывая коня по бокам. Наверно, искал что-нибудь... какую-нибудь царапину или рану.
Пугало превратился в существо, совершенно чуждое прежнему Джонатану Крейну, – в человека действия. Распрямившись, он подпрыгнул и ударил полисмена камнем, и, когда с головы того слетела фуражка, ударил еще и еще раз. Полисмен повалился на землю, но все-таки не оставил коня; один его ботинок зацепился за стремя, заставив тело волочиться по мостовой.
Пугало вспрыгнул на круп животного и очутился в седле. Сможет ли лошадь переплыть через реку? Если да, то все неприятности закончились. Ему останется только выйти на берег где-нибудь на окраине Готэма и отправиться далее – к аэропорту или к вокзалу. К утру он может оказаться в тысяче миль отсюда.
Однако возникала новая проблема. На коне не было никаких педалей, никаких кнопок. Он вспомнил, что в ковбойских фильмах всадники останавливали лошадей, потянув за такие вот ремешки – удила! Но как заставить лошадь стронуться с места?
– Нно-о, – проговорил он.
Лошадь неспешно шагнула вперед, увлекая за собой тело полисмена.
– Быстрее, – приказал животному Пугало.
Конь не обратил внимания на приказ. Но
все-таки шел. А потом вдруг остановился. Улицу впереди перекрывала дюжина мужчин и женщин. В тусклом свете луны, среди густого тумана Пугало все-таки разглядел, что все они были одеты в оранжевые костюмы пациентов Аркхема. Некоторые из них сидели, другие стояли, третьи расхаживали по кругу.
– С дороги, – приказал Пугало.
– Куда же нам идти? – спросил один из больных.
Пугало прикинул, не могут ли бывшие пациенты Джонатана Крейна оказаться ему полезными? Вполне возможно.
– Следуйте за мной, – приказал он собравшимся и велел коню: – Но-нно!
Конь остался на месте.
– Ударь его пятками по бокам, – посоветовал больной.
Пугало последовал совету, и лошадь перешла на рысь, увлекая за собой мертвого полисмена и небольшой отряд сумасшедших. Впереди, чуть справа, Пугало даже в полумраке узнал женщину, с которой имел дело в сумасшедшем доме. Рейчел Доус. Она держала на руках ребенка.
– Это вы Крейн? – закричала она.
Как она смеет, эта негодяйка! Как она смеет называть его старым именем!
– Никакого Крейна больше нет, – завопил он. – Я – Пугало!
Женщина, эта наглая Доус, схватила за руку какого-то ребенка и бросилась наутек. Ударив пятками в бока коня, Пугало последовал за ней. Она споткнулась, однако побежала дальше. Бросилась в переулок и остановилась перед глухой стеной. Тупик. Ловушка.
Пугало потянул поводья, и лошадь остановилась. Трусившие за животным сумасшедшие сбились в кучку вокруг коня.
– Позволь мне помочь тебе, – проговорил Пугало глухим из-под маски голосом.
Рейчел спрятала мальчика за спину и потянулась к сумочке.
Конь поднялся на дыбы, молотя копытами воздух.
– Попробуем применить шоковую терапию, – предположила Рейчел, извлекая «тазер» Специальное оружие, используемое полицией. Внешне напоминает электрический фонарик. С расстояния 5 метров в тело преследуемого выпускаются две небольшие стрелки с зарядом в 15 тыс. вольт, которые временно парализуют преступника, не вызывая отдаленных последствий. (Сокращение от «Тот Swift and his Electric Rifle» по названию детской приключенческой книжки.) из сумки. Она выстрелила в Крейна, и стрелки впились в его маску. На лицо маньяка посыпались электрические искры. Он взвизгнул и обмяк. Лошадь сбросила седока, заржала и поскакала.
Душевнобольные разбежались.
Пугало не знал, когда он упал с коня и сколько времени пролежал на камнях мостовой. Когда он открыл глаза, туман еще более сгустился, и луна превратилась в расплывчатое пятно. Став сперва на колени, он, качаясь, поднялся на ноги. Куда же деваться? Только не в сумасшедший дом. Там сейчас полно полиции, и что хуже того, поблизости может оказаться Бэтмен. Нет, об Аркхеме не может быть и речи. Но куда же идти теперь? Первоначально он направлялся к реке, и идея эта была не столь уж плохой. Быть может, он найдет на берегу лодку или же заплатит кому-нибудь, чтобы его переправили на другой берег.
Однако возникла новая проблема: где искать реку? Падение полностью дезориентировало его, а густой туман укрыл все ориентиры – все, что было хотя бы отдаленно знакомо ему. Нужно было что-то делать, и поэтому он просто пошел, пошел, куда глаза глядят. Голос из-за спины окликнул его.
– Док? Это вы, доктор Крейн?
«Нет! – захотелось крикнуть ему. – Я – Пугало».
Но так ли было на самом деле? Нет, не совсем так. Теперь он был сразу и Пугалом, и Джонатаном Крейном, что было совсем неплохо. Среди людского сборища принято пользоваться одной только личностью; и ему, человеку высшему, подобает иметь две личности. Стянув с головы личину, он вновь сделался Крейном.
– Да, это я, – откликнулся он на зов.
В тумане сперва проявился, а потом сгустился силуэт, приблизившийся к нему. Когда он оказался в нескольких футах, Джонатан увидел оранжевый спортивный костюм и узнал чумазую физиономию пациента по имени Хупер.
– Я вернулся, чтобы посмотреть, как вы, – проговорил Хупер. – Нехорошо, что мы оставили вас. Вы всегда были добры ко мне.
– В самом деле? Не помню. От чего я его там лечил? Очень любезно с вашей стороны, – проговорил Крейн.
– Могу ли я что-то сделать для вас?
– Не известно ли вам такого места, где я мог бы провести несколько дней?
– Конечно, именно туда я и направляюсь. У моего дяди есть гараж у реки. Уюта не обещаю, но тепло будет.
– Веди, – согласился Крейн.
В течение следующих пятнадцати минут Крейн полностью заблудился. Он не имел ни малейшего представления о том, где находился. Он был способен только следовать за Хупером по извилистым и узким улочкам и надеяться на лучшее. И еще на то, что Хупер не является маньяком-убийцей. Наконец, он услышал плеск воды, и Хупер остановился перед двухэтажным зданием, вывески на котором Крейн прочесть не сумел. Она висела над дверью, достаточно широкой, чтобы пропустить сразу два автомобиля. Хупер постучал в малую дверцу, подождал, и, когда она приоткрылась, проговорил:
– Привет, дядя Джо.
Дверь отворилась пошире, и следом за Хупером Крейн вошел внутрь гаража, оказавшегося много больше, чем можно было предположить.
В нем находились два частично разобранных автомобиля и третий, разобранный до шасси. По грязному полу были разбросаны инструменты, возле стен стопкой стояли шины и верстаки. Никаких окон. Никаких удобств. Запах бензина вызывал у Крейна тошноту.
Хупер, жестикулируя, разговаривал с худым и лысым, давно небритым и немытым мужчиной в танковом шлеме. На нем был рваный, покрытый пятнами машинного масла комбинезон, а на боку в кобуре лежал пистолет.
– Доктор Крейн, это мой дядя. Дядя Джо, это доктор Крейн.
– Угу, – отозвался дядя Джо, не ставший подавать руки гостю, что устраивало Крейна.
– Рад видеть вас, – проговорил Крейн.
– Едва ли, – заметил дядя, обращаясь к Крейну. А потом спросил у Хупера: – Тебя отпустили или ты сбежал?