– В отчетах они пишут об этом отпечатке. Только используют при описании не совсем точный термин. Называют его синяком.
– А по-твоему, что это? Похоже на нечто среднее между синяком и ожогом.
– У меня сразу появились соображения на этот счет, но я не был уверен. Поэтому отсканировал снимки и послал их одному коллеге, чтобы он подтвердил мой вывод. А живет он в Штатах.
– При чем здесь Штаты?
Хейверс держала один из снимков и задумчиво хмурилась над ним, но оторвалась от размышлений, услышав последние слова Саймона.
– А при том, что в Штатах легализованы почти все существующие виды оружия, в том числе и это.
– Что – это?
– Электрошокер. Я думаю, именно так преступник лишает подростков способности двигаться. Прежде чем приступить к остальному. – Сент-Джеймс продолжил развивать свою теорию, сравнив травмы на телах убитых подростков со следами, которые оставляет на человеке разряд электричества напряжением от пятидесяти до двухсот тысяч вольт, выдаваемый распространенными видами электрошокеров. – Все подростки получили разряд примерно в одно и то же место – в левый бок. Это говорит о том, что убийца каждый раз использовал оружие в одинаковой манере.
– Зачем придумывать что-то новое, если и старое отлично работает, – заметила Хейверс.
– Вот именно, – согласился Сент-Джеймс. – Разряд шокера нарушает деятельность нервной системы человека, что приводит его буквально в состояние шока, как и следует из названия. Он не может пошевелиться, даже если захочет. Его мышцы сокращаются, и довольно быстро, но человек недвижим. Сахар в крови превращается в молочную кислоту, и человек лишается энергии. Его неврологические импульсы прерываются. Он ослаблен, растерян и дезориентирован.
– Пока он находится в таком состоянии, убийца может спокойно его связать, – добавил Линли.
– А если жертва вдруг очнется раньше времени? – спросила Хейверс.
– Убийца применит шокер снова. И когда жертва наконец придет в чувство, то будет уже связана по рукам и ногам, а убийца может делать с ней все, что угодно. – Линли вернул фотографии Сент-Джеймсу. – Да. Судя по всему, так все и происходило.
– Только… – Хейверс тоже протягивала фотоснимок Саймону, но обращалась к Линли. – Это же уличные мальчишки. Уж они бы не стали молча смотреть, как кто-то тычет им под ребра оружием.
– Что касается этого, Барбара…
Сент-Джеймс достал из лотка для входящих бумаг, стоящего на картотечном ящике, несколько листков. На первый взгляд они напоминали рекламный буклет, но когда Линли взял их в руки и рассмотрел поближе, то оказалось, что это распечатка веб-сайта некой компании под названием PersonalSecurity.com. Эта компания предлагала на продажу оружие для самозащиты, и электрошокеры в том числе. Но это были шокеры, совершенно не похожие по своему внешнему виду на оружие, как можно было бы ожидать, и, пожалуй, именно поэтому имело смысл приобретать их. Какие-то шокеры были выполнены в форме мобильных телефонов. Другие выглядели как фонарики. Однако действовали все они одинаково: пользователь должен был прикоснуться шокером к жертве, чтобы электрический заряд передался из оружия в тело.
Хейверс негромко присвистнула.
– Впечатляет, – сказала она. – Теперь осталось только выяснить, каким образом эти славные штучки попадают в нашу страну.
– Не думаю, что через границу их трудно провезти, – заметил Сент-Джеймс. – Они выглядят абсолютно безвредными.
– А от границы они прямиком идут на черный рынок, – закончил Линли. – Отличная работа, Саймон. Спасибо. Это прогресс. Наконец-то у меня появились основания для умеренного оптимизма.
– Но Хильеру об этом говорить нельзя, – забеспокоилась Хейверс. – Он тут же сольет все в «Краймуотч». Или газетчикам. Не успеете вы сказать: «Поцелуй меня в задницу», – а он уже раструбит о шокерах на всю страну. Ой, – опомнилась она, – вы так, конечно, не скажете, сэр.
– Не скажу, но нечто подобное на языке у меня периодически вертится, – позволил себе пошутить Линли. – Хотя обычно я предпочитаю более деликатные меры.
– О, тогда с нашим планом могут возникнуть трудности. – Это произнесла Хелен из угла лаборатории, где они с Деборой продолжали разглядывать каталоги. Один из них она развернула и показала Линли, и он увидел, что это каталог детской одежды. Она сказала: – Должна сказать, что его не назовешь деликатным. Это Дебора придумала, Томми. Как выбраться из тупика с крестинами.
– А, это.
– Да, это. Так тебе рассказать? Или подождать до вечера? Мне кажется, что тебе полезно будет немного отвлечься от ужасов этого дела.
– И погрузиться в ужасы семейных распрей? – спросил Линли. – О да, это прекрасно отвлекает.
– Ну, тогда слушай, – совершенно верно расценила его иронию Хелен. – Будь моя воля, я бы крестила Джаспера Феликса в кухонном полотенце, честно. Но поскольку решаю в этом деле не я – ведь речь идет о продолжателе двухсотпятидесятилетней истории рода Линли! – то хотела бы предложить компромисс, который удовлетворит все стороны.
– Что вряд ли возможно, пока Айрис собирает остальных твоих сестер под знаменами Клайдов, чтобы сражаться за их традиции, – заметил Линли.
