Чтобы переосмыслить услышанное, я собралась пересесть на сидение, но Агфар пододвинул меня к себе и уложил голову на свое плечо. Ловко распустил волосы. Начал их неторопливо распрямлять и поглаживать, пропуская сквозь пальцы.
— Все как-то совпало в один день. У меня не осталось времени на раздумья, поэтому я приказал привести тебя в храм Безгласых. Уверен, если бы все происходило в храме Айны, ничто не прервало бы наш обряд.
— А потом?..
— Мы с Илинаей рассказали моей семье о намерении обвенчаться и уехали ранним утром.
— До меня дошли слухи, что вы поженились ночью, — поделилась я своими воспоминаниями.
— Впредь не доверяй слухам. Один высказал предположение, другой принял это за действительность — и вот что мы получили.
Агфар коснулся губами моей макушки. Вновь запустил пальцы в волосы и через пару секунд продолжил:
— Нам с Илинаей не удалось обвенчаться. Обряд попросту не смогли завершить, хоть мой знак Потоков по-прежнему был не завершен. Тогда даже не просматривались эти полупрозрачные крупицы. Мы пробовали несколько раз. Повторяли клятвы. Соединяли наши запястья. Я собрался сразу поехать на озеро Очищения, но служитель храма заверил, что без тебя ничего не получится. В общем, время было ограничено, поэтому я отправился в Приморье воевать с тресанцами, а Илинае пообещал, что все обязательно исправлю, и поселил в нашем лагере.
— А почему мне не рассказал о том, что я твоя супруга? — уточнила я, теряясь в собственных чувствах: рада открывшейся правде или нет?
— Зачем? Взгляни на ситуацию с моей стороны. Какая-то дочь купца нарисовала себе знак моей Пары. По сути, соврала, что у нее есть эши. Потом тайком пробралась на бал — я видел, как ты зашла в тот дом через черный ход. У меня сложилось впечатление, что ты та еще плутовка. И не имело смысла завершать обряд с незнакомой девицей, а затем впускать в свой дом, так как намерений убивать кого-нибудь родами я не хотел. Потому в моем понимании проще было бы сдержать обещание и дать свободу Илинае, чем тебе. К тому же мне не верилось, что наша связь существенна и как-то повлияет на меня. Хотя еще в Приморье часто тебя вспоминал.
— Разорвать имеющуюся, чтобы создать другую… — с грустью подытожила я.
— Ты посмотри на мое запястье! Разве она есть? — оправдывался граф, подняв руку. — Если бы я не начал чувствовать тебя после встречи на балконе, то в жизни не сказал бы, что она вообще существует. Связь то усиливалась, то истончалась. Я не понимал, почему так, ведь в тебе нет эши. Каждый раз смотрел на твое запястье и думал, что замечу там хотя бы прозрачные крупицы знака Потоков. Но твоя кожа оставалась чиста.
— И что теперь? — подняла я голову.
— Останусь один.
— Не нужно, — поспешно сказала я, не желая ему подобной участи.
— Мышка, меня раздражают другие женщины. Я не сразу понял, почему злился на Илинаю. Думал, все из-за ее поведения, поступков, едких фраз. Нет. Я знаю ее с детства, всегда относился с уважением, восхищался красотой, но в какой-то момент перестал видеть все достоинства, оголив недостатки. А в тебе не наблюдаю последних. У меня на руках сидит идеал.
— Не бывает идеальных людей, — не согласилась я, но все же улыбнулась, тут же прижавшись щекой к ладони Агфара.
— Помню, как ты забежала ко мне в кабинет с распущенными волосами. Знала бы, сколько усилий приложил, чтобы не наброситься на тебя при Илинае. Ты была так прекрасна.
Я засмущалась. Опустила глаза, но граф поднял мою голову за подбородок, заставив посмотреть на него. Достал что-то из своего кармана. Раскрыл ладонь.
— Моя заколка?
— А видела бы ты себя вечером, когда излечили рану. Обняла мою руку, свернулась рядом со мной на кровати в маленький теплый комок. Заколка тогда чуть не выпала из твоих волос, и я собирался просто поправить. А вместо этого достал и не смог ее вернуть. Айна, это было настоящее волшебство. Черные пряди рассыпались по моему животу, закрыли твои плечи, лицо. Наверное, именно тогда я влюбился в тебя первый раз.
— А были и другие?
— О, их много, — улыбнулся Агфар и отыскал губами мои губы.
Обжигающие прикосновения. Дурманящие поцелуи. Сводящее с ума рваное дыхание мужчины… Я опьянела от близости графа, от его неугомонных рук, от ощущения наполненности, от искрящей вокруг нас бело-черной эши, от сильного притяжения между нами и от собственных чувств.
Он допытывался, чего я хочу. Намеревался исполнить любое желание. Потому я осмелилась и рассказала о своих тайных фантазиях, возникших совсем недавно. Поделилась тем, как в них он срывал с меня платье. Каким был властным и непреклонным. Как резкими движениями снимал с себя рубашку. Как прикасался ко мне. Как смотрел своими бездонными голубыми глазами в мои. Как покрывал своими поцелуями мою кожу. Я даже поделилась тем, как сильно ныло мое тело от странной тоски, будто ему не хватало рук Агфара.
Я рассказала… Было трудно, очень неуютно и стыдно. Но я открылась, так как знала, что никогда этого не получу. Меня ждало заточение, подчинение и полная неизвестность. Мы направлялись в Чернолесье. А оттуда не возвращаются!
