— Вернитесь, прошу. Агфар…
— Кто тебе сказал, что я умер? — зашелестел его голос.
Слезы прыснули из глаз. Я приложила ладонь к щеке мужчины и задрожала от понимания, что ошиблась. Почему-то мне было важно, чтобы граф жил. Пусть даже такой противный. Отвратительный. Невыносимый!
Вот только миг облегчения нарушило болезненное мычание.
Он выгнулся в спине, как при недавнем приступе. Повернул голову и потянулся здоровой рукой к лежавшей на прикроватном столике тряпке. Но сил не хватило.
— Я подам.
— Уходи, — тихий стон.
— Нет, милорд. Я помогу. Не беспокойтесь.
Я схватила тряпку и, чтобы не выдать дрожь своих пальцев, быстрее заткнула ею рот графа. Взяла его за здоровую руку. Села на край кровати. Заметила, как он поджал губы, глубоко задышал — сдерживался, будто не хотел показать свою слабость.
— Я буду рядом, — сказала и, бросив на одеяло принесенную с собою книгу, обхватила двумя руками его кисть. — Никуда не уйду.
Всего миг протеста — и Агфар вновь прогнулся в спине. Застонал. Приглушенный крик заполнил комнату, отразился от стен и умножился во много раз. Я будто рухнула в пропасть. Вид исказившегося лица, метания его тела по кровати, невозможность сдерживаться, казалось, начали разъедать меня саму. Чувство полной беспомощности, когда приходится сидеть и смотреть на страдания другого человека, чудовищны! Но вскоре граф сжал мою ладонь, и боль отрезвила. Вернула мне способность переживать и развеяла витавшую над нами обреченность. Не все потеряно! Перетерплю я — справится и он.
— Прости, — обессилено произнес Агфар, едва выплюнул изо рта тряпку, когда приступ закончился.
Он попытался высвободить здоровую руку. Я не дала. Потянула ее на себя, страшась разорвать контакт, будто тогда снова все повторится и придется погрузиться в омут беспомощности, когда ты ничего не можешь сделать — лишь наблюдать.
— И так каждый раз? — спросила я с опаской.
— Уходи, мышка, — болезненно прошептал граф.
— Уйду, только когда вы сами подниметесь на ноги и силой выставите меня за дверь.
— Не упрямься, — Агфар открыл глаза и даже улыбнулся. — Лучше воспользуйся моментом и отправляйся к Приморью.
— Зачем? — удивилась я. — Убежать, чтобы вы потом догнали? Вы же сами сказали, что чувствуете свою эши. Не понимаю, в чем смысл подталкивать меня к побегу, а потом препятствовать ему? Не проще ли отпустить?
Граф устремил взор в потолок и устало выдохнул, будто только сейчас смог расслабиться.
— В храме Айны я не почувствую эши. А за пределами Западного края начинаются земли тресанцев, которые меняют и искажают работу крупиц. Если хочешь сбежать — отправляйся сразу туда.
— Вы сумасшедший? — осторожно поинтересовалась, заглянув ему в лицо.
Кончики губ мужчины вновь дрогнули вверх. Он потянул мои руки на себя и поцеловал пальчики. Долго не отрывался, раздумывая над чем-то или наслаждаясь обычным прикосновением, чем окончательно сбивал меня с толку. Словно ему была приятна вот такая близость.
— Зачем я вам? — подалась я вперед, не сдержав своего недоумения. — Пожалуйста, не мучайте меня неизвестностью, милорд. Я запуталась в догадках и предположениях. Вы ведете себя странно, а зачастую нелогично. Понимаю, сейчас не самый удачный момент, ведь эта пульсирующая рана не дает покоя, но раскройте свои намерения. Я ведь… — мне не хватило воздуха, в уголках глаз защипало. — Я даже расшифровала разговор с тресанкой!
Агфар подобрался.
— И?
— Издеваетесь? — возмутилась я и вознамерилась высвободить руки, которые теперь удерживал мужчина. Недосказанность раздражала. А его желание выведать правду, не отвечая взамен, и вовсе злила. — Теперь я точно знаю, что вы хотели разорвать связь с лифарой. Значит, ваша жена не солгала, вы ставите надо мной эксперименты. Хотите разрушить то, что создали. Но какой в этом смысл?!
Граф усмехнулся. Его хорошее расположение духа настораживало, ведь совсем недавно он находился на грани смерти.
— Я не обязан ничего тебе рассказывать.
— Но ведь можете.
— Не вижу необходимости.
Повисло давящее на грудь молчание. Я смотрела на графа, скрытого в тени из-за немногочисленных свеч, и не понимала, почему до сих пор находилась здесь. Лучше лечь спать и забыть о недуге одного высокомерного мужчины. Зачем прибежала? С какой стати покинула свою комнату и ворвалась сюда? Он отталкивал и просил уйти, указывал на действенный способ побега, не хотел разговаривать и лишь сыпал приказами. Хватит надеяться на что-то лучшее! Агфар потерян и неисправим.
— Почему Айна? — осторожно, будто не желая спугнуть, спросил граф.
— При чем здесь Богиня?
— С какой стати молодой девушке отправляться в обитель Отвергнутой?
Ложь порождала другую ложь. И я рада бы говорить одну правду, какой бы горькой она ни была, но раскрывать тайну семьи не имела права. Связь с Безгласыми — как клеймо. Да, Найрита совершила осудительный поступок, о котором мы с отцом узнали только пару лет назад, однако это не значило, что нужно выбрасывать ее на улицу и сечь плетьми. Она мать моих братьев и сестер. Она уже много лет часть нашей семьи. Все совершают ошибки. Вот только не каждый готов их признать. А родным в таком случае приходится мириться с неизбежным и не принимать радикальных мер. Ведь ничего не исправить. Некоторые поступки необратимы.
