Он заказал кофе и стал ждать, когда Сент-Джеймс закончит дела. Его столик стоял у окна, поэтому он заметит друга, когда тот будет пересекать площадь и шагать по аккуратной, обсаженной деревьями дорожке, ведущей мимо фонтана к военному мемориалу. В это время суток в центре площади было пустынно, и только голуби выискивали под скамьями съедобные крошки.
Пока Линли ждал, позвонил Уинстон Нката. Джек Винесс предоставил координаты приятеля, который сможет подтвердить его алиби, а Нейл Гринэм отныне будет общаться с полицией только через адвоката. Сержант оставил для Килфойла и Стронга сообщение, чтобы они перезвонили, но, несомненно, их предупредят коллеги по «Колоссу», что полиции потребовались новые алиби, и они сумеют подготовиться до того, как свяжутся со Нкатой.
Линли сказал, чтобы сержант продолжал делать все, что в его силах. Он в три глотка выпил принесенный кофе. Обжигающая жидкость кинулась в гортань с рвением ножа хирурга. Линли было все равно.
Наконец он увидел Сент-Джеймса, шагающего по площади. Он подозвал официанта и заказал еще два кофе – чашку для себя и вторую для друга. Напитки прибыли одновременно с Сент-Джеймсом, который оставил пальто на вешалке при входе в кондитерскую и пробрался мимо столиков и стульев к Линли.
– Лорд Ашертон отдыхает, – произнес Сент-Джеймс с улыбкой, выдвигая стул и с осторожностью усаживаясь.
Линли поморщился.
– То есть ты уже в курсе?
– Трудно было остаться в неведении. – Сент-Джеймс подвинул к себе сахарницу и приступил к традиционной процедуре превращения обычного кофе в несъедобный для любого другого человека продукт. – Твой портрет вывешен в каждом газетном киоске.
– Продолжение следует, – сказал Линли. – Если я не сумею предложить Корсико и его редактору что-нибудь поинтереснее собственной персоны.
– А что будет в продолжении?
Сент-Джеймс добавил в чашку молока – для цвета – и начал размешивать ложечкой получившуюся смесь.
– По-видимому, с ними связался Найс. Из Йоркшира.
Сент-Джеймс оторвался от кофе. С момента своего появления он все время улыбался, но теперь посерьезнел.
– Ты должен остановить их.
– Я должен уберечь остальных членов команды. Особенно Уинстона. Они планируют заняться им сразу после меня.
– Оберегая Уинстона, ты готов выставить на всеобщее обозрение свое грязное белье, Томми? Я не в восторге от этой идеи. Это несправедливо по отношению к тебе и, даже в большей степени, по отношению к Джудит. Да и про Стефани нельзя забывать.
Родная сестра, родная племянница, думал Линли. Йоркширское убийство самым непосредственным образом касается и их, ведь у одной оно отняло мужа, у другой – отца. Спасая команду от ненасытных репортеров, он подвергал публичному унижению не только себя, но и своих близких.
– Другого выхода я не вижу. Могу только предупредить, чтобы они были готовы. Надеюсь, справятся. Им уже довелось через это пройти.
Сент-Джеймс хмуро смотрел на кофе. Он помолчал, раздумывая, покачал головой и сказал:
– Переведи стрелки на меня, Томми.
– На тебя?
– Моя история на некоторое время отвлечет газетчиков и от Йоркшира, и от Уинстона. Я тоже член команды и принимаю участие в расследовании, пусть и не такое активное, как остальные. Разыграй мою карту, пусти по моему следу.
– Ты представляешь, что это значит?
– Да, поэтому эта перспектива у меня энтузиазма не вызывает. Но нельзя допустить, чтобы семейные дела твоей сестры обсуждались в желтой прессе. А через меня они выйдут лишь на…
– Вождение в пьяном виде и твою травму. – Линли оттолкнул от себя чашку с кофе. – Господи, сколько же ошибок я совершил!
– Только не в тот раз, – сказал Сент-Джеймс. – Мы оба были пьяны. Давай не будем об этом забывать. И кроме того, я очень сомневаюсь, что твой репортер из «Сорс» посмеет коснуться темы моего… физического состояния, скажем так. Это было бы в высшей степени неполиткорректно. Только представь: «Зачем вы носите на ноге это приспособление, сэр?» Это столь же немыслимо, как поинтересоваться у мужчины, когда он перестал бить жену. И вообще, если репортер настолько толстокож, что поднимет эту тему, я скажу, будто кутил с другом – и вот результат. Наглядный урок для нынешних сумасбродных подростков.
– Нет. Ты же не хочешь, чтобы они на тебя набросились.
– Конечно нет. Меня засмеет вся родня, и я уж не говорю о том, что скажет матушка в своей неподражаемой манере. Но давай посмотрим на это вот с какой точки зрения: я ведь и внутри расследования, и вне его, и обстоятельство это можно использовать как угодно, особенно при общении с Хильером. Можешь стоять на том, что я член команды – а ведь он сам хотел, чтобы про всех членов команды написали в газете, не так ли, сэр? – а можешь доказывать, что я, будучи независимым ученым и законченным эгоистом, готов идти по головам ради славы, достичь которую в таком положении можно только через освещение моей великой личности в прессе. Говори ему, что хочешь. – Тут он снова улыбнулся. – Я знаю, смысл всей твоей жизни – в том, чтобы мучить несчастного бездаря.
В ответ Линли тоже невольно улыбнулся.
– Это великодушный поступок, Саймон. Так мы действительно уведем их от Уинстона. Хильеру это не понравится, само собой, но с ним-то я уж как-нибудь справлюсь.
– А к тому времени, когда журналисты высосут из меня все, что можно, и вспомнят про Уинстона и остальных, то, бог даст, это дело уже будет закончено.
