Она собирала новости обо мне. Глупая… Боялась, что не затмит всех проходящих мимо меня? Ни за что не скажу, что ни одна не была желанней Карины. Быть первым и первый раз влюбиться — это рай, о котором невозможно было не мечтать. Моё счастье быстро нашло меня, но получается, что я его не заслуживал. Гордыня! Гордыня сделала меня слепым, обида сделала её колючкой. Наш сын сохранил нашу любовь.
Мысли беспорядочно пляшут во мне, но своих страстей мне не унять. Я нежен с ней, как и в первый раз. Я ласков с ней, как она того заслуживает. Свой ад я принёс в свою душу сам и выжег огнем всё светлое, что посадила во мне любовь к Карине. Но вот я вернулся к ней с выжженной пустыней вместо души. Сейчас мы обнажены оба в прямом и переносном смысле. Она проливает тихие слезы, заполняя трещины в засохшей почве души, а я заполняю её сталью свойственной мне горе — машины.
Этот гремучий коктейль между нами, её ноги вокруг моих бедер. Белые лозы рук вокруг моих смуглых железных плеч. Вот она, моя Элли, что исполнила желание Железного Дровосека* и отыскала моё сердце. Крики счастья и освобождения любимой, тонут в моём собственническом поцелуе, пока я достигаю её в нашем общем экстазе. Это такая любовь, что нет слов и полная эйфория. Не отпущу её никогда.
Мне бы только научиться видеть и слышать, мне бы только замолить грехи перед своей единственной любимой женщиной, которую оболгал и не поверил. Я просто прижимаю её к своей груди, глажу и успокаиваю.
— Нам нужно многое обсудить, любимая. Давай поужинаем, уложим сына спать и поговорим нормально, ладно?
*прим. Герой вспоминает сюжет повести «Волшебник Изумрудного города» А.М. Волков.
Глава 28
Карина
Выпуталась из мужских объятий и, прижимая покрывало к груди, стала собирать разбросанные по полу вещи. Удивительно, но ими был усеян весь пол в спальне, словно, Снежный специально раскидал.
— Карина?! — окликнул Захар, тоже поднимаясь с постели и направляясь ко мне.
— Не надо, — выставила руку вперед.
Сожалела ли я о случившемся?! Да!.. Нет!.. Не знаю!
С одной стороны, секс был неуместен. С другой, я расслабилась и смогла адекватно оценить ситуацию. Главным для меня оставался сын и его безопасностью. Я уже не так злилась на Снежного, мне было важно, что с ребенком не случилось ничего дурного.
Только вот секс ничего в наших отношениях не изменил. Ближе друг другу мы явно не стали.
— Не надо, что?! — оторопел мужчина.
— Трогать меня не надо, — отвернулась и принялась одеваться. Снежный не послушал, приблизился и обнял за плечи. Вздрогнула, но промолчала, снова освобождаясь от объятий. Быстро натянула одежду.
— Ужинать мы не будем и говорить нам не о чем. Макару давно пора в постель. Мы итак у тебя загостились, — поспешила к двери, когда меня остановил вопрос:
— Ты выйдешь за меня? — оторопела.
— Что?!
— Выходи за меня замуж, Каринка!
— Ты ненормальный! Чокнутый! Ты хоть осознаешь, что мне предлагаешь?
— Прекрасно осознаю. Я люблю тебя и у нас общий ребенок, — мне захотелось рассмеяться. Раньше Снежный не был столь наивен. Он либо пропил последние мозги, либо прикидывался идиотом. Прошло семь лет, а у него вдруг образовалась любовь ко мне и к сыну.
— Прошло семь лет. Мы с Макаром прекрасно справлялись без тебя. Мне неинтересно играть в семью, Захар. Я не хочу в один прекрасный момент снова оказаться брошенной, когда ты потеряешь свежесть ощущений. Я и сын — живые. Ты это пойми, — гонщик что-то хотел возразить, но я прислонила пальцы к его губам, заставляя замолчать. — Дай мне закончить. Я очень люблю Макара и поэтому хочу для него самого лучшего. Отлично понимаю, что не смогу ему заменить отца. Раз уж так получилось, и ты теперь знаешь о его существовании, пусть будет так. Если хочешь принимать участие в его жизни, я не буду возражать, — не сказала, но я даже наплюю на гордость и с благодарностью заберу вещи, купленные для сына. Мельком видела новую зимнюю курточку, висевшую в коридоре. Отличная и очень дорогая. Такую я бы не смогла себе позволить даже с учетом премии, полученной в стриптиз-клубе.
— Нет! — пока говорила, отступала к двери. Двери, на косяк которой легла мужская рука, загораживая мне проход. В следующий момент Захар встряхнул меня за плечи. — Я серьезно, Карина! Не отпущу!
— Запрешь? — хмыкнула. Я не пыталась сопротивляться, мужчина все равно был сильнее.
— Если потребуется, — он потянулся ко мне с явным намерением поцеловать.
— Не смей! — выставила руки перед собой, моментально уперевшись в грудь Снежного. — Я клянусь, Захар, если ты выкинешь что-нибудь еще, ты пожалеешь!
— И что ты мне сделаешь? — хмыкнул он.
— Устрою в прессе шумиху. Мне претит подобное, но я пойду на это. За последние два дня ты не только пытался шантажом вынудить лечь под тебя, — не произнесла, выплюнула. Черт, какая же я все-таки дура, что так легко позволила себя увлечь и заманить, — ты украл моего ребенка! Ты хоть понимаешь, что наделал?! — не удержалась и всхлипнула. Мне хватило секунды, чтобы отчаяние, которое я испытывала в течение долгих часов, снова окунуло с головой в пучину безысходности.