— Отпустите мою руку, милорд. Я не намерена отвечать на ваш вопрос.
— Собралась уйти? — с усмешкой поинтересовался Агфар, явно намекая на мои же заверения, что покину эту комнату лишь в том случае, когда он выпроводит меня сам.
Граф разжал пальцы. Я отпрянула, поднялась. Быстро расправила складки платья, мысленно взывая к спокойствию. Прибегать сюда было опрометчиво. Агфар не нуждался во мне, ведь раньше справлялся как-то с приступами сам. Я все выдумала. Убедила саму себя, что без моей помощи мужчина переступит грань жизни, и потому отчаянно желала помочь.
Подавив негодование, уже собралась ответить, как вдруг сзади ко мне подлетело кресло. Толчок в ноги — и я упала в него. Сжалась от неожиданности, наблюдая, как обычно неподвижный предмет мебели опускается на пол прямо перед кроватью графа.
— Ты хотела ответов. Что ж, поговорим.
Глава 13
— Ответы… — поджал губы Агфар и поправил одеяло. — Как ты уже выяснила, я намерен разорвать созданную между нами связь. Ни больше, ни меньше. Лисая, а как ты оказалась в моей спальне?
Я словно села в лужу. Неожиданный вопрос ввел в такое замешательство, что первые пару секунд сидела и то открывала, то закрывала рот. Верно он подметил. Что забыла юная девушка ночью в покоях взрослого мужчины? Ох, какой стыд!
— Почувствовала холод, — произнесла я упрямо, мысленно отругав себя за минутную слабость. Меня не в чем упрекнуть. Пришла на выручку, к тому же в весьма приличном виде. Не в ночной ведь рубашке, в самом-то деле!
— И решила согреться возле меня?
— Вы осуждаете за то, что помогла вам?! — вспылила я. Поразительно, как он вывернул правду! Такое ощущение, что граф все обесценивал: любой поступок, каждое слово.
— Я справился бы без твоей… — начал он резко, но замолчал.
Всмотрелся в меня. Долго ничего не говорил, как вдруг протянул распахнутую ладонь, призывая вложить в нее мою. Я отпрянула. Что за странные порывы? Но едва вновь взглянула в темные из-за плохого освещения глаза, как пальцы сами скользнули по его руке, а он сжал их.
— Там был особенный холод?
— Да, — с опаской произнесла, ощущая тепло, исходящее от графа.
Все неправильно! Приличной девушке нельзя находиться в покоях мужчины после заката, сидеть возле его кровати и… держать за руку. Но если быть честной с самой собой, то мне нравилось. Наверное, прикажи Агфар уйти, я не смогла бы. Ведь было так напряженно-приятно, волнительно, интригующе, что захватывало дух от одного понимания, рядом с кем все это происходило. Казалось, я вкусила запретный плод. Осталось насладиться вкусом.
— В библиотеке был такой же. Я очнулась от него, а потом увидела над вами девушку, которая исчезла прямо на моих глазах. И над вашей кроватью в воздухе тоже пошла рябь. Хотите — верьте, хотите — нет, но это невозможно списать на усталость. Я никогда не верила в духов, но другого объяснения своему видению дать не могу.
— Тише, мышка, не надо так волноваться.
— Я не волнуюсь, — сказала и лишь сейчас поняла, что вцепилась в юбку платья и сжала ее в кулак. Будто готовилась к очередному выпаду со стороны графа. Уже начала выстраивать барьеры, чтобы неверие Агфара не задело столь же сильно, как в прошлый раз.
Он придвинулся ближе к краю постели и лишь сейчас обратил внимание книгу, которую я принесла с собой. Поднял ее к глазам. Вчитался в название.
— В момент, когда почувствовала холод, я расшифровывала «шайаханара», — ответила на немой вопрос. — Там его нет.
Мужчина кивнул, протянул мне словарь.
— И не будет. В тресанском языке все состоит из коротких слов. Из них образуются длинные и имеют несколько смыслов. Все зависит, кому это говорить и при каких обстоятельствах. Шайаханара — это шайи, ха и нара. Яд, человек и удалить. То есть, яд, который уничтожает человека изнутри.
— А откуда вы знаете этот язык.
— В молодости я попал к ним в плен. Пришлось разбираться.
— Шайи — это яд? — уточнила, так как оно, по сути, тоже должно быть простым. — Но его здесь нет.
Граф повел головой, будто не поверил, и жестом руки попросил вернуть ему книгу. Возле меня заскользили тени. Я не сразу поняла, что произошло. Это свечи с разных уголков комнаты поплыли к кровати и зависли над мужчиной.
— Хм, точно, — поразился Агфар и протянул мне книгу обратно. — Значит, тоже составное. Так зачем тебе отправляться в обитель Отверженной?
— Милорд, я задала вам много вопросов, на которые вы не удосужились ответить. Сами же засыпаете меня встречными. Считаю, это нечестно.
— Наша жизнь соткана из несправедливости. И поверь, никто не удосужится объяснить их причину. Почему продолжается война? В чем виноваты дети, родившиеся в Приморье? Почему одним все, а другим ничего? — граф задумчиво посмотрел в потолок. Вздохнул. — Отчего дар теперь считают проклятьем?