Барбара Хейверс прошествовала к книжной полке, чтобы взглянуть на библиотеку Ульрики Эллис, а Линли сообщил директору «Колосса», что они прибыли сюда не от имени местной администрации. Цель их визита – поговорить о Киммо Торне. Знала ли мисс Эллис этого мальчика?
Ульрика села за стол, Линли занял единственный стул для посетителей, а Хейверс осталась стоять у полки. Она вытащила одну из нескольких фотографий, засунутых между книгами.
– Киммо натворил что-нибудь? – спросила Ульрика. – Видите ли, мы не несем ответственности за то, что ребята делают вне наших стен. Мы даже никогда и не утверждали, что это в наших силах. «Колосс» создан для того, чтобы показать им альтернативу, но иногда они все равно делают неверный выбор.
– Киммо погиб, – сказал Линли. – Вероятно, вы читали о теле подростка, найденном в парке Сент-Джордж-гарденс, что находится в районе Сент-Панкрас. Прессе теперь уже известно его имя.
Сначала Ульрика ничего не сказала. Она несколько секунд смотрела перед собой, потом ее взгляд перешел на Хейверс, по-прежнему держащую в руках одну из ее фотографий.
– Прошу вас, положите снимок обратно, – проговорила Ульрика вежливым тоном. Она стянула с кос резинку, снова связала их вместе и только после этого тихо произнесла: – Я позвонила… Я позвонила, как только мне сказали.
– Так вы знали, что он погиб?
Хейверс вернула фотографию на полку, но не спрятала ее между книгами, где снимок был раньше, а поставила лицевой стороной наружу, чтобы Линли увидел, кто на ней изображен: совсем юная Ульрика, взрослый мужчина, похожий на ее отца, в одеянии священнослужителя, и между ними – фигура Нельсона Манделы в ярком наряде.
– Нет. Нет, – ответила Ульрика. – Я имела в виду… Когда Киммо не появился на пятом занятии в адаптационной группе, Грифф Стронг сообщил мне об этом, как и положено. Я тут же позвонила полицейскому, который вел дело Киммо. Мы всегда должны так поступать, если кто-то из наших ребят посещает занятия по решению магистрата или социальной службы.
– А Грифф Стронг – это…
– Социальный инспектор. То есть это его специальность – социальная работа, хотя здесь, в «Колоссе», мы не относимся к этой службе. Грифф ведет одну из адаптационных групп. С детьми у него прекрасный контакт. Очень немногие уходят из «Колосса» после того, как позанимались в группе у Гриффа.
Линли отметил, что Хейверс все записывает.
– С Гриффом Стронгом можно будет поговорить? – спросил он. – Инспектор сегодня здесь? Если он знал Киммо, то у нас к нему будет несколько вопросов.
– К Гриффу? – Ульрика посмотрела на телефонный аппарат так, будто ожидала получить ответ от него. – Но его нет… Он поехал получить заказ… – Ей вдруг понадобилось перекинуть косы в более удобное положение. – Он предупреждал, что сегодня приедет попозже, поэтому вряд ли стоит ожидать его до… Понимаете ли, он занимается нашими фирменными футболками и спортивными костюмами. Это его вторая работа, вернее приработок. Вы наверняка видели их в коридоре перед приемной. В стеклянной витрине. Он замечательный работник. Нам очень везет, что он работает здесь.
Линли почувствовал, что Хейверс смотрит на него. Он знал, о чем она думает: здесь надо бы копнуть поглубже.
– У нас есть еще один убитый подросток, – сказал он. – Джаред Сальваторе. Не был ли он тоже одним из ваших ребят?
– Еще один…
– В настоящий момент мы расследуем пять убийств, мисс Эллис.
– Вы вообще читаете газеты? – вмешалась Хейверс. – У нас сложилось впечатление, что в этом учреждении газеты вне закона.
Ульрика посмотрела на констебля:
– Ваше замечание не кажется мне справедливым.
– Какое из двух? – спросила Хейверс, но ответа не стала дожидаться: – Мы сейчас говорим о серийном убийце. Он проявляет особый интерес к мальчишкам примерно того же возраста, что и ребята, курящие у вас на стоянке. Возможно, следующим будет как раз один из них, так что приношу оптом извинения за мои манеры, но меня не сильно волнует, что вам кажется справедливым, а что нет.
В других обстоятельствах Линли призвал бы Хейверс к порядку. Однако он увидел, что продемонстрированное Барбарой нетерпение возымело положительный эффект. Ульрика встала из-за стола и подошла к шкафу. Там она присела на корточки и рывком открыла один из ящиков. Перебирая пальцами корешки папок, она сказала:
– Конечно, я читала… Я просматриваю «Гардиан». Каждый день. Или когда у меня есть время.
– Но в последние дни времени у вас не было, верно? – уточнила Хейверс. – И чем это было вызвано?
Ульрика не ответила. Она продолжала просматривать папки. Наконец она задвинула ящик и поднялась с пустыми руками.
– Среди наших ребят Сальваторе нет, – сказала она. – Надеюсь, я ответила на ваш вопрос. А теперь позвольте и мне спросить у вас кое о чем. Кто вас надоумил прийти в «Колосс»?
– Кто? – переспросил Линли. – Что вы хотите этим сказать?
