– Итон и Оксфорд? Гребные гонки в составе университетской команды?
– Хм. Да. Конечно, лучше бы регби, это как-то более мужественно. Но будем придерживаться фактов, пусть разбирается с ними и не сует нос в оперативный штаб. Переписать историю мы не можем, даже если иногда нам этого очень хочется.
– Может, мне называть вас вашей светлостью? Графом? Еще как-то?
– Боюсь, это будет уж слишком. Он может догадаться о нашем замысле. На идиота вроде не похож.
– Понятно.
– Так, что там со звонком из участка на Холмс-стрит? Соедините меня, пожалуйста.
Харриман отключилась, переведя входящий звонок на его номер, и через пару секунд в трубке Линли раздался голос – не констеблей и сотрудников участка, а адвоката Барри Миншолла. Его сообщение было кратким и желанным.
Его клиент, сказал Джеймс Барти, обдумал ситуацию и готов к разговору со следователями.
Глава 21
Ульрика Эллис говорила себе, что у нее нет никаких оснований считать себя виноватой. Ее огорчила смерть Дейви Бентона, как огорчила бы смерть любого другого мальчика, чей труп, выброшенный, как мусор, был бы найден в таком месте. Но факт остается фактом: Дейви Бентон не был подопечным «Колосса», и она не могла не радоваться, что с «Колосса» снято наконец подозрение; а снималось оно потому, что последнее убийство не было совершено кем-то из сотрудников.
Конечно, полиция не сказала этого явным образом, когда Ульрика туда позвонила. Таково было ее собственное заключение. Но инспектор, с которым она разговаривала, произнес «очень хорошо, мэм» таким тоном, как будто вычеркнул из своего списка нечто очень важное, а это могло значить только одно: туча, сгущавшаяся над «Колоссом», растаяла. Под тучей Ульрика понимала подозрения со стороны всей следственной группы из Скотленд-Ярда.
Началось все с того, что она позвонила в столичную полицию и запросила имя мальчика, чье тело нашли в Куинс-вуде. Потом она снова позвонила, на этот раз чтобы сообщить восхитительную (хотя она всеми силами старалась скрыть это) новость, что администрация «Колосса» не располагает информацией, будто Дейви Бентон посещал или должен был посещать занятия в их организации. Между двумя этими звонками она перерыла всю документацию. Она проверила все папки с распечатками и просмотрела все файлы, хранящиеся на всех компьютерах «Колосса». Она даже вспомнила про анкеты, которые заполнялись ребятами, проявившими интерес к «Колоссу» в ходе ознакомительно-агитационных кампаний в других частях города. И в заключение она набрала номер социальной службы, где ее заверили: у них нет сведений, что мальчик по имени Дейви Бентон когда-либо направлялся в «Колосс» на перевоспитание.
И только проделав всю эту работу, она позволила себе вздохнуть с облегчением. Кошмар серийных убийств все-таки не имеет отношения к «Колоссу». Не то чтобы она хоть на миг поверила обратному…
Однако звонок от непривлекательной женщины-констебля со сломанными зубами и плохой прической несколько омрачил счастливое состояние Ульрики, впервые за много дней избавившейся от мучительной тревоги. Теперь полиция работает над другой версией. Констебль хотела знать, не организовывал ли «Колосс» какие-либо развлекательные программы для клиентов. В честь праздника или других особых дат?
Когда Ульрика спросила женщину (Хейверс, так ее звали), о каких развлекательных программах идет речь, та ответила:
– Например, о представлении с фокусами. Вы никогда ничего подобного не устраивали?
Надеясь передать голосом всю силу своего желания помочь полиции, Ульрика сказала, что ей надо уточнить. Потому что дети действительно участвуют в различных групповых мероприятиях – это входит в программу адаптационного курса, – но в основном все мероприятия так или иначе связаны с физической активностью: сплав по реке, пешая прогулка, поездка на велосипедах или ночевка в лесу. Но вполне возможно, что какая-то группа выбрала для себя нечто иное, и Ульрика хочет все проверить, чтобы полиция получила самые полные и точные сведения. Так что она перезвонит констеблю Хейверс, хорошо?
И она снова отправилась на поиски. Снова перетрясла документацию. Также она расспросила на эту тему Джека Винесса, потому что если кто и знал, что происходит в каждом закоулке «Колосса», то только Джек: он был в «Колоссе» задолго до того, как здесь услышали имя Ульрики Эллис.
– Фокусы? – повторил Джек и саркастически изогнул рыжую бровь. – Это когда из шляпы выскакивает кролик? Эти копы что, совсем с ума посходили? – Он никогда не слышал, чтобы в «Колоссе» кто-нибудь показывал фокусы или чтобы одна из адаптационных групп ходила на подобное представление. – Эти ребята, – мотнул он головой в сторону классов и учебных помещений, – они не из тех, кто будет увлекаться фокусами, так ведь, Ульрика?
