иас! — выдохнул я. — Спасибо!
— Не стоит благодарности, — он махнул рукой. — Считай это… платой за спасение. И… еще одно. — Он протянул мне схему и снова понизил голос, хотя в мастерской, кроме нас, никого не было. — Координаты. Место, где твой отец собирался спрятать «Рассвет», если бы все пошло не по плану. Он не успел его туда перегнать, но… возможно, ангар все еще там. И, возможно, он не пуст. Если Калус успел сделать все, что обещал. Я не знаю, что это за место, отец упоминал о нем лишь вскользь, называя «Призрачный Ангар». Оно где-то на самой границе исследованных секторов, на краю так называемой «Тропы Призраков». Опасное место, Гром. Очень опасное. Но если «Рассвет» где-то и сохранился, то, скорее всего, там.
«Призрачный Ангар». «Тропа Призраков».
Названия звучали зловеще, но они же манили неизвестностью и обещанием найти то, что я так отчаянно искал.
— Спасибо, мастер Элиас, — повторил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Вы дали нам больше, чем мы могли надеяться.
— Я дал вам шанс, парень, — Элиас положил свою единственную руку мне на плечо. — Как и вы всем нам. Удачи. И… будьте осторожны. Очень осторожны. «Тропа Призраков» не прощает ошибок.
Я посмотрел на Сарру.
Она улыбалась.
Несмотря на усталость, на пережитый ужас, на бледность лица — она улыбалась.
У нас был план. У нас были чертежи. Понимание куда двигаться дальше.
И у нас снова была надежда.
Поиск «Рассвета» переходил на следующий этап.
Глава 5: Голос Стали
Мы попрощались с Элиасом, пообещав вернуться, когда что-то узнаем.
Он провожал нас до дока, его обычно суровое лицо было на удивление мягким. Казалось, он снова обрел надежду.
«Тихий Странник» снова рассекал черные воды Дна.
На этот раз наш путь лежал к «Голосу Стали» — крупной базе Бароната, где, по словам Харпа, мог находиться Рейд, сын Калуса.
Переход был долгим, даже дольше, чем до «Анархии». Мы снова погрузились в монотонную рутину полета сквозь безжизненные глубины. Сканеры молчали, за иллюминаторами — все та же непроглядная тьма, лишь изредка нарушаемая далекими огоньками неизвестного происхождения.
Я пытался изучать схемы «Рассвета», которые дал Элиас, но мысли постоянно возвращались к «Тихой Заводи», к этому странному, липкому ужасу, охватившему базу. Что это было на самом деле? Неудачный эксперимент Ученых? Злой умысел Культа? Или что-то еще, совершенно неведомое?
— Гром, — голос Сарры вывел меня из задумчивости. Она сидела в кресле второго пилота, её взгляд был устремлен в иллюминатор. — А почему… почему на Дне так много названий со словом «тихий»? «Тихая Гавань», «Тихая Заводь», «Тихий Странник», «Тихий Перешеек»… Даже Верфи называют Тихими. Странно, правда? Ведь здесь… здесь совсем не тихо.
Я посмотрел на нее. Вопрос был неожиданным, но… интересным.
— Я тоже об этом думал, — признался я. — Может, это… своего рода мечта? О тишине, о покое? В этом вечном грохоте, в этой борьбе за выживание… люди мечтают о месте, где можно просто… выдохнуть. И называют так свои корабли, свои базы, как бы притягивая эту тишину к себе.
— Или, — Сарра нахмурилась, — может, это наоборот? Ирония? Называют «тихим» то, что на самом деле самое опасное, самое непредсказуемое? Как «Тихая Гавань», которая в итоге взорвалась. Или «Тихая Заводь», которая умирает в агонии. Как будто само Дно смеется над нашими попытками найти здесь покой.
— Может быть, — я пожал плечами. — А может, это просто… эхо прошлого. Когда-то, очень давно, когда первые люди только спустились сюда, когда еще не было Баронов, Администраторов, Куполов… Может, тогда здесь действительно было тихо. И это слово осталось в языке, как напоминание о том, чего мы лишились. О потерянном рае, которого никогда и не было.
Мы помолчали, задумавшись.
Слова… они тоже были частью этого мира. Искаженные, переосмысленные, как и все остальное. «Тихий» — не значит спокойный. «Свобода» — не значит отсутствие цепей. А «надежда»… надежда здесь была самым опасным наркотиком.
Наконец, после почти четырех стандартных циклов полета, на экране дальнего сканирования появился сигнал.
Мощный, стабильный, исходящий от огромного объекта.
«Голос Стали».
Мы приближались к одной из крупнейших и самых влиятельных баз Бароната в этом секторе.
Еще на подлете она поражала своими размерами и… организацией.
Это была не хаотичная свалка, как «Анархия», и не умирающая колония, как «Тихая Заводь».
«Голос Стали» представлял собой гигантскую, многоуровневую конструкцию, встроенную в массивное подводное плато. Её очертания были четкими, геометрически выверенными. Центральный шпиль, уходящий вверх, к самому Куполу, окружали несколько концентрических колец жилых и промышленных модулей, соединенных транспортными магистралями.
Вся база ярко светилась в темноте — не мигающими аварийными огнями, а ровным, мощным светом прожекторов, освещавших стыковочные доки, транспортные узлы, даже внешнюю обшивку Купола, на которой виднелись многочисленные защитные турели и сенсорные решетки.