— Позволь немного не соответствовать твоим желаниям, — прошептал Агфар мне на ухо, когда мы заехали поздним вечером в небольшое поселение и уже поднялись в снятую комнату в постоялом дворе на самой окраине. — Я не смогу быть грубым. Не сейчас, мышка… — сказал он и утянул меня в пучину неведомой до этого момента страсти.
Глава 28
Чернолесье было точно таким, как в моем сне. Мертвая равнина навевала тоску. Я смотрела на нее и поражалась величине занятой Безгласыми территории. Неподалеку от остановившегося экипажа начиналась пожухлая трава, которая чем дальше, тем больше приобретала черный оттенок. А затем она исчезала, оголяя уже безжизненную землю. Где нигде торчали деревья. Крючковатые, будто старички. Они держались на честном слове. Казалось, вот-вот сломаются в самом основании и упадут, не выдержав ауры монстров, с некоторых пор поселившихся здесь.
А вообще было странно, что о них так мало информации. Когда появились? Как стали местной заменой Айны? Эти тайны вряд ли суждено открыть смертному.
Вдалеке различался их главный храм. Обитель! Застывший каменный паук с множеством рук и ног, с человеческим торсом и головой, прикрытой рваным балахоном.
Ветер доносил до нас запах гнили. Холод, тянущийся из Чернолесья, касался оголенной кожи и пробирал до мозга костей. Я ощущала внутреннюю дрожь. Невольно жалась к Агфару в поиске поддержки. И все же не боялась. Наверное, потому, что пару лет назад смирилась со своей участью и готова была отдаться воле Безгласых, давно поняв, что принадлежу не самой себе, а им…
— Дальше я сама.
— Я не отпущу тебя одну, — заявил граф, оторвавшись от созерцания равнины.
— Но ты обещал матери, что не переступишь территорию Чернолесья, — воспротивилась я. — Это опасно, Агфар. Разве не слышал, что оно вытягивает эши?
— Распряги мне одну лошадь, — обернулся он к кучеру.
В глазах того мужчины мелькнул испуг. Как только карета остановилась, он не проронил ни слова. Смотрел вдаль и сжимал поводья, в любой миг готовый покинуть это жуткое место. Будь моя воля, я поддалась бы своим порывам и трусливо сбежала. Вот только метка ощутимо пульсировала. Звала. То разрасталась, то уменьшалась в размере, увеличивая скорость по мере того, как мы приближались к обители монстров.
Я собралась духом и повернулась к Агфару. Невольно вспомнила проведенную вместе ночь. Мысленно окунулась в тот восхитительный момент, и по телу разлилось приятное тепло, исцеляющее любые душевные раны. Все стало неважно. Теперь мне хватит подаренных графом эмоций. Я буду вспоминать эти яркие мгновения снова и снова, находясь там, в заточении.
— Лучше распрощаться сейчас, — попыталась я настоять на своем. — Меня они не тронут, а вот тебя могут…
— Лисая! — остался непреклонен Агфар.
Он сжимал мою руку, часто оборачивался, поправлял ворот рубахи и подгонял кучера. Злился…
Я же почему-то не беспокоилась. Да, горько расставаться с любимым человеком, однако последний день, проведенный с ним, затмил все прожитые годы. Я ощущала благодарность. Наблюдала за ним, без конца улыбалась и думала лишь о хорошем, впитывая проявляемую им заботу. Будто превратившаяся из гусеницы бабочка, я парила с помощью невидимых крылышек рядом с Агфаром. Хотела бы продлить этот момент, но мое время ушло…
— Поехали, — направился граф к лошади и помог мне на нее забраться.
Занял место сзади. Попросил кучера подождать его здесь и, обхватив меня за талию, пустил коня рысцой. А я прижалась спиной к мужской груди. Видела, как стремительно приближается к нам обитель Безгласых. Отгоняла прочь медленно зарождающуюся панику. Мысленно вцепилась в нашу с графом связь и не отпускала, натягивая ее до предела.
— Ты тоже ощущаешь холод? — обернулась я, почувствовав, как что-то невидимое и почти ледяное коснулось руки.
Афар поморщился. Пустил коня быстрее, неумолимо сокращая расстояние до огромного сооружения. Я с тоской провожала взглядом умершие деревья, смотрела на потрескавшуюся землю, на пышные комки колючек, некогда бывших кустами. Собиралась держаться бодро, но внутренний стержень уже гнулся под устрашающей силой этого места.
«Спокойно, Лисая, не время для паники», — уговаривала я себя. Получалось плохо. Эмоции брали верх надо мной. Страх, отвращение, боязнь ближайшего будущего, нежелание расставаться с Агфаром… Все это рухнуло мне на голову, стоило преодолеть половину расстояния.
— Сказал бы, что все будет хорошо, — почувствовав мое состояние, произнес граф, — но ведь не будет.
Мы остановились возле мрачного сооружения. Вблизи оно смотрелось более зловеще. Застывшая в движении скульптура нависала над нами, готовая вот-вот шевельнуться и проткнуть мелких людишек острой конечностью приподнятой ноги.
Граф заозирался. Потер грудь, тоже ощущая, как это место вытягивает эши. Он спешился. Подхватил меня за талию и помог слезть с лошади. Прижал к себе. Так крепко, что едва не затрещали ребра.