Конечно, не из тех, и Джеку совсем не обязательно было это говорить. И тем более лишней была ухмылка на его лице – то ли его так развеселила мысль, что ребята сидят полукругом, затаив дыхание, и смотрят представление фокусника, то ли позабавило, что она – Ульрика Эллис, предположительно душа и сердце организации, – могла подумать, будто прошедшие огонь, воду и медные трубы клиенты «Колосса» способны заинтересоваться подобным развлечением. Этого Джека нужно время от времени ставить на место, чтобы не забывался. И она незамедлительно его осадила:
– Это тебе кажется таким смешным – поиски серийного убийцы? С чего бы это?
Ухмылка тотчас исчезла, и ее место заняло выражение враждебности.
– Послушай-ка, Ульрика, а можно не бросаться на своих сотрудников? – огрызнулся Джек.
– Не забывайся, – лишь сказала она и пошла заниматься делами.
Ее дела состояли в выкапывании дальнейшей информации для копов. Но когда она позвонила в полицию с сообщением, что в «Колоссе» никто не заказывал представление с фокусами и ни одна группа не ходила на такие шоу, ее слова не произвели большого впечатления. Констебль, принявший ее звонок, эхом повторил то, что ранее уже говорил Ульрике его коллега: «Очень хорошо, мэм», – и сказал, что передаст информацию по назначению.
– Вы же понимаете, что это может означать только… – начала она, но констебль уже повесил трубку.
Ульрика восприняла это как необходимость собрать еще больше сведений, чтобы полиция оставила наконец в покое «Колосс». И она, Ульрика, ради этого готова на все.
Она искала способ так подойти к выполнению задачи, чтобы ее цели не были очевидными. Иначе впоследствии придется столкнуться с нехваткой сотрудников или даже групповыми выступлениями против нее. Разумеется, грамотный руководитель не станет беспокоиться о мнении подчиненных – Ульрика знала это, – но руководитель должен быть еще и тонким политиком и уметь так обставить предпринятое им действие, чтобы оно выглядело как шаг на благо организации, чем бы это действие на самом деле ни было. Однако, как ни ломала голову Ульрика, она не смогла придумать, чем замаскировать предстоящие разговоры с сотрудниками. Своими расспросами она явным образом продемонстрирует недоверие, и ничем этого не скроешь. От напряженных раздумий над задачей, оказавшейся неразрешимой, у Ульрики заболели зубы. Она так удивилась, что стала припоминать, не забыла ли она сходить к стоматологу в положенный срок. В ящике стола нашлась упаковка парацетамола, и она проглотила две таблетки, запив глотком холодного кофе, бог знает сколько простоявшего на столе. И после этого приступила к выполнению задачи, которую назвала «снятием подозрений». Не с себя, а с других… Обо всем, что удастся обнаружить, она немедленно сообщит в полицию, говорила она себе. В «Колоссе» убийцы нет, в этом не может быть никаких сомнений, но Ульрика понимала, что нужно исправлять последствия ее вранья насчет Джареда Сальваторе. Нужно доказать копам, что администрация «Колосса» не препятствует, а наоборот, изо всех сил содействует следствию. Нужно проявлять инициативу. Нужно показать, что «Колоссу» нечего скрывать. Нужно во что бы то ни стало заставить их убраться из «Колосса».
Джека Винесса она решила на время оставить в покое, а пока отправилась на поиски Гриффа. Через стеклянную дверь комнаты адаптационного курса она увидела, что он занимается с новой группой. Судя по записям на доске, они обсуждали результаты предыдущего занятия. Ульрика дождалась, когда Грифф взглянет в ее сторону, и кивком головы попросила его выйти. Ответом были пять поднятых вверх пальцев и полуулыбка, свидетельствующая, что он ошибочно оценивает тему разговора, о котором она его просит. Это неважно, подумала она. Пусть думает, будто она собирается снова заманить его в постель. С таким настроем он не будет излишне настороженным, а ей это только на руку. И, кивнув Гриффину, Ульрика пошла искать Нейла Гринэма.
Однако по пути она заглянула в учебную кухню и застала там Робби Килфойла – тот готовил кухню к уроку кулинарии. Он доставал из шкафов миски и сковороды, руководствуясь списком, составленным для него преподавателем. Вдруг до Ульрики дошло, что она ни черта не знает об этом Робби! Только о том, что давным-давно у него были неприятности с законом. Это выяснилось в ходе стандартной проверки, когда Килфойл оформлялся в «Колосс» в качестве волонтера, но Ульрика все равно взяла его. «Колоссу» отчаянно не хватало рабочих рук, а люди, готовые работать бесплатно, на дороге не валяются. Он был молод, глуп, а с годами взялся за ум, убеждала себя Ульрика в то время. Но сейчас она взглянула на Килфойла критическим взглядом и заметила, что у него на голове кепка… как у фоторобота серийного убийцы.
Боже, боже, боже, думала Ульрика. Неужели она сама привела в эти стены убийцу…
Но если она знает, как выглядит фоторобот преступника, то же самое может быть известно и Робби Килфойлу, ведь он, как и она, тоже мог прочитать «Ивнинг стандард» или посмотреть «Краймуотч». А если ему это известно и убийца – он, то как посмел он явиться сюда в своей излюбленной кепке «Евродисней»? Если только, конечно, он не сообразил, что будет очень и очень странно, если сразу после выхода в эфир той передачи «Краймуотч» он вдруг перестанет ее носить. Хотя возможен и другой вариант: он убийца, но при этом такой самоуверенны