– Запомните, капитан, что я вам сейчас скажу, потому что я последний раз говорю без адвоката. Алекс, то есть Александр Геннадьевич, за последние пять-шесть лет ни разу – подчеркну, ни разу – не был в гипермаркете. Он их ненавидит. Ненавидит толпы людей. Ненавидит кассиров с тупыми рожами. Ненавидит отсутствие парковочных мест у самого входа, а еще лучше в самом магазине, конец цитаты. У него приличный штат прислуги и в квартире, и в загородном доме, он может позволить себе никогда не заглядывать в магазины. Никакие покупки он в принципе не мог делать. Это первое.
Она запнулась. Осмотрела свои изнеженные руки с длинными ногтями. Вздохнула, заметив крохотный изъян в лаковом покрытии на левом мизинце.
– А второе? – поторопил Окунев.
– Второе. Александр Гнедых никого и никогда не любил и любить не в состоянии. Уж я-то знаю! Вывод напрашивается сам собой: что-то ему от этой девицы нужно. И это не секс, поверьте. Видела я ее: ничего особенного. Она просто представляет для него какой-то коммерческий интерес, без вариантов.
– А кто же тогда напал на нее, как вы думаете?
Он поразился, с каким неожиданным облегчением услышал, что Гнедых не может быть женихом Ольги в принципе. То есть не может быть заинтересован в ней как в женщине. Другой совершенно у него интерес.
– Вероника, кто, по-вашему, напал на Волгину?
– Все просто. – Вероника глянула на него как на дурачка. – Думаю, это был тот, чей интерес пересекся с интересом Алекса. Ищите его конкурентов, капитан. А еще лучше – врагов.
Глава 12
В сауне, где они отдыхали в субботу вечером, не было других посетителей. Только они двое и еще их охрана. Охрана Гнедых. Один на улице осматривал местность и время от времени подносил ко рту портативный радиопередатчик, чтобы доложить второму, что все чисто. Второй дежурил у входа в помещение, где парились хозяин с другом.
Они засели там давно, пошел уже второй час, как оба скрылись за тяжелой дубовой дверью. Сначала парная в три подхода. После парной бассейн с ледяной водой, куда они ныряли с матерком – знали, что никто не услышит. Никто, кроме охранника. Теперь они переместились в комнату приема пищи, как значилось на плане эвакуации, который висел у охранника перед глазами.
Пищи было немного. Он сам им накрывал, пока они рычали в парной, нахлестывая друг друга березовыми вениками. Дорогое импортное пиво. Малосоленая рыба благородных сортов. Вареные раки. Зелень. И хлеб, который искусно пекла домработница Гнедых.
Друзья пили пиво, закусывали и громко разговаривали, не заботясь, что их могут подслушать посторонние. Посторонних не было, только охранник. Никакой прослушки, он лично проверил все углы и стены перед тем, как туда вошел хозяин.
Они говорили, не опасаясь чужих ушей. Громко.
– Вот если бы, старик, мы не прошли с тобой огонь, воду и медные трубы, я бы давно уже от тебя избавился, – признался Гнедых после сорока минут пустого трепа о бабах, бывшей жене и пустой невезучей Веронике. Зубами откупорил бутылку пива, на которой пробка вдруг не пошла по резьбе. – Что ты творишь, а, Стас? На кой черт тебе понадобилось бить эту несчастную по голове? Ты же все успел! Зачем?
Стас коротко вздохнул с деревянной скамьи напротив и виновато глянул в глаза другу.
– Прости, Саш! Бес попутал.
– Я хочу знать: зачем? Подставить меня решил? – Гнедых страшно оскалился и цапнул зубами бутылочное горлышко. – Вот так я тебе голову откушу, если что, Стасик!
– Саш, чего ты завелся-то? Из-за девки какой-то! Далась она тебе.
Гнедых с грохотом поставил бутылку на стол. Уперся ладонями в широко разведенные голые колени, глянул тяжело.
– А ничего, что меня в ментуру таскали для допроса, а? – Голос был тихий и страшный. – Я успел забыть, Стасик, как это подло и противно, когда мент буравит тебя сочувственным взглядом и строчит, сука, свой протокол! Ты в какое говно меня втянул, Стасик?
– Прости, Саша! Прости!
Стас Бушин заерзал на деревянной скамейке, кутаясь в белоснежную простыню, как будто ему было холодно. На самом деле ему было сейчас так жарко, словно его черти жарили!
– У меня и в мыслях не было, поверь, сделать гадость именно тебе.
Стас промокнул кончиком простыни пот над верхней губой. Там пощипывало. Он тут же вспомнил, что сегодня неосторожно порезался, когда брился. Все из-за Жанки – подкралась сзади, чтобы обнять, и толкнула. Он порезался, разозлился. Обернулся на нее, чтобы прикрикнуть, – и не смог. Она так на него смотрела…
Стыдно признаться, но он был слаб перед чарами этой бабы. Тонул в ее бездонных глазищах. Задыхался от запаха ее кожи – гладкой, как бархат. Млел от ее улыбки. И хотел, хотел ее постоянно. Они редко вылезали из койки, когда оставались одни. И он точно знал, что хочет провести остаток жизни с ней, а не с кем-то еще. Кажется, она хотела того же, но…
Но Стас не был дураком. Он понимал, что в браке к огромной разнице в возрасте должно прилагаться огромное состояние. Пока у него с этим все в порядке, хотя Жанка и обладала уникальной способностью избавлять его от его денег. Пока все нормально. Но ведь это пока. А что будет дальше? Когда он начнет стареть, дряхлеть? Компенсация должна быть куда ощутимее, так? И стараться нужно уже теперь. Вот он и старался.