Вокруг базы, словно пчелы вокруг улья, постоянно курсировали корабли — от мелких патрульных катеров с гербом «Голоса Стали» — стилизованная шестерня с мечом посередине, до огромных торговых барж и тяжелых рудовозов. Движение было плотным, но упорядоченным, явно контролируемым с центрального диспетчерского пункта.
Это был настоящий подводный мегаполис. Население, по слухам, превышало десять тысяч человек.
Здесь не пахло запустением или анархией.
Здесь пахло силой. Жесткой, организованной, беспощадной силой Бароната.
— Внушительно, — пробормотала Сарра, её голос был полон трепета и… опаски.
— Это центр власти, Сарра, — сказал я, направляя «Странника» к указанному диспетчером стыковочному доку. — Здесь все по-другому. Другие правила, другие ставки.
Стыковка прошла гладко, почти беззвучно — доковые механизмы «Голоса Стали» были на порядок современнее и исправнее, чем на большинстве баз, где мы бывали. Нас направили в один из гостевых секторов, явно предназначенных для пришлых кораблей.
Еще до того, как мы вышли из «Странника», я уже заметил это — Строгость.
Каждый стыковочный узел был пронумерован, каждый проход — обозначен светящимися указателями. Повсюду виднелись камеры наблюдения. Патрули охраны — крепкие, хорошо экипированные бойцы в одинаковой темно-серой форме — двигались по докам не хаотично, а по четким маршрутам, их лица были непроницаемыми, а взгляды — холодными, оценивающими.
Когда мы вышли на платформу, нас тут же остановил один из таких патрулей.
— Документы, — коротко потребовал старший, махнув жезлом идентификатора. — Цель визита? Предполагаемое время пребывания?
Пришлось предъявить наши импланты, и соврать что-то про поиск работы и пополнение припасов. Охранник внимательно просканировал наши импланты, что-то проверил по своему планшету, потом нехотя кивнул.
— Проход в Торговый Квартал и Квартал Механиков разрешен. Перемещение между другими секторами — только по запросу. Соблюдайте законы Бароната «Голос Стали». Нарушения караются строго. — Он отступил, давая нам пройти, но его взгляд еще долго провожал нас.
Мы двинулись по широкому, ярко освещенному коридору, ведущему из доков вглубь базы.
Здесь все было другим — чище, новее, чем на «Последнем Вздохе» или тем более на «Тихой Гавани». Стены из полированного металла, голографические рекламные панели, показывающие товары местных гильдий или призывы вступать в ряды охраны Бароната.
Но это видимое благополучие не обманывало. Чувствовалось напряжение, скрытое под маской порядка. Взгляды людей, которых мы встречали, были настороженными, закрытыми. Здесь каждый знал свое место. И каждый боялся его потерять.
«Голос Стали» был разделен на кварталы.
Нам разрешили доступ только в два из них. Торговый — шумный, многолюдный, полный лавок, мастерских и обменных пунктов. И Квартал Механиков — более тихий, утилитарный, где располагались крупные ремонтные доки, склады запчастей и жилые блоки для техников и инженеров.
Существовали и другие — Квартал Элиты, где жили бароны и их приближенные, скрытый за высокими стенами и усиленной охраной. И Рабочий Квартал, о котором ходили мрачные слухи — гигантское гетто, где ютились шахтеры и низкоквалифицированные рабочие, живущие впроголодь и не имеющие почти никаких прав. Именно там, по словам Харпа, мог находиться Рейд, сын Калуса. Но попасть туда легально было почти невозможно.
Эта база была не просто большим городом. Это была отлаженная машина, где каждый винтик был на своем месте. Машина, работающая на страхе и контроле.
И мы оказались внутри нее. Чужаки, ищущие одного единственного человека в этом десятитысячном муравейнике. Задача казалась почти невыполнимой.
***
Нашей первой логичной остановкой на «Голосе Стали» стал Квартал Механиков.Если Рейд, сын Калуса, действительно где-то здесь, и если он пошел по стопам отца, то он должен был быть связан с техникой, с безопасностью, или, по крайней мере, вращаться в кругах, где ценятся инженерные навыки. Харп упоминал, что Калус был начальником службы безопасности у моего отца — возможно, Рейд тоже выбрал путь, связанный с поддержанием порядка или ремонтом оборудования.Квартал Механиков разительно отличался от всего что мы видели ранее.Здесь не было ярких голографических витрин и зазывал, выкрикивающих цены на свой товар. Вместо этого — ряды утилитарных мастерских, от небольших частных лавочек до огромных цехов, принадлежащих Гильдии Механиков «Голоса Стали». Воздух был наполнен гулом работающих станков, шипением сварки, запахами раскаленного металла и машинного масла. Коридоры были шире, чем в Торговом, и по ним сновали не праздные зеваки, а люди в рабочих комбинезонах, техники с инструментами, грузовые дроны, перевозящие какие-то детали или контейнеры.Атмосфера здесь была деловой, сосредоточенной.Здесь ценились не красивые слова, а умелые руки и точный расчет. Но и здесь чувствовалась та же жесткая иерархия, что и на всей базе. Мастерские Гильдии, отмеченные эмблемой — перекрещенными гаечными ключами, — выглядели солиднее, оборудование в них было новее, а работающие там механики держались с некоторой долей высокомерия по отношению к «частникам».