– У тебя для меня что-то есть? – спросил Линли, кивая на портфель, который Сент-Джеймс принес с собой.
– Да, пришлось сгонять за бумагами домой. Я нашел кое-что, но у меня был целый ряд преимуществ.
– Ты хочешь сказать, что я что-то проворонил. Ладно. Постараюсь пережить этот факт.
– Не то чтобы проворонил… Я бы не так выразился.
– Ну а как бы ты выразился?
– Я бы сказал, что, во-первых, положение внешнего консультанта позволяет взглянуть на дело со стороны, тогда как ты полностью в него погружен. И во-вторых, на меня не давит Хильер, не давит пресса и бог знает кто еще, требуя немедленного результата.
– Хорошо, я почти оправдан. Признателен за это. Так что ты нашел?
Сент-Джеймс потянулся к портфелю и поставил его на свободный стул, который подтащил от соседнего столика. Открыв замок, он вынул из портфеля стопку свежих отчетов, присланных для изучения.
– Вы узнали, откуда убийца получал амбру?
– У нас есть два возможных источника. А что?
– Она у него закончилась.
– Амбра?
– На теле, оставленном в Куинс-вуде, амбры не обнаружено. На всех остальных жертвах она есть, не всегда в одном и том же месте, но тем не менее присутствует. А вот на последнем нет.
Линли обдумал эту деталь. Ему на ум пришло возможное объяснение отсутствию амбры на теле Дейви Бентона.
– Тело было обнажено. Может, амбра была на одежде.
– Но тело в Сент-Джордж-гарденс тоже было обнажено…
– Тело Киммо Торна.
– Да. Однако следы амбры на нем имелись. Нет, мне кажется, что одно из возможных объяснений состоит в том, что у преступника закончились запасы амбры, Томми. Ему понадобится пополнить их, и, если вы нашли два места, где можно купить такое масло, я бы сосредоточился на них. Одно из них может стать ключом к разгадке.
– Ты говоришь, что это одно из возможных объяснений, – сказал Линли. – Тогда какое второе? Ты нашел что-то еще, да?
Сент-Джеймс задумчиво кивнул. Он, очевидно, испытывал сомнения, будет ли польза от следующей находки.
– Что-то нашел, да, Томми. Я расскажу тебе, но и только. Никаких интерпретаций я не буду предлагать, чтобы не ввести тебя в заблуждение.
– Принято. Договорились. Так что это?
Сент-Джеймс вынул еще одну пачку бумаг.
– Это содержимое желудков, – сказал он. – Вплоть до последнего тела, того, что нашли в Куинс-вуде…
– Дейви Бентона.
– Да. Так вот, до него все мальчики ели примерно за час до смерти. И во всех случаях содержимое желудков было идентично.
– Идентично?
– Вот именно. Во всех случаях, Томми.
– Кроме Дейви Бентона?
– Он ел задолго до момента гибели. По крайней мере восемью часами ранее. Если учесть еще и отсутствие амбры на теле… – Сент-Джеймс наклонился вперед и положил руку на документы, лежащие между ним и Линли, чтобы подчеркнуть следующие слова: – Тебе ведь не нужно подсказывать, что это означает?
Линли отвернулся и посмотрел в окно. Там, за стеклом, серый зимний день неуклонно двигался к ночи и ко всему, что ночь несла с собой.
– Нет, Саймон, – наконец сказал он. – Подсказывать не нужно.
Глава 26
На регистрационной карточке значилось имя Оскар Уайльд. Когда Барбара Хейверс прочитала его, она посмотрела на девушку с серьгой-люстрой, ожидая, что та в ответ закатит глаза: мол, что еще ожидать от наших клиентов. Но по невозмутимому выражению ее лица Барбаре стало ясно, что девица принадлежит к поколению недавних школьников, чье образование сводится к просмотру музыкальных клипов и чтению глянцевых журналов. Для нее имя писателя значило не больше, чем для ночного клерка, зарегистрировавшего клиента, но у того хотя бы было оправдание – он иностранец. Вероятно, Уайльд не слишком популярен в Турции.
Барбара взглянула на строку с адресом: Коллингхэм-роуд. У окна регистрации лежал потрепанный атлас Лондона – очевидно, к его помощи часто прибегают останавливающиеся здесь туристы, – и Барбара отыскала нужную улицу. Чудесным образом оказалось, что находится она совсем недалеко от Лексем-гарденс – с другой стороны Кромвель-роуд. Пешком она дойдет туда за десять минут.
Перед тем как спуститься в вестибюль, Барбара дождалась прибытия в гостиницу группы технических экспертов, вызванных ею из тридцать девятого номера. Мистер Татлисес удалился куда-то: не иначе, связаться с приятелями по МИМу и сообщить, что грядут перемены. А после этого, предположила Барбара, он займется инвентаризацией имущества с целью выявить и уничтожить все, что хотя бы отдаленно напоминает детскую порнографию. Безнадежный кретин, думала Барбара. Он не в силах удержаться, чтобы не загрузить из Интернета мерзкие картинки на свой компьютер (ни один из них не в силах), а о том, что клавиша «Удалить» означает лишь, что файл из одного места перемещается в другое и на самом деле не удаляется, он и не подозревает. Спецы из участка на Эрлс-Корт-роуд зависнут тут на целый день. Когда Татлисес попадет к ним в оборот, уж они выжмут все, что только можно: и о МИМе, и о том, что делается в гостинице, и о маленьких мальчиках и передаче денег из рук в руки, и о многом другом. Конечно, есть одно условие: если только кто-то из офицеров участка не является членом МИМа… Но Барбара не хотела в это верить. Полицейские, священники, врачи, учителя. Человеку нужно если не верить, то хотя бы надеяться, что мораль еще существует.