– У меня и в мыслях не было, Саш, гадить тебе, – повторил Стас, мучаясь от жары и обливаясь потом. – Просто рассвирепел, когда не нашел ничего в ее квартире. Ничего! Вообще ни единого намека!
Он уставил на Гнедых умоляющий взгляд. Тот сидел с безучастным видом, поигрывал пробкой от бутылки и вроде не собирался больше орать. Но Стасу-то прекрасно известно, что за этим показным безразличием может крыться. Земляной покров в два метра над его животом, вот что. Сашок и живьем зароет – глазом не моргнет. Та еще сволочь, хоть и друг детства.
– Нет, там бабла в хату вложено будь здоров, базара нет, – чуть окрепшим голосом продолжил Стас, раз ему предоставили возможность говорить. – И машина у девки есть, и мебель в хате не из дешевых. Тряпки дорогие. Цацки, кстати, простые – на удивление.
– Не успел, – фыркнул Гнедых почти весело.
– Типа того, – осторожно хихикнул Стас, не зная, пора ли уже расслабляться или еще повременить. – Но того, что нам надо, Сашок, точно нет. Даже намека! Счета этой девахи мы с тобой пробили, там хреновня одна.
– Да, – кивком остановил его Гнедых, – это все не то. Не тот масштаб. Но бить ее было зачем? Я для чего спектакль разыграл с этим знакомством? Для чего отношения с ней завел? Поясняю снова: для того, чтобы узнать все ее секреты. Тихо, мирно, без крови. А ты… Сокровищ не нашел, что и неудивительно, вышел на улицу и… И что было дальше, Стасик? А давай угадаю? Ты выходишь из подъезда, а девки на другом конце двора собачатся. Так?
– Так.
– И ты решаешь одним ударом по голове и злость свою выместить, и Вероничку глупенькую подставить? Чтобы уж наверняка! Чтобы исчезла она из моей жизни раз и навсегда и не досаждала, так?
– Именно, Саш! – Стас перекрестился и глянул на друга с испугом. – Ты просто дьявол какой-то, а не человек. Как угадал все!
– Читаю тебя, братишка. Как открытую книгу читаю тебя всю нашу с тобой жизнь! – Гнедых сцапал края разъехавшейся на бедрах простыни, плотнее запахнулся, хмыкнул, рассматривая друга. – И не надо бояться старости, Стасик!
– В смысле?
Временное спокойствие улетучилось, как не было. Тело горело, будто он сидел задом на костре.
– Накопить на нее с таким расчетом, чтобы Жанка была довольна еще долгие годы, все равно не удастся. – Гнедых наслаждался смущением друга. Закончил опасным тихим голосом: – Тем более за мой счет.
После неприятного разговора, закончившегося грубыми шутками и похабными анекдотами, друзья засобирались. Сначала на улицу вышел охранник, перекинулся парой слов по рации с напарником, который осматривал территорию. Услышал ключевое слово: «Чисто». Сделал знак хозяину и его другу следовать к машине.
Они отвезли Стаса Бушина к его дому, где у подъезда нетерпеливо подрыгивала ногами его красавица Жанна. Оказывается, она снова забыла дома ключи. И уже полчаса ждет своего пусика, чтобы он…
В общем, скука полная.
– Куда теперь, Александр Геннадьевич?
Охранник, тот, что караулил их под дверью парной, а теперь сидел за рулем, поймал взгляд хозяина в зеркале заднего вида.
– Давай на квартиру, – скомандовал тот и широко зевнул. – В больничку тогда завтра. Что-то разморило меня.
Они подъехали к дому. Оба охранника вышли из машины, осмотрели территорию. Кивнули друг другу: чисто. Потом полез наружу Гнедых. Привычной сцепкой – охранник, Гнедых, охранник – дошли до подъезда. Там сели в лифт. Потом таким же порядком вошли в квартиру. После беглого осмотра охранники застыли у входной двери.
– Можете отдыхать, ребята. – Гнедых снова широко зевнул. Сонно моргнул, посмотрел на часы. – Завтра к девяти утра будете мне нужны оба. А теперь свободны.
Простились, вышли из квартиры, спустились на лифте, не разговаривая друг с другом. На улице встали у машины, одновременно оперлись о капот.
– Что-то не то, да? – спросил тот, который охранял подступы к сауне.
– В смысле? – зевнул второй.
– Что-то раньше такой осторожности не было, чтобы квартиру осматривать! Пару месяцев, как это началось, так? Как думаешь, у него проблемы?
– А тебе зачем? – хмыкнул второй. – Проблем не должно быть у нас. Тогда и у него тоже все будет норм.
– Понял я, просто…
– Просто что?
– Моя спина его прикрывает! – возмутился первый. – Моя и твоя! Хотелось бы знать, к чему готовиться.
– И вовремя свалить, так? – перебил второй с презрительной ухмылкой.
– Да пошел ты! – взорвался первый. Развернулся резко и зашагал прочь.
Второй не окликнул напарника, не предложил подвезти. Сел за руль и уехал. Добрался до паркинга, где обычно ставил машину хозяина. Пересел в свою. Поводил прибором по сторонам – поискал жучков. Все было чисто. Только тогда поехал. Но не домой, куда ему отчаянно хотелось, а за город.