— Каринка, я идиот!
— Как думаешь, заинтересует подобное желтую прессу и разные телешоу? — проигнорировала самобичевание Снежного, вытирая тыльной стороной ладони слезы.
— Заинтересует, — поморщился Захар, которому, похоже, претила подобная сомнительная известность. А я, доведенная до отчаяния, могла сотворить все, что угодно… — Хорошо, Карина, твоя взяла! — он отступил на шаг, а затем вовсе отошел. Выдохнула с облегчением. Подсознательно ждала, что он накинется. А я ведь снова уступила бы… — Но пока я в городе, хочу видеть сына ежедневно, — хмыкнула про себя, успокоившись окончательно. Не так давно он заявлял, что планировал остаться в городе навсегда. Лишний раз убедилась, что никакого совместного будущего с Захаром у нас быть не могло. Хотя, мне безумно хотелось зажмуриться и согласиться на авантюру с замужеством. Возможно, я бы так и поступила, если бы не несла ответственность за ребенка. Сама бы справилась, а вот сыну наносить психологическую травму не позволю никому.
— Во-первых, давай договоримся, он тебе не сын…
— Что значит не сын? — перебил меня Захар.
— Ты просто дослушай, Снежный. Я не позволю портить психику ребенку. Ты в любой момент свалишь, нанеся ребенку психологическую травму. Ты можешь с ним общаться, но не смей представляться отцом. Пока я не пойму, что тебе хоть как-то можно доверять ребенка, ему лучше не знать о вашем родстве. Это понятно?
— Непонятно, Карина. Ты ведь понимаешь, что я подам в суд на установление отцовства? Найму дорогого адвоката и меня не только признают отцом, но я спокойно отберу у тебя Макара. Мои жилищные и материальные условия лучше, чем у тебя, с этим ты спорить не можешь, — поморщилась. В этот был весь Снежный. Вел себя, как маленький ребенок. Ему отказали, он перешел сразу к угрозам. А еще хотел, чтобы я доверила ему сына…
— Не могу. Но надолго ли? — я тоже могла угрожать. — Я тебе уже сказала, что подниму шумиху в прессе. Я, может, ничего не смогу тебе противопоставить, но журналисты тебя зароют. С твоей карьерой будет покончено!
— Ладно, Кара, — неожиданно легко согласился Захар. Я даже не ожидала, что победа окажется столь легкой. Оставалось надеяться, что мужчина был искренен, — пусть пока так… Так понимаю, со мной ребенка наедине ты тоже не оставишь, — замотала головой. — Прекрасно, — весело хмыкнул Снежный. — Значит, завтра целый день мы проведем втроем. Мне надо наверстывать шесть лет.
— Ты ничего не забыл? Я работаю, Снежный.
— Кстати, об этом… Никаких рынков, Карина. Я способен содержать свою женщину и ребенка…
Глава 29
Захар
Я вызвал им такси, пока они одевались в прихожей. Мак дал мне пять на прощание и спросил:
— А мы с тобой еще пойдем гулять?
— Да, пацан. Я тебя ещё не катал на своей машине. Закачаешься, — говорю я ему, садясь на корточки.
— Зак, он — ребёнок, ему нельзя в твою машину. Это небезопасно, — вставляет слово Карина.
— Я понял, сделаем так, чтобы было безопасно, — хмыкаю я, поправляя новую куртку на сыне, и поднимаюсь.
Карина поджала губы и смотрит по сторонам, лишь бы не на меня.
— Жди меня. Я заеду за Вами завтра. Проведем время вместе, — говорю я спокойно, она кивает.
Сложно сдержаться, когда внутри всё оттаивает. Я схватил её за локоть и прижал к себе, чтобы поцеловать в щёку. Умница-мама не устраивает сцен при сыне, который улыбается нам обоим.
— Круто, завтра покатаемся!
— Сыночек, не прыгай. Тебе пора уже спать, завтра в садик.
— Карина, никакого садика. Он там больше находиться не будет. Ты завтра тоже дома. К моему приезду Вы должны быть отдохнувшими и готовыми, — говорил я, чётко зная, где и как его проведём.
— Захар, я лучше знаю.
— Карина, ничего ты не знаешь, пожалуйста, не начинай при Маке.
— Его имя Макар, — строго оборвала меня эта колючка.
Закатил глаза и не стал спорить, не хватало ещё, чтобы она заревела, а Мак принял её сторону.
— Мне нравится, мама. Я теперь крутой. Да, Зак? — смотрел на меня с явным обожанием мой сын.
— Да, мы с тобой настоящие пацаны, — потрепал я его по шапке. — Ладно, идите, машина ждёт. Карина, мы друг друга поняли?
— Да, до завтра, — дверь за ними закрылась, а я злобно осклабился.
«Шантажировать меня вздумала, конфетка? Карина, ты столь наивна. Как была простушкой и добрячкой, такой и осталась. Ни один спор никогда не выигрывала, а так ничему и не научилась», — гонял я про себя мысли туда-сюда.
Стоило моей бывшей навести меня на мысли с разоблачением, что дальнейшие действия мне уже были ясны. Я не оставлю ей ни одного шанса выйти из этой игры победительницей. Значение имеет только близость моего сына ко мне, а остальное гори оно пропадом.
Я ОЖИЛ рядом с ними, Мак перестал бояться и заикаться. Я не помнил, когда кроме соревнований хотел чего-то подобного. У меня есть СЫН, у меня есть ради кого жить и кого любить. Пусть Карина строит воздушные замки на песке, ей это можно. Нельзя больше быть порознь, если нас просто разделили. Раз уж кое-кто приложил руку к нашей встрече, то грех не воспользоваться ею сполна.