– Не надо пытаться меня обмануть. У нас есть враги. Любая организация вроде нашей… которая пытается изменить хоть что-то в этой ретроградной стране… Неужели вы вправду верите, будто нет таких людей, которые мечтают о том, чтобы нас закрыли? Так кто прислал вас в «Колосс»?
– Нас прислала сюда наша работа, – ответил Линли.
– А если быть точнее, местный полицейский участок, – дополнила ответ старшего офицера Хейверс.
– И вы хотите, чтобы я поверила… Вы пришли сюда, потому что считаете, будто смерть Киммо как-то связана с «Колоссом», да? Да вам бы и в голову такое не пришло, если бы эту мысль не подкинул вам кто-нибудь из наших врагов – будь то полицейский из местного участка или кто-то из знакомых Киммо.
Блинкер, например, подумал Линли. Только вот продырявленный пирсингом приятель Киммо ни разу не упомянул «Колосс».
– Расскажите нам, чем занимаются ребята в адаптационной группе, – попросил он директора «Колосса».
Ульрика вернулась к столу. На мгновение она замерла возле него, глядя на телефон, словно ожидая от него обещанной помощи. За спиной у нее Хейверс перешла к стене, увешанной дипломами, сертификатами и грамотами, и стала переписывать в блокнот все данные, которые привлекли ее внимание. Ульрика оглянулась на нее, настороженно наблюдая за ее действиями.
– Мы заботимся о наших ребятах. Мы хотим, чтобы они ощутили, что к ним теперь относятся по-другому. Мы уверены, что единственный способ, которым этого можно добиться, – это сближение. Через соединение одной жизни с другой.
– Это и есть адаптация? – спросил Линли. – Попытка сблизиться с теми, кто пришел сюда?
Это и многое другое, как последовало из рассказа директрисы. Это был первый контакт подростков с «Колоссом» – две недели, в течение которых они ежедневно встречались в группах по десять человек во главе с лидером. В случае Киммо Торна – с Гриффом Стронгом. Цель занятий – вызвать у ребят интерес, доказать им, что они могут достичь успеха в той или иной области, установить с ними доверительные отношения и побудить их принять участие в других программах «Колосса». В группе все начинается с выработки персонального кодекса поведения, и каждый день они оценивают то, что было пройдено – и усвоено – днем раньше.
– На первом этапе – игры, способствующие знакомству, – рассказывала Ульрика. – Затем различные виды деятельности, направленные на развитие чувства доверия. Конкретные задания, например, подъем на каменную стену, сложенную у нас на заднем дворе. После этого они все вместе продумывают маршрут совместного похода – к морю, в лес, в горы – и совершают этот поход. И в самом конце мы приглашаем их выбрать для себя какой-нибудь кружок или курсы. Компьютеры. Кулинария. Самостоятельная жизнь. Здоровье. От учебы к заработку.
– То есть вы подыскиваете им работу? – спросила Хейверс.
– Они еще не готовы к тому, чтобы пойти работать. Во всяком случае, не сразу после того, как они здесь появились. Большинство из них могут изъясняться только односложными словами, а то и вовсе не умеют общаться. Они побиты жизнью. Но мы стараемся показать, что существует иной путь, отличающийся от тех, что приводили их на улицы. Можно вернуться в школу, научиться читать, закончить колледж, бросить наркотики. Можно поверить в свое будущее. Можно научиться справляться с чувствами. Можно чувствовать, прежде всего. Можно видеть в себе достойного человека. – Она пристально взглянула на полицейских, словно пытаясь прочесть их мысли. – Да, я знаю, что вы сейчас думаете. Эдакая слюнявая чушь. Апофеоз педагогическо-психологической болтовни. Но правда состоит в том, что если поведение и может измениться, то только изнутри. Никто не изберет иной путь, пока не станет иначе относиться к самому себе.
– Таков был план и для Киммо? – спросил Линли. – Насколько нам стало известно, он был вполне доволен собой, несмотря на выбор, который сделал в жизни.
– Человек, выбравший в жизни то, что выбрал Киммо, не может быть доволен собой, суперинтендант.
– То есть вы ожидали, что он изменится к лучшему благодаря программам «Колосса»?
– Наша деятельность до сих пор была весьма успешна, – заявила Ульрика Эллис. – Несмотря на ваше мнение о нас. Несмотря на то, что мы не знали о гибели Киммо Торна. Когда он не пришел, мы сделали то, что должны были сделать.
– Да, вы говорили, – кивнул головой Линли. – А что вы делаете с остальными?
– С остальными?
– Все ли ваши подопечные приходят к вам через отдел несовершеннолетних правонарушителей?
– Совсем нет. Большинство из них приходит просто потому, что услышали о нас совершенно из других источников. В церкви или в школе, от знакомых, которые уже ходят к нам. И если они остаются, то только потому, что начинают нам доверять и начинают верить в себя.
– Что случается с теми, у кого не получается? – поинтересовалась Хейверс.
– Не получается что?
– Поверить в себя?
– Разумеется, эта программа не работает для всех и каждого. Это невозможно. Ведь мы говорим им с первого же дня, что вся их прежняя жизнь была неправильной. Иногда подросток не уживается у нас, как не смог ужиться ни в одном другом месте. Поэтому он заходит и выходит, вот и все. Мы никого не заставляем посещать занятия, если только к этому их не обязал суд.