– Да, если уж она заберет что-нибудь в голову, с ней трудно бывает сладить. Как раз это мы с Деборой и обсуждали, когда она предложила самый очевидный в мире выход.
– Позволено ли мне будет спросить, какой именно? – Линли взглянул на Дебору.
– Новый костюм для крестин, – торжественно произнесла она.
– Но не просто новый, – пояснила Хелен. – И не просто платьице, одеяльце, накидка и тому подобное. Суть в том, чтобы найти нечто такое, что будет достойно провозглашения новой традицией. Нашей с тобой традицией. Поэтому естественно, что на покупку такого наряда потребуется больше усилий. Десятиминутной прогулки по универмагу будет недостаточно.
– Дорогая, для тебя это будет неприятнейшей повинностью, – сказал Линли.
– Очередной образчик фирменного сарказма Томми, – пояснила Хелен остальным. И снова обратилась к Линли: – Но ты согласен, что это отличное решение? Нечто новое, нечто иное, нечто такое, что мы сможем передать по наследству – или как минимум сделать вид, будто передадим, – нашим детям, чтобы они тоже этим пользовались. И я уверена, что такой костюм существует, нужно только хорошенько поискать. И Дебора вызвалась мне помочь.
– Спасибо, – поблагодарил Линли Дебору.
– Так тебе нравится эта идея? – спросила она.
– Мне нравится все, что обещает покой, – сказал он, – пусть и на короткое время. Вот если бы еще мы смогли…
Договорить помешал мобильный телефон, запищавший из нагрудного кармана его пальто. Пока Линли доставал его, зазвонил мобильник и у Хейверс.
Супруги Сент-Джеймс и Хелен наблюдали за тем, как Линли и Хейверс одновременно получают срочную информацию из Скотленд-Ярда. Новости были плохими.
Куинс-вуд. Северный Лондон.
Найдено еще одно тело.
Глава 16
Хелен проводила их до машины. Когда Линли уже садился в автомобиль, она остановила его со словами:
– Томми, милый, послушай меня. – Она бросила взгляд на Хейверс, которая уже пристегивала ремень безопасности на пассажирском сиденье, и тихо сказала мужу: – Ты найдешь его, Томми. Пожалуйста, не суди себя слишком строго.
Линли вздохнул. До чего же хорошо она понимала его! Он ответил ей так же тихо:
– Как мне не судить себя? Ведь это еще один, Хелен.
– Помни: ты всего лишь человек.
– Нет. Я не просто человек, я – это почти три дюжины мужчин и женщин, и мы ничего не смогли сделать, чтобы остановить его. А вот он – всего лишь человек, один.
– Это не так.
– Что именно?
– Ты знаешь сам. Ты делаешь только то, что в твоих силах.
– А в это время мальчишки – совсем еще мальчишки, Хелен, их жизнь только начиналась, – погибают прямо на улицах. Неважно, что они сделали, неважно, какие преступления совершили, если вообще совершили, – такого они не заслуживают. Мне кажется, будто мы все спим за рулем и не знаем, куда едем.
– Понимаю, – сказала она.
Линли видел на лице жены любовь и тревогу, и ее забота на время согрела его. Все же, садясь в машину, он попросил ее с горечью в голосе:
– Прошу тебя, не думай обо мне слишком хорошо, Хелен.
– Я не могу думать о тебе иначе. Будь осторожен за рулем. – И добавила, склонившись к открытой дверце, чтобы увидеть Хейверс: – Барбара, прошу вас, проследите, чтобы он поел сегодня. Вы же знаете его. Скорее всего, забудет.
– Ладно, куплю ему где-нибудь жареной картошки, – кивнула Хейверс. – Жирной. Будет знать, как забывать про еду.
Хелен улыбнулась, прикоснулась на прощание к щеке мужа и отошла от машины. Отъезжая, Линли видел в зеркале заднего вида, что она не уходит: стоит, глядя им вслед.
До места они добрались довольно скоро, так как сразу свернули на северо-запад и выскочили на Парк-лейн и Эдгвер-роуд. Риджентс-парк они объехали вдоль северного края, откуда направились в Кентиш-таун. Они уже приближались к Куинс-вуду со стороны станции Хайгейт, как припустил дождь, собиравшийся весь день. Линли чертыхнулся про себя. Дождь на месте преступления – кошмар полицейского.
Куинс-вуд можно считать аномалией в Лондоне: фактически это настоящий лес, выросший на том месте, где когда-то давно был разбит обычный парк, который, однако, впоследствии запустили, позволив флоре расти, размножаться и погибать по собственному усмотрению. В результате такой политики сугубо урбанистический пейзаж Лондона уступил место нескольким акрам дикой природы. С разных сторон к бывшему парку подступали коттеджи и многоквартирные дома, но в десяти футах от забора или заднего дворика возвышалась стена леса: бук, папоротник, кустарник, и все это, как в джунглях, сплеталось ветвями в борьбе за место под солнцем.
Лужаек здесь не было. Не было ни скамеек, ни прудов с уточками. По озерной глади не скользили величавые лебеди. Здесь можно найти лишь заросшие тропинки, переполненные мусорные бачки, из которых во все стороны лезут пивные жестянки, использованные памперсы и картонки из-под китайской еды, а еще одинокий указатель, не очень внятно показывающий направление на станцию метро «Хайгейт», да склон, по которому лесные заросли подбираются вплотную к участкам